Лорд утерянных земель

Глава 1

Пауль внимательно смотрел в глаза барону Швабу и видел в них неуверенность и тщательно скрываемый страх. Начальник тайной службы пока не знал, чем закончился сеанс связи барона с графом Волжским, но, судя по реакции Шваба, ничего хорошего граф ему не сказал, да и сложно было ожидать, что после попадания в плен сына Волжского, барон услышит в свой адрес что-то позитивное и жизнеутверждающее. Скорее всего, дело дошло не только до ненормативной лексики, но и до прямых угроз физической расправы над виновниками произошедшего, включая и самого Шваба.

Впрочем, Пауль сильно сомневался, что если сын графа погибнет или серьезно пострадает, Волжский действительно устроит расправу над бароном. В конце концов, граф ведь сам принял решение отправить своего третьего сына с армией вторжения, причем ни генерал Хартман, ни сам Шваб не могли отдавать приказы Олегу Волжскому, а значит, и обеспечить ему должную безопасность оказалось не в их силах. Мало ли в какую авантюру мог влезть молодой и горячий виконт, а остановить его никто был не вправе. Собственно, во многом так всё и случилось. Во всяком случае, на взгляд Пауля, именно этой позиции Швабу стоило твердо придерживаться, выстраивая свою линию защиты против возможных обвинений со стороны графа.

– У нас плохие новости, – мрачно произнес барон, прервав размышления Пауля. – Около часа назад Олег Волжский вышел на связь со своим отцом. Офицер тайной службы Самарова, захвативший его в плен, позволил сыну графа сообщить отцу о своем состоянии и ближайших перспективах.

– Очень разумно с его стороны, – кивнул Пауль. – Сейчас находящийся в заложниках сын является единственным, что не дает графу немедленно отдать приказ соседям Самарова о начале полномасштабного вторжения на территорию мятежного баронства. Так что подтверждение того, что виконт жив и пока относительно здоров, лишь укрепит позиции нашего противника. Правда, в долгосрочной перспективе это вряд ли ему поможет. Вечно удерживать виконта в плену он не сможет. Граф пообещает за жизнь сына что угодно, но как только Олег окажется в безопасности, Самарову не жить.

– Всё намного хуже, чем вам представляется, Пауль, – в голосе Шваба звучала странная смесь раздражения и растерянности. – Этот Сергей Белов решил сыграть ва-банк. Он собирается отвести Олега Волжского в Каинову чащу к местам падения летательных аппаратов чужих, чтобы сын графа лично убедился, что там всё уничтожено местными тварями, а значит, наши главные обвинения против Самарова ложны, и никакого мятежа он не замышлял. Вы понимаете, что произойдет, если у Белова это получится?!

Пауль размышлял над услышанным почти минуту. Барон его не торопил, понимая, что тренированный мозг начальника тайной службы сейчас лихорадочно ищет решение возникшей проблемы, и лучше ему в этом не мешать.

– Господин барон, – Пауль наконец сфокусировал взгляд на лице Шваба, – думаю, будет лучше, если мы продолжим обсуждение в другом месте. В последнее время меня не оставляет ощущение, что даже в вашем кабинете говорить можно далеко не обо всём.

– Хотите сказать, что не в состоянии обеспечить мне должную конфиденциальность даже здесь? – раздражение в голосе барона усилилось. – Вы же фактически расписываетесь этим в своей профессиональной некомпетентности!

– Я не всесилен, господин барон, – невозмутимо ответил Пауль. – У меня пока нет прямых доказательств, но всё, что я знаю на данный момент о Сергее Белове, заставляет меня предполагать, что он каким-то образом получил доступ к технологиям кибов и конструктам тайкунов, качественно превосходящим всё то, что имеется в нашем распоряжении. Скрывать от вас реальное положение дел я не считаю возможным. И, к слову, я бы не исключал, что он всё-таки нашел какие-то весьма продвинутые артефакты в местах падения аппаратов чужих, но не отдал их своему начальству, а присвоил себе, и теперь использует эти трофеи в своих собственных интересах.

– И где же находится то место, в котором мы сможем спокойно поговорить? – после небольшой паузы уже несколько спокойнее спросил Шваб.

– Прошу вас пройти со мной, господин барон, это не так уж далеко. Скоро вы сами всё увидите.

