«Препарат М» и Ко

Уважаемый, между прочим, человек, но обо всём этом в МИ-6 узнают много позже.

– Простите, Ким, а к чему мы?… Что вы хотите этим сказать? – наконец, робко спросил кто-то из присутствующих.

Филби словно только того и ждал. Он бодро встал и иронически оглядел разведчиков:

– Прошу прощения, джентльмены. Мне кажется всё очевидно. Все описанные мною события происходят здесь и сейчас. И, прошу заметить, без какого-либо вмешательства со стороны спецслужб.

Британских, Советских или Американских – это неважно.

В лучшем случае мы успеваем впрыгнуть в «уходящий поезд», так сказать (тут надо отметить, что резидент Филби всегда отличался образной речью).

– Наступают новые времена, господа. Мир стал нестабилен. И в этом мире работа даже самых мощных разведок уже не гарантирует спокойствия государствам, на которые эти разведки работают. Мы становимся свидетелями процесса, а не его демиургами. А, как следствие, нам грозит полный отказ от услуг профессионалов.

От наших с вами услуг джентльмены!

На этой грустной ноте Гарольд Адриан Рассел Филби закончил было свою речь, но вдруг хитро улыбнулся:

– Как известно, всегда нужно смотреть на светлую сторону жизни, джентльмены! Кстати, хорошее название для песни. И по этому поводу у меня есть одно предложение:

Война – войной, но всегда же можно договориться… На «той стороне»; в СССР. Я уверен. Профессионалы испытывают точно такое же беспокойство.

Аплодисменты.

«Always Look On The Bright Side Of Life» (Всегда нужно смотреть на светлую сторону жизни) – именно такую песню гораздо позже исполнили участники комик-группа Monty Python.

Для справки:

Монти Пайтон (англ. Monty Python; участников команды называют «пайтонами», реже – «питонами») – комик-группа из Великобритании, состоявшая из шести человек. Благодаря своему новаторскому, абсурдистскому юмору участники «Монти Пайтон» находятся в числе самых влиятельных комиков всех времён. Группа известна во многом благодаря юмористическому телешоу «Летающий цирк Монти Пайтона», выходившему на BBC в 1969—1974 годах.

Связь участников Монти Пайтон с МИ-6 (SIS), доподлинно, не установлена.

Решительные и молодые

В конце Апреля 1946 года в Ленинград прибыл молодой британский военный атташе для проведения и координации совместных мероприятий ВМФ СССР и Флота Её Величества Королевы Британии. Звали его лейтенант Пол Фингер, а в недрах НКВД он сразу же стал фигурировать как объект «Керзон».

По прибытии в СССР, молодой морской офицер тотчас влюбился в хорошенькую врача отоларинголога одного закрытого медицинского учреждения, которое пользовало дипломатов, военных и прочих иностранных подданных, проживающих и работающих в тот момент в Ленинграде. Это заведение он вынужден был посетить в связи с чудовищной ангиной, которая неожиданно приключилась с ним в городе на Неве на третий же день по приезду. Ангина навалилась на него не сразу, а после неформального обеда, устроенного русскими моряками на острове Кронштадт, на базе Балтийского Флота СССР.

На взгляд Британского лейтенанта обед был дан по странному для военных моряков, случаю – в честь приближающегося праздника «День всемирного праздника трудящихся». Как объяснили ему в посольстве, отказаться от участия в нём не представляется никакой возможности.

Надо сказать, что ангина расправилась с офицером на удивление быстро и жестоко. Сказать, что англичанину было плохо, означает не сказать ничего. Он умирал. Во всяком случае у него было такое впечатление.

Его срочно эвакуировали с острова на адмиральском катере командующего флотом. В таком состоянии он и предстал перед прекрасной Анастасией Степановной Ассирийской, с ударением на первое «и», которая в этих обстоятельствах виделась ему созданием, ну совершенно неземным, нежели простым ЛОР врачом. Он очень удивился, когда узнал, что неземное создание числится в кадрах НКВД под странным оперативным псевдонимом – «Паровоз».

Но это будет потом.

Истинная причина такой сильной ангины сейчас известна, пожалуй, только ветеранам спец лаборатории КГБ и паре старичков – бывших оперативных работников, проводивших операцию «Телок».

Ну да это уже и не так важно.

Важно то, что встреча эта состоялась и чувство, на которое очень рассчитывало руководство тогдашнего НКВД, было разбужено в молодом, благодарном, жаждущем любви офицерском сердце и получило должное одобрение.

