Шёпот вакуума – 2. Без ложных иллюзий

После старта с астероида весь мой конвой какое-то время держался вместе, однако длилось это очень недолго. Уже на десятой минуте полета к границе системы я отдал приказ челнокам разделиться. Три из них продолжили движение в прежнем направлении вместе с моим малым разведчиком, а грузовые корабли с установленными на них плазменными пушками разошлись в разные стороны и ещё через пять минут отключили двигатели и легли в дрейф, сохраняя режим максимальной маскировки. Однако бездействовали они лишь несколько минут. Их вычислители заранее получили четкие и недвусмысленные приказы, и как только группа оставшихся со мной челноков отошла на относительно безопасное расстояние, они приступили к выполнению поставленной задачи.

Первым активизировался вооруженный грузовой корабль, находившийся ближе всех к покинутой нами базе. Он включил двигатели на полную мощность и, немного снизив плотность маскировочного поля, начал интенсивный разгон обратно в сторону астероида, с которого мы недавно стартовали.

Моя идея заключалась в том, чтобы создать у вычислителя, управляющего действиями Акрид, иллюзию, что люди пытаются провести операцию, имеющую совсем не ту цель, которую она на самом деле преследовала. Я собирался заставить противника прийти к выводу, что мы пытаемся не эвакуировать что-то ценное из системы, а уничтожить некий оставленный при поспешном отступлении объект, который ни в коем случае не должен достаться врагу.

Здесь, конечно, присутствовала некая натяжка, связанная с тем, что обычно все военные объекты имеют систему самоликвидации, и устраивать для их уничтожения специальную операцию не требуется. Но мало ли что могло пойти не так… Акриды понятия не имели, что за объект находится на астероиде. К примеру, он мог быть ещё не достроен или по каким-то причинам система самоликвидации вышла из строя.

Я надеялся на то, что враг станет руководствоваться совершенно элементарной логикой – раз люди зачем-то атакуют собственный военный объект, значит они не могут уничтожить его другим способом, но очень не хотят, чтобы он достался противнику. А раз так, надо сначала эти действия пресечь, а уж потом разбираться, насколько ценной окажется добыча.

Грузовой челнок, вооруженный противоорбитальной плазменной пушкой, быстро приближался к астероиду, под поверхностью которого скрывалась база с научной лабораторией. Акриды обнаружили его почти сразу после начала маневра и, само собой, немедленно начали реагировать. Однако быстро прибыть в нужную точку пространства их корабли просто не успевали, так что у челнока имелось некоторое время для того, чтобы качественно разыграть подготовленный мной спектакль.

Как только позволила дистанция, вычислитель грузового корабля открыл огонь по поверхности. Как и предсказывал вычислитель базы, точность этого огня оставляла желать много лучшего, но астероид – довольно крупная мишень, и попасть в него челнок всё-таки смог, а ничего другого от него и не требовалось.

В ответ на проявленную агрессию, из подземных пусковых шахт навстречу атакующему кораблю вычислитель базы запустил несколько ракет ближнего радиуса действия. Единственной задачей этого залпа являлось показать Акридам, что астероид – не пустышка, и на нем действительно есть какой-то объект, не желающий быть уничтоженным.

Начавшаяся имитация сражения развивалась по заранее составленному сценарию, и ракеты, само собой, не должны были достичь цели, что, собственно, и произошло. Плазменные турели ближней обороны челнока успешно их сбили. Это оказалось несложно, ведь ракеты даже не пытались уклоняться от их огня. Зато со стороны происходящее выглядело так, будто у атакующего имеется очень эффективная система противоракетной защиты. Мне требовалось убедить врага, что в попытке уничтожить неизвестный объект задействованы настоящие боевые корабли, а не грузовики, спешно модернизированные с помощью подручных средств.

Вооруженный грузовой челнок сменил курс и начал торможение, выходя на низкую орбиту. Он совершил ещё пару выстрелов, сопровождавшихся яркими вспышками взрывов на поверхности астероида, и успешно сбил десяток выпущенных по нему ракет. В этот момент настало время вступить в игру и двум другим челнокам, изображавшим из себя что-то среднее между корветами и дальними разведчиками.

Я собирался увеличить масштаб разыгрываемого перед Акридами шоу, чтобы создать у них иллюзию, что к астероиду от границ системы каким-то образом прорываются всё новые корабли людей. Цель у этого спектакля была только одна – заставить врага отозвать часть лёгких кораблей, контролирующих внешние границы системы, чтобы уплотнить сеть патрулей вокруг области пространства, которую мой малый разведчик и три оставшихся с ним челнока уже успешно покинули.

Шоу продолжалось. К астероиду с разных направлений быстро приближались ещё два грузовых корабля с противоорбитальными плазменными пушками на борту. Эсминцы и фрегаты Акрид, отправленные для их перехвата, были уже на подходе, но какое-то время у вооруженных челноков ещё оставалось. С прибытием подкрепления интенсивность обстрела астероида увеличилась. Изображая понесенные потери, вычислитель базы уменьшил количество ответных пусков ракет, но иллюзия того, что неизвестный объект ещё продолжает отбиваться, у противника должна была оставаться.

Спектакль спектаклем, однако всё это время я продолжал внимательно следить за действиями патрулей акрид, до которых были способны дотянуться сканеры моего разведчика. И теперь я видел, что многие из них начали менять курс. Враг зашевелился, реагируя на внезапное изменение обстановки.