Барон Самаров обычно не использовал малый гостевой зал для проведения рабочих совещаний, но в этот раз он решил допустить исключение из этого правила. Мерзкая погода и нервная обстановка последних дней сделали свое черное дело, и Самаров чувствовал признаки подступающей болезни. Ничего особо критичного, но свалиться сейчас с температурой, дав одолеть себя простуде или какой-нибудь пакостной респираторной заразе, он позволить себе не мог. Поэтому сейчас барон сидел в кресле у разожженного камина с бокалом безалкогольного глинтвейна в руке и внимательно слушал доклад шевалье Юрьева.

Кроме барона и его советника в зале находился ещё только один человек – начальник Особой канцелярии полковник Павлов. Его настоящая фамилия звучала иначе, но Самаров уже настолько привык к этому псевдониму, что даже мысленно называл руководителя своей тайной службы именно так.

Доклад Юрьева не отличался пространностью и занял чуть больше пяти минут. Перед ним свою версию событий изложил Павлов, и теперь барон знал всё, что его люди сочли необходимым ему рассказать, а в том, что рассказали они не всё, Самаров не сомневался. Нельзя сказать, что он совсем уж им не доверял, но и лишних иллюзий на тему их безоговорочной преданности тоже не питал. Своих личных интересов не имеют только восторженные юнцы или безнадежные дураки, а ни те, ни другие в своем ближнем кругу барону были совершенно не нужны, так что выбор доверенных советников всегда оставался очень непростым компромиссом.

– Всё, что я сейчас услышал, – Самаров по очереди остановил тяжелый взгляд на каждом из своих людей, – заставляет меня сделать весьма неутешительный вывод. Вы оба крупно облажались.

Барон резко приподнял руку пресекая все попытки возражений.

– Фактически вы только что признались мне, что полностью утратили контроль над ситуацией. Впрочем, похоже, вы так не считаете и попытаетесь убедить меня в обратном. Уверен, для всех будет лучше, если вам это удастся, но, думаю, для этого вам придется очень постараться. Начнем, пожалуй, с вас, полковник, ведь формально лейтенант Белов – именно ваш подчиненный.

Павлов чуть подался вперед, опершись локтями на край массивного дубового стола.

– Господин барон, то, что сейчас с лейтенантом Беловым нет связи, ещё не говорит о том, что он полностью вышел из-под нашего контроля. Все его действия, о которых нам известно, были совершены в интересах баронства, и на данный момент у меня нет никаких оснований считать Белова предателем.

– О предательстве никто и не говорит, – раздраженно возразил Самаров. – Однако то, что он сделал, может оказаться гораздо хуже. Ваш человек допустил самоуправство в отношении высшего аристократа! Он поднял руку на сына моего сюзерена, и граф мне этого не простит. Вы прекрасно знаете, что мои отношения с Волжским и так не были безоблачными. Молодость – прекрасное время, но в этом возрасте очень легко совершаются ошибки, способные испортить вам всю дальнейшую жизнь. Уверен, вы оба знаете, о чем я говорю. Да, эта блудливая кошка Мария тогда выбрала меня, а я не нашел в себе сил, чтобы на корню пресечь эту сомнительную интрижку. Наша короткая связь каким-то образом выплыла наружу, и репутация графа оказалась подмоченной. Титул за такое не отзывают, да и дело это постарались как можно быстрее замять, но злобу Волжский на меня затаил, и теперь нашел отличный повод отыграться. Потому он так легко и поверил обвинениям, выдвинутым Швабом. Но всё же Волжский понимает, что другим баронам аргументы Шваба могут показаться достаточно сомнительными, а граф, несмотря на всю свою власть, откровенный беспредел по отношению к своим вассалам позволить себе не может – так и до баронского заговора недолго доиграться. Каждый ведь понимает: сегодня Самаров, а завтра? Поэтому он и предпочел действовать в основном руками нашего соседа. Зато теперь у него есть железный повод отдать приказ другим баронам начать против нас войну, и этот приказ будет выполнен! Захват виконта – это не шутка. В своем баронстве за всё отвечаю я, и назначить меня виноватым Волжскому будет совсем не сложно.