Короче, офицера вылечили. Молодые люди тотчас полюбили друг друга, страсть их вспыхнула с необыкновенной силой, о чём и тот и другой поторопились сообщить своему руководству.

Так снова началась старая игра под названием – «Перевербовка Разведчика». Уже через месяц торговля секретными сведениями шла полным ходом: британцы, на американские деньги купили технические характеристики новой, ещё даже не спроектированной, пресноводной подводной лодки Советов для тропиков. А советская разведка, на валюту полученную от продажи красной и чёрной икры, купила секретные шифры, которые предполагалось использовать кораблями ВМФ США в случае начала «Большого Конфликта».

Обмен мнениями

Надо сказать, что планы строительства в СССР целевой, пресноводной тропической субмарины вызвали в США искреннюю тревогу.

Каков возможный район использования лодки – Нил, Амазонка или Миссисипи?!

В свою очередь, полученные шифры ещё долго изумляли советских специалистов по дешифровкам своей странной… нелогичностью что-ли.

В дальнейшем, волею случая, а точнее – совершенно случайно – выяснилось, что шифры оказались современным Исландским языком. Северным его диалектом (так называемым – хардмайли), где /p, t, k/ произносятся как глухие придыхательные. Или, если угодно, древнескандинавским, что, по-сути, одно и то же.

Для справки:

Исландский язык принадлежит к скандинавским языкам. Древнеисландский язык сформировался на основе одного из западноскандинавских диалектов. Современный исландский язык относится к т. н. островным скандинавским языкам, длительное время развивавшимся в условиях минимальных межъязыковых контактов.

Вот.

Кстати, идею использовать родной язык для шифровок, позже, с успехом, применили в Исландских подразделениях войск ООН в Африке в 70-х годах.

Никто их не понимал.

Заслуженный работник

Все эти обстоятельства, а также неослабевающее чувство опасности, очень подогревали пыл молодых любовников. Будоражили кровь, так сказать. Опасная игра увлекала их настолько, что…

В общем стоны молодой женщины, по ночам, вызывали чувство неподдельной злобы даже у соседки по коммунальной квартире Вессении Степановны Корбун. Штатная осведомительница со времён Ленинградского дела, когда услышала ЭТО в первый раз, не разобралась и от неожиданности даже перекрестилась спросонья. Чего с ней давно уже не случалось. Потом правда всё поняла и даже сплюнула от досады за свою оплошность, но было поздно – досада на себя осталась. А уж она-то, поверьте, повидала на своём веку многое и умела владеть собой.

Справедливости ради, конечно, следует сказать, что медсестра Корбун, награждённая в 1940 году нагрудным знаком «Заслуженный работник НКВД» была старой девой. Со стажем. Оперативный псевдоним – «Бука». Возможно, и то и другое было с ней, в силу нелюдимости характера.

Для справки:

Нагрудный знак «Заслуженный работник НКВД» имеет овальную серебряную основу стального цвета с ребристой поверхностью. В центре эллипса на фоне красной эмали, изображающей лучи восходящего солнца, располагаются меч, серп и молот, окаймленные лентой красной эмали с надписью в центре «НКВД». Серп и молот, и рукоятка меча позолочены. Накладка, представляющая собой центральную композицию аверса, крепится к основанию четырьмя штифтами. На реверсе нанесён номер.

Изготовлялся знак в специальных мастерских НКВД лучшими фальшивомонетчиками и подпольными ювелирами, которых народный комиссариат имел на тот момент в своём распоряжении.

Знак этот, по известным причинам, Вессения Степановна так ни разу и не смогла прицепить на свою обширную грудь, о чём она сожалела до конца своей жизни, которая оборвалась 12 Апреля 1961 года по причине удушья, вызванного куском телячьей сардельки.

Научно говоря: «Вессения Степановна Корбун задохнулась от попадания инородного предмета в верхние дыхательные пути» – так было написано в заключении патологоанатома.

Умерла она, сидя на кухне своей однокомнатной квартиры, которую ей дали как ветерану органов госбезопасности и заслуженной пенсионерке. По радио в тот момент передавали сообщение о первом полёте человека в космос, а она перекусывала по своему обыкновению. При словах – «Первый космонавт Юрий Алексеевич Гагарин», ветеран Госбезопасности буквально задохнулась от счастья, а жила она по-прежнему одиноко…

Такая вот глупость случается и с проверенными людьми.