– Плотность патрульной сети противника на маршруте прорыва уменьшилась на двадцать семь процентов, – доложил корабельный вычислитель. – Давление сканирующего излучения на маскировочные поля кораблей конвоя продолжает снижаться.

Само собой, расслабляться было рано, однако сдержать вздох облегчения я не смог. Устроенный мной цирк всё-таки сработал, и это не могло не радовать, однако шоу ещё не закончилось, и благодарных зрителей ещё ждала его финальная часть.

Оставлять вооруженные челноки около астероида, когда до него уже почти добрались боевые корабли Акрид, большого смысла не имело. Свою роль отвлекающего фактора они должны были отыграть до конца, а для этого им следовало прожить как можно дольше. Поэтому после очередного залпа с орбиты вычислитель базы отдал свой последний приказ и запустил слегка модифицированный мной протокол самоуничтожения.

Энергетическая установка секретной лаборатории скачком перешла в закритический режим работы и почти мгновенно разрушилась со всеми вытекающими из этого последствиями, а вслед за её взрывом последовательно сработали заряды, заложенные во всех ключевых точках базы. Со стороны это выглядело, как цепь вторичной детонации боеприпасов и энергетического оборудования после удачного попадания плазменного сгустка. Над поверхностью астероида поднялось огромное облако пыли и обломков, легко преодолевающих его низкую гравитацию и улетающих в космос.

Три вооруженных челнока, якобы успешно выполнивших свою миссию, теперь перешли к заключительной фазе отвлекающей операции – попытке оторваться от преследования и скрыться. Теоретически их усиленные модернизацией маскировочные поля могли этому поспособствовать, но по факту шансов у них не было никаких. Тем не менее сама попытка прорыва должна была заставить часть патрульных кораблей врага сфокусировать внимание совсем не на той области пространства, где находился мой корабль и три челнока, под завязку набитых ценным грузом.

Какое-то время корабли Акрид играли в догонялки с моими челноками. Впрочем, длилось это недолго – их довольно быстро догнали и уничтожили. Тем не менее несколько дополнительных минут они для меня выиграть смогли, а в сложившейся ситуации это имело решающее значение.

– Пройдена граница сети внешних патрулей противника, – доложил корабельный вычислитель. – При полете с текущей скоростью к точке встречи с эсминцем время в пути составит двадцать восемь часов.

Минут сорок я оставался в напряжении, сосредоточенно наблюдая, как с тактической голограммы одна за другой исчезают отметки патрульных кораблей противника. По мере увеличения дистанции сканеры моего малого разведчика переставали их видеть. Теоретически и сюда могли залетать отдельные корабли Акрид, но с каждой минутой шансы, что один из них наткнется на наш конвой, становились всё более призрачными.

В конце концов я решил, что тянуть дальше смысла нет и включил режим «ускоренного времени». Минуты послушно спрессовались в секунды, а часы в минуты, и вскоре на тактической голограмме вспыхнула зеленая отметка эсминца, ожидавшего нас в точке встречи.

Мир вокруг меня мигнул и погас, а в следующее мгновение я уже видел перед собой неспешно поднимающуюся крышку капсулы виртуального тренажера. Честно говоря, я ожидал, что встретит меня какой-нибудь одинокий сержант-инструктор, приставленный следить за ходом испытания. Ожидать, что члены приемной комиссии будут сидеть в помещении с виртуальными тренажерами всё то время, которое я проведу в капсуле, было бы с моей стороны по меньшей мере странно.

Тем не менее, покинув тренажер, я увидел перед собой комиссию в полном составе. Среди прочих особенно выделялось лицо капитана второго ранга Фасси, на котором застыло крайне недовольное выражение. А вот начальник школы, судя по всему, никаких подобных эмоций не испытывал. Во всяком случае, на меня он смотрел с совершенно невозмутимым видом.

Судя по всему, господ офицеров заранее предупредили о том, что испытание близится к завершению, и они соизволили явиться сюда сразу, вместо того чтобы заставить кандидата в курсанты ждать их появления минут двадцать, а то и тридцать. Начальство, как известно, опаздывать не может – оно только задерживается. Однако в данном случае этот принцип почему-то не сработал. И кстати, вроде бы начальник школы в состав приемной комиссии не входил – не его это уровень. Однако он тоже оказался здесь, и это меня несколько напрягло.

Долго размышлять над причинами необычного поведения офицеров школы разведки флота мне было некогда. Я кратко доложил о завершении прохождения испытания и достигнутых результатах, после чего замолчал, ожидая развития событий.

Офицеры расположились в креслах за длинным столом, а я стоял перед ними, морально готовясь к «разбору полетов» и множеству неудобных вопросов. И, само собой, они последовали.

– Разрешите начать, господин контр-адмирал? – обратился Фасси к начальнику школы.

– Приступайте.

– Скажите, рядовой, – начальник приемной комиссии упер в меня тяжелый взгляд. – Где вас учили столь вольно трактовать приказы командования? Или, может быть, у вас в пехоте так принято?

Взгляд капитана Фасси я выдержал без особых усилий. В детстве и в подростковом возрасте на меня не раз пытались давить не только авторитетом, но зачастую и тяжелыми кулаками, временами подкрепленными остро заточенным железом. Так что в такие гляделки я научился играть довольно рано.