– Но ведь наши границы пока никто так и не пересек, – неожиданно пришел на помощь полковнику Павлову шевалье Юрьев. – Ну, кроме армии барона Шваба, разумеется. Да и она остановилась и даже слегка откатилась назад, оставив уже частично захваченный поселок Динино.

– Это ненадолго, – с раздражением отмахнулся барон. – Волжский опасается за судьбу сына и вынужденно выполняет требования Белова, но он в бешенстве, и как только ситуация тем или иным образом разрешится, граф спустит на нас всех своих псов.

– Граф угрожал вам лично, господин барон? – негромко спросил Павлов.

– Нет, полковник. Вы ведь прекрасно знаете, что с момента начала вторжения граф Волжский не выходил со мной на связь и игнорировал все мои попытки связаться с ним. Всё, что мы знаем, стало известно из сообщений вашей агентуры и докладов подполковника Горского из Динино.

– В этом и суть, господин барон. Все наши сведения получены не напрямую, а из вторичных источников, – продолжил свою мысль Павлов. – Мы не знаем множества важных деталей, а именно в них может скрываться самое важное. Очевидно, что сын графа жив и, скорее всего, лейтенант Белов позволил ему связаться с отцом. О чем они говорили, мы не знаем, но, судя по всему, Волжский надеется вытащить сына из плена, не прибегая к прямым переговорам с вами. Граф мог бы попытаться надавить на вас, чтобы вы отдали Белову прямой приказ освободить виконта. Этим он поставил бы вас перед очень неприятным выбором – подчиниться и лишить себя единственного сильного козыря, или отказать графу и в результате встать на путь открытого мятежа, причем в глазах уже не только самого Волжского, но и всех наших соседей. Тем не мене он этого не сделал, и меня очень интересует, почему?

– Этому есть только одно объяснение, – после небольшой паузы ответил Самаров. – Волжский знает или, как минимум, догадывается, что лейтенант Белов действует без приказа, и мы его не контролируем.

– Разве это мешает Волжскому потребовать от вас освободить его сына? Формально Белов – ваш офицер, и перед графом за его действия отвечаете только вы, господин барон, – задумчиво произнес Юрьев, пытаясь сложить в голове цельную картину происходящего из совершенно недостаточного количества случайных фрагментов. – Впрочем, вы, конечно, можете сослаться на невозможность выполнения его требования по причине отсутствия связи с лейтенантом Беловым, но тут нужно учитывать, что такую связь вам могут неожиданно предоставить.

– Видимо, всё-таки не могут, – возразил полковник Павлов. – Иначе Волжский действительно уже попытался бы надавить на Белова через господина барона. У меня есть одна версия, но, к сожалению, это не более чем предположение. Граф не выходит с нами на связь по довольно простой причине – у него просто ещё не сформирована собственная позиция по поводу происходящего. Волжский знает, что ему должна поступить какая-то важная информация, которая может изменить весь расклад, и не хочет вести переговоры до того, как она у него появится.

– Что-то в этом есть, – согласно кивнул Самаров. – Что конкретно вы предлагаете предпринять в такой ситуации?

– Граф сейчас в сомнениях, господин барон. У него имеется к вам личная неприязнь, но Волжский, прежде всего, политик. Об этой неприязни знают или догадываются все его вассалы, наши добрые соседи, и для них расправа над вами без серьезных доказательств попытки мятежа будет выглядеть очень некрасиво. Нет, в грабеже и разделе нашего баронства они с удовольствием поучаствуют, но потом наверняка задумаются, ведь на вашем месте всегда может оказаться любой из них. Поверьте, задумаются они очень крепко, а Волжскому это совершенно не нужно. Ну а раз граф испытывает колебания, нам следует подтолкнуть его к принятию нужного нам решения. Сделать это можно только одним способом – публично продемонстрировать вашу лояльность даже в условиях продолжающейся войны.

– И что я должен сделать? – в голосе барона отчетливо прозвучало непонимание, смешанное с раздражением. – Я ведь даже связаться с графом не могу.

– Этого и не потребуется, – быстро ухватил мысль начальника тайной службы Юрьев. – Мы можем использовать в качестве посредника кого-то из наших соседей. Пока кроме Шваба у нас ни с кем формального состояния войны нет. А лучше привлечь даже не одного, а сразу двоих баронов.