Внутренняя кухня

Серьёзным испытанием для сотрудников Ленинградского НКВД того времени должна была стать операция «Раззява». Разрабатывали её быстро, но в то же время – тщательно. Дело в том, что из достоверных источников стало известно, что сотрудников французских, английских и американских военных миссий стали снабжать американской портативной звукозаписывающей аппаратурой, вмонтированной в серебряные портсигары.

Делалось это для записи разговоров советских офицеров в приватной атмосфере во время совместных вечеринок, которые устраивались миссиями, практически еженедельно. Для этих целей американцами выделялись огромные суммы «представительских расходов» на алкоголь.

Подвыпившие советские офицеры зачастую рассказывали друг-другу удивительные вещи, но использовали при этом такое количество ненормативной лексики, что даже знатокам русской словесности, из числа опытных западных разведчиков, приходилось прикладывать невероятные усилия для того, чтобы продраться сквозь мат и уловить смысл сказанного.

Очень быстро оказалось, что, работая с аудиозаписями можно было гораздо точнее понять смысл идиом и вычленить крупицы секретной информации, выбалтываемые русскими.

Советское командование знало об этих «проблемах» и поставляло через нетрезвую болтовню своих офицеров немало удивительных сведений дезинформирующего характера. В официальных отчётах НКВД, для обозначения лиц, владеющих этим способом доставки дезинформации путём нетрезвых откровений, стали использовать слово «балаболки».

Появились даже своего рода асы в этом деле. Так старпом эсминца «Отважный», Капитан второго ранга Буликин Ерофей Фёдорович, выпивая до полутора литров алкоголя за один присест, тем не менее абсолютно точно доносил дезинформацию до адресата. Как только он замечал приближение офицера предполагаемого противника с портсигаром в руках, так тут же начинался поток заранее выученной дезинформации, которая умело подавалась им в лёгкой, как бы игривой форме.

Обычно он начинал так:

– Дружок, только между нами… Тссс! Антр ну…

Ерофей Фёдорович не знал, что означает это самое «Антр ну». Он когда-то подслушал его у одного военспеца и, как водится, врага народа. Слово это понравилось. Старпому казалось, что оно придаёт разговору правильную, конспиративную окраску.

И правильно казалось.

Операция «Раззява»

Однако, вернёмся к звукозаписывающим портсигарам.

Советским разведчикам стало известно, что вопреки строжайшим запретам, некоторые офицеры иностранных разведок начали использовать эти аппараты, не совсем по назначению. Лень, как известно, двигатель прогресса. Во время секретных совещаний они стали записывать фрагменты важнейших выступлений, так сказать – для памяти, для последующих «расшифровок». Одним из таких «лентяев» был французский лейтенант Сив Монтьен.

Секретное совещание с участием резидентов американской и британских разведок, которым очень интересовались советские чекисты, как раз планировалось провести перед празднованием Дня ВМФ СССР. В НКВД посчитали, что приглашённый на совещание Монтьен запишет многое из того, что будут говорить прибывшие заокеанские хозяева. Если учесть, к тому же, что француз обладал слабым знанием английского, то вероятность осуществления им этой записи была весьма и весьма высока. Для изъятия этой записи и планировалось провести операцию «Раззява». Ключевой фигурой готовящейся операции «Раззява» должен был стать молодой оперативник, который навсегда останется в истории НКВД-КГБ под псевдонимом «Султан».

План был безупречен: во время праздничного парада, на котором будет присутствовать высшее руководство Армии и Флота, а также приглашённые иностранные гости, на гостевой трибуне, виртуоз-щипач «Султан», под видом молчаливого китайского лётчика, должен будет пройти на гостевую трибуну, незаметно забраться в карман французского военного атташе и вытащить у того портсигар. Портсигар он передаст офицеру разведки – Роме-Карлику, переодетому пионером. Как раз в это время на трибуне, традиционно, будут повязывать пионерские галстуки иностранным гостям. Дело для них привычное, но каждый раз, забавляющее иностранцев своей серьёзностью, с которой оно делается.

Получив портсигар и воспользовавшись весёлой суматохой, устроенной пионерами, Рома-Карлик, быстро спустится вниз и передаст портсигар специалистам.

После этого, в лаборатории, устроенной прямо под гостевой трибуной, хранящуюся в портсигаре новую звукозаписывающую аппаратуру полностью разберут, перефотографируют, извлекут аудиозапись и вновь соберут.

Эта часть операции представлялась руководству наиболее сложной:

– А не сломаете? Ну как, не заработает потом? – строго спрашивало руководство.

– Да не должно бы! – браво отвечали специалисты.

Затем выпотрошенный портсигар быстро проделает обратный путь на трибуну, где «Султан» должен будет вернуть его в карман беспечного француза.

Планировалось, что вся операция должна занять не более четырёх минут.

Наступил день «Х»

24 Июля 1946 года.

Было свежо. Военные атташе и дипломаты иностранных держав дисциплинированно выстроились на большой деревянной трибуне. Встали строго по ранжиру, делегация к делегации.

На водной глади перед ними развернулся нескончаемый строй советских военных кораблей: Крейсеров, Эсминцев, Больших и Малых ПК, Субмарин и торпедных катеров. Многие иностранные гости улыбаются такому расточительству, но не снисходительно, а скорее одобрительно. Здесь возобладал корпоративный милитаристский дух – Армия и Флот должны быть на высоте всегда и везде! Неважно, даже если этот Флот потенциального противника. Выглядеть он должен на все сто!

Француз, который полночи не мог заснуть по причине любвеобильности, чувствовал себя немного разбитым и вяло размышлял на тему – «А хорошо бы послать всё это к чёрту и вернуться в квартирку на Таврической, где его ждала тёплая, упругая…»

От этих мыслей он даже зажмурился и мысленно застонал – «Хороша чертовка. Нас-тиа… и совсем даже обошлась недорого – ресторан и такси. Того стоит».

В это время Настя «Паровоз», а это была именно она, позёвывая, писала начальству подробный отчёт о проделанной работе и выуженных при помощи адюльтера секретных сведениях.

Она уже, конечно же позвонила куда следует и сообщила всё, что нужно. Можно было совершенно не торопиться писать отчёт, но порядок есть порядок. Сказывалась многолетняя привычка серьёзного отношения к делу.

Хотя мысли её были далеки и туманны, и витали они где-то у лесного озера, рядом с голубоглазым рыбачком…, тем не менее, слова, ложащиеся на бумагу ровным ученическим почерком, складывались в предложения с чётким и очень важным смыслом: «Спешу довести до вашего сведения, что объект «Маркиз» в состоянии расслабленности неоднократно намекал, что важное совещание, участником которого он был, действительно состоялось и что оно, совещание, имеет огромное значение. Над материалами совещания, (это стало понятно по разным косвенным признакам), он собирается поработать завтра. Был ли портсигар при нём, я этого не видела, а на обыск санкции у меня не было. Так же мне удалось уточнить, что пристрастие «Маркиза» к мальчикам, на которое намекали сотрудники из подразделения «Пи» никак не подтвердилось. И даже вполне себе наоборот».

Этого она могла, конечно, и не писать, но не смогла удержаться от небольшой мести коллегам из подразделения «Пи», с которыми, ранее, вышел спор о том, кому заниматься разработкой француза.

На трибуне, в это время начали разносить рюмки с водкой и бутербродиками с икрой и ароматной килькой.

«Какое варварство. С утра», подумал американский полковник, но угощение взял и даже улыбнулся. «Наконец-то. Догадались», подумал британский майор от кавалерии, но от водки отказался по причине снобизма и в пику американцу.

Японские дипломаты впервые принимали участие в подобном мероприятии. Они ничего не подумали. Во всяком случае, по их лицам этого заметно не было. Просто молча взяли рюмки, так же молча, синхронно, опрокинули их содержимое в себя, скривились, прослезились и так же синхронно принялись жевать бутерброды, что выдавало в дипломатах суровую армейскую выучку.

Французы тоже выпили и стали оживлённо обсуждать, как долго продержаться самураи, если будут продолжать в том же духе.

То, что русские будут повторять подношения через каждые пять минут со словами – «для сугреву», в этом французы уже не раз убеждались на собственном печальном опыте.

Они принялись вспоминать как корвет-капитан Тонтье выпал из каюты русского боцмана во время дружественного визита на эсминец «Минск». Тонтье неосторожно решил поспорить с советским моряком, кто дольше продержится в игре «Русские Шашки», где в роли белых и чёрных шашек выступали стограммовые гранёные стаканчики с водкой и с коньяком соответственно. Одна маленькая подробность – съев «шашку», ты обязан был выпить её содержимое.

Корвет-капитан начал играть чёрными. И стал выигрывать.

Без закуски.