– Спасибо, господин советник, – кивнул полковник. – С вашего позволения, я продолжу. Итак, нужен жест, демонстрирующий вашу лояльность по отношению к сюзерену, и для такого жеста у нас есть всё необходимое. Белов доставил из Каиновой чащи артефакты, собранные в местах падения летательных аппаратов чужих. Очень интересные артефакты, но не более. Сейчас они находятся в Динино. Использовать их для получения значимых преимуществ в войне невозможно, а вот передать их графу в качестве доказательства отсутствия у вас желания устраивать мятеж, будет очень даже полезно. Да, это вряд ли может сыграть роль алиби, но данный шаг будет выглядеть красиво, и что не менее важно, о нем быстро узнают все наши соседи. Надеюсь, это подтолкнет Волжского к принятию нужного нам решения. Война и так уже принесла гораздо больше убытков, чем граф предполагал, давая добро Швабу на начало вторжения. А тут такой прекрасный повод для сворачивания этой авантюры без потери лица.

– Зыбко это всё… – недовольно поморщился Самаров. – Зыбко, но звучит красиво, да и других вариантов у нас как-то пока не просматривается. Действуйте господа. В качестве посредников используем двух наших южных соседей – Быкова и Караева. Они терпеть не могут друг друга, но, по крайней мере, ни один из них не вел скрытых приготовлений к вторжению на нашу территорию. Свяжите меня с ними, я сам проведу необходимые переговоры.

– Думаете это поможет…? – с сомнением произнес Шваб, внимательно рассматривая странные решетчатые двери и непонятные форсунки, торчащие из стен импровизированных шлюзовых камер.

– Вот и проверим, – невозмутимо ответил Пауль. – И, господин барон, прошу вас пока воздержаться от обсуждения вслух того, что вы здесь видите, мы ещё не дошли до условно безопасной зоны.

– Как скажете, – Шваб равнодушно пожал плечами и последовал дальше за начальником своей тайной службы, уверенно ведущим его на нижний ярус подземной тюрьмы, предназначенный для особо опасных и наиболее ценных пленников.

За спиной барона с металлическим лязгом закрылась очередная дверь и раздалось громкое шипение. Шваб обернулся и сквозь зарешеченное окошко увидел, как коридор почти мгновенно заполнился взвесью, состоящей из мельчайших водяных капель, подкрашенных чем-то фиолетово-розовым. В этом колышущемся мареве под низким потолком сводчатого коридора едва заметно шевельнулось что-то небольшое, но явно чужеродное в хаотичном движении вихрящихся воздушных потоков, хорошо видимых из-за перемещающихся вместе с ними ярко подсвеченных водяных капель.

Почти сразу за металлической дверью заплясали вспышки, и по ушам ударили гулкий рокот пулеметной очереди и визг рикошетирующих пуль. Коридор по ту сторону двери затянуло дымом, и больше Шваб ничего рассмотреть не смог.

– Пойдемте, господин барон, – удовлетворенно произнес Пауль. – Думаю, теперь нам точно никто не помешает.

– Что это было? – с трудом справившись с пережитым потрясением, спросил Шваб.

– Пока ничего определенного сказать не могу, но, судя по всему, наша ловушка сработала. Если всё прошло, как задумано, очень скоро мы узнаем, с помощью какого устройства или конструкта за нами пытались шпионить.

Дальше Шваб и начальник его тайной службы шли молча, пока не оказались в одной из камер нижнего яруса. Это помещение, предназначенное ранее для содержания заключенных, теперь преобразилось до неузнаваемости и напоминало комфортабельный рабочий кабинет. Несколько напрягало только полное отсутствие окон.

– Рассказывайте, – требовательно произнес барон. – Я же вижу, что у вас уже имеется готовый план действий.

– Как и всегда, господин барон, – позволил себе лёгкую усмешку Пауль. – Своими силами нам такую операцию не потянуть, поэтому я хочу попросить вашего разрешения на привлечение внешнего специалиста.

– Это ещё что за новости? – не понял Шваб. – Какого специалиста? Где вы планируете его найти?

– Нам нужен сильный морф с очень специфическими способностями, – терпеливо пояснил Пауль. – Есть люди, способные на некотором расстоянии чувствовать конструкты тайкунов или технику кибов. Они не пользуются артефактами чужих. У личных способностей совсем другая природа, о которой мы почти ничего не знаем. Таких морфов немного, но существует и ещё более редкое умение, дающее противоположный эффект. Его обладатель становится незаметным для сканеров кибов и конструктов наблюдения. Естественно, это не абсолютная незаметность. Всё зависит от силы морфа.

– И вы знаете такого человека?

– Да, господин барон, но, боюсь, его услуги будут стоить очень дорого даже по вашим меркам. Впрочем, думаю, мы можем рассчитывать на значительную скидку, – на лице Пауля появилась плотоядная улыбка.

– Кто он? И как вы собираетесь заставить его делать то, что нам нужно?

– Шевалье Оздемир.

– Турок?

– Да, у него есть османские корни.

– Ничего о нем не слышал. Он не из нашего графства?

– Даже не из нашего герцогства.

– Вот как? И что же здесь забыл человек графа Измирского? Или я ошибаюсь, и он прибыл откуда-то из ещё более отдаленных мест?

– Детали ещё выясняются, но уже сейчас ясно, что это шпион, причем очень высокого уровня. А что касается причин его прибытия, так они очевидны – Каинова чаща и наша война, начавшаяся почти сразу после падения аппаратов чужих. Бой в небе наблюдали слишком многие. Странно было бы надеяться, что эта информация не выйдет за границы нашего графства. Скажу больше, я почти уверен, что этот осман – только начало очень неприятной тенденции. Думаю, в ближайшее время стоит ждать и других подобных гостей, в том числе и от нашего герцога, а возможно и из самой столицы.

– Надеюсь, шевалье Оздемир уже сидит в одной из камер нашей тюрьмы? – судя по изменившемуся выражению лица Шваба, услышанное его совершенно не обрадовало.

– Пока нет, господин барон, но к его аресту у меня всё готово. Я намеренно с этим не торопился, желая вскрыть всю связанную с ним агентурную сеть, но теперь обстоятельства изменились. Этот человек нам нужен прямо сейчас.

– И как же вы его выследили при таких-то способностях?

– Уникальные возможности опасны тем, что создают иллюзию неуязвимости, – пожал плечами Пауль. – Шевалье Оздемир умеет становиться невидимым для сканеров кибов и артефактов тайкунов, но только при напряжении всех сил, а поддерживать такое напряжение постоянно просто невозможно, так что от обычных человеческих глаз опытных оперативников моей службы эта способность его не уберегла.

– И вы хотите использовать этого человека, чтобы подобраться к Белову?

– Не столько к Белову, сколько к Виконту Волжскому. Если сын графа не вернется из Каиновой чащи, в его гибели обвинят барона Самарова, и всё остальное уже не будет иметь никакого значения. Впрочем, Сергея Белова тоже полезно устранить – слишком уж много он в последнее время создал нам проблем.

– Если вы хотели получить у меня разрешение на арест шевалье Оздемира, то оно у вас есть, – без колебаний заявил Шваб. – Сейчас нам уже не до дипломатических изысков. Действуйте, Пауль. Выжмите из этого турка всё, что можно. Мне нужно, чтобы он согласился принять участие в операции. Допустимы любые формы воздействия, однако будет лучше, если Оздемир выступит на нашей стороне добровольно. Обещайте ему что угодно, но виконт Волжский не должен вернуться к графу с доказательствами невиновности барона Самарова.

– Не беспокойтесь, господин барон, я найду для шевалье Оздемира нужные аргументы.

Инженер Кан с интересом наблюдал за усилиями паукообразного ремонтного дрона, аккуратно распределяющего по небольшой рукотворной поляне обломки пострадавшего при аварийной посадке оборудования и оружия. Обугленные пни и расщепленные снарядами деревья выглядели очень правдоподобно. Обещание, данное Сергеем Беловым сыну графа, следовало выполнять, а для этого требовалось многое сделать. Для подготовки двух участков Каиновой чащи, достоверно имитирующих места падения десантного бота и летающего голема, требовалось время и немало усилий, и сделать эту работу Кан собирался очень тщательно – Олег Волжский не должен был ничего заподозрить. Впрочем, с учетом возможностей маскировочных полей и построителей иллюзий, такая задача представлялась вполне решаемой.

– Неплохой план придумал наш союзник, – задумчиво произнесла Ло, тоже подойдя к тактической голограмме, куда передавались данные со сканеров летающего разведчика, зависшего над деловито копошащимся на поляне ремонтным роботом, – но есть у меня ощущение, что кое-кто очень не хочет, чтобы он осуществился.

– Вы всерьез считаете, что люди барона Шваба смогут нам помешать? – с легким удивлением в голосе поинтересовался Тапар.

– Это вряд ли, – после секундной паузы ответила Ло, – однако стоит признать, что начальник тайной службы Шваба проявил немалую изобретательность. Наш дрон-разведчик так и не смог прослушать его разговор с бароном. Мало того, мы чуть не потеряли его в примитивной, но довольно изощренной ловушке, устроенной Паулем в подземелье тюрьмы для особо ценных заключенных. Сквозь такой слой земли, камня и металлических конструкций сканирующее излучение пробивается с изрядным трудом. Присутствие там людей обнаружить ещё можно, но разобрать речь уже не получается. Пришлось отправлять разведчика внутрь, а там все эти тройные двери, мелкоячеистые решетки и распыляемый через специальные форсунки аэрозоль… Дрон просто чудом оттуда ушел, но при этом его попытку проникнуть в подземелье противник всё-таки засек. Если бы не небольшая ошибка людей Шваба, пришлось бы отдавать дрону команду на самоликвидацию.

– Да, недооценили мы Пауля, – кивнул Кан, продолжая наблюдать за усилиями ремонтного робота, к которому уже присоединился голем Тапара. – Интересно, конечно, что предпримет наш противник, но за пределами тюремных подземелий его люди сразу окажутся под нашим плотным контролем, так что никаких неожиданностей ждать не стоит.

– Я бы пока воздержалась от столь поспешных выводов, – возразила Ло. – Да, против наших сканеров их маскировочные поля бессильны, но Шваб и Пауль теперь точно знают, что мы за ними следим, так что их план наверняка будет это учитывать. В данный момент я совершенно не представляю, как они собираются решить эту проблему, но с дроном-разведчиком мы уже один раз прокололись, так что стоит быть готовыми и к другим сюрпризам.

Броневик мы оставляем в лесу километров за пять от границы Каиновой чащи. Подъезжать ближе мне не хочется. Кто его знает, как местные обитатели отреагируют на столь вкусную цель, как бронемашина аборигенов. Скорее всего, если не полезем на ней прямо в чащу, нас просто проигнорируют, но рисковать смысла нет. Прилетают же иногда оттуда ракеты по любителям выходить в эфир с помощью старых радиостанций. Впрочем, таких попыток уже давно никто не совершает – нет больше желающих проверять на собственной шкуре реакцию техногенной и магической фауны на внешние раздражители.

Виконт Волжский ведет себя слегка надменно, но в целом вполне адекватно. Видно, что он привык отдавать приказы, которые все вокруг мгновенно бросаются исполнять, так что со своим текущим положением он мирится с явным трудом. Впрочем, немалую роль в его относительной покладистости играет Шела. Можно быть десять раз аристократом, но от гормонов никуда не денешься, а моя союзница вполне в состоянии заставить их буквально кипеть в крови. По себе знаю, что уж скрывать. Но я уже как-то научился с этим бороться, а вот Олег Волжский, судя по всему, совсем пропал. Не он первый, не он последний. Я такое уже не раз наблюдал.

Шела, естественно, тоже всё это видит, но повышенное внимание виконта умело игнорирует, чем ещё более распаляет его желания. Умеет себя вести с мужчинами союзница, этого не отнимешь.

– У нас всё готово, – звучит из миниатюрного приемника, вставленного в мое ухо, голос Ло. – Пришлось изрядно повозиться, но теперь спектакль должен пройти без осечек. Сейчас сброшу Шеле карту с вашим маршрутом, а тебе её продублирует Тапар.

Предложенный Ло маршрут вполне отвечает моим представлениям о том, как нам следует вести виконта Волжского к намеченным целям. Естественно, совсем не по прямой и обязательно с увлекательными приключениями. Сын графа должен в достаточной мере проникнуться опасностью проделанного пути, чтобы у него не возникло ни малейшего желания в дальнейшем пытаться повторить его самостоятельно.