Общий итог: Две партии и матч реванш, который Тонтье не смог уже довести до конца. Это было слишком. Особенно если учесть, что призом в игре стояла бутылка Советского Шампанского, даже мысль о котором становилась серьёзным испытанием для французского желудка. Это Шампанское, в честь победы француза, залпом выпил русский боцман, который до этого всю игру, с завистью, смотрел как победитель неумело расправляется с его стаканчиками с водкой. Он даже тоскливо подкрякивал вслед каждой проигранной «шашке». Очень уж переживал. Судя по всему, выпитое Шампанское не примирило его с поражением – тоска в глазах осталась. По рассеянности, русский боцман, быстро, отправил себе в рот и несколько французских «шашек» с коньяком, пока доску со стаканчиками не унесли из каюты его сослуживцы. Видимо из сострадания, и чтобы не напоминать ему о проигрыше.

Было видно, что к тоске в глазах боцмана, прибавилась ещё и задумчивость.

Наконец-то подошло время для символического принятия в пионеры иностранных военных. Под грохот барабанов на трибуну поднялись дети в белых рубашках синих трусах и пионерских галстуках.

С горном.

Японцы заметно напряглись и выровняли строй. Французы заулыбались ещё шире. Тонтье попытался было потрепать ближайшую к нему пионерку за щеку, но получил в ответ такой испепеляющий взгляд, что невольно стушевался и отвёл глаза в сторону. И, наверное, зря. Перед ним вдруг возник маленький мальчик в галстуке, с торчащими из синих трусов ногами, словно атакованными подагрой. Да и сам он был похож на маленького старичка.

– О, мон Дьё! – только и смог произнести несчастный корвет-капитан.

Мальчик остро глянул на француза и в ответ зло дунул горном прямо ему в лицо. Бесстрашный моряк не успел опомниться, как ему на шею накинули алый знак Юных Ленинцев и быстрыми умелыми руками затянули узел на шее.

Прозвенело:

– К борьбе за дело Коммунистической Партии Советского Союза Будь готов!

Белая ручка метнулась вверх. Из-под ладошки на Тронтье, словно двустволка, строго смотрели два карих глаза.

Француз, отмахнувшись, угловато отсалютовал в ответ и неожиданно для себя произнёс:

– Всегда Готов.

В какой-то момент ему показалось, что девочка тоже выглядит как старушка, но это было не так. Просто она сморщилась вся от усердия, а как только услышала в ответ это его – «Всегда Готов» – с чудным акцентом, сразу же прыснула смехом. Морщины мгновенно разгладились и наваждение пропало. Тронтье с облегчением рассмеялся в ответ. Но тут же, в толпе красногалстучных детей он заметил этого. «Гнома», как он его мысленно окрестил. "Гном" оглянулся, и как-то уж очень деловито прошмыгнул с трибуны вниз по лестнице и скрылся из виду. Что-то в нём насторожило Тронтье, это что-то, что не должно быть в руках у ребёнка. Горн с привязанным к нему вымпелом и что-то ещё блеснуло. Но в ту же секунду он забыл о странном ребёнке, поскольку общее внимание привлекли к себе японцы.

Как истинные самураи, они с полной серьёзностью отнеслись к церемониальному повязыванию красными галстуками, а теперь старательно пытались повторить, за очаровательной малышкой в бантиках, тяжёлые русские слова:

– Всегда Готов!

Получалось плохо и маленькая учительница, строгим голосом, заставляла каждого из них повторять эти слова снова и снова:

– Всегда Готов! Всегда Готов!

Хором повторяли дисциплинированные японцы.

– Я думаю это надолго! – засмеялся стоящий рядом с ними лейтенант Сив Монтьен.

Он тоже был в красном галстуке. С двух сторон за руки его крепко держали девочки в белых бантах и преданно не спускали с него зачарованных глаз. Монтьен, кажется, был вполне доволен.

– О, мадемуазель, что он вам наобещал этот красавчик? Опасайтесь, он опасный человек этот лейтенант, и к тому же у него в Париже наверняка есть жена и трое очаровательных детей! – сказал Тронтье.

Все засмеялись, начались шутки о русских красавицах, которые легко берут в плен французские сердца. Смеялись британские офицеры. Смеялся лейтенант Флота Её Величества Пол Фингер. Смеялся даже какой-то лётчик китайских ВВС, видимо отбившийся от своих. Да и откуда тут китайцы, их что – тоже приглашали?

Тут опять загремели барабаны. Противно заревел горн. Это «Гном», снова оказавшийся наверху, усердно дул в него раздувая щёки. Тронтье заметил, что под тонкой трубкой исчез красный вымпел с Лениным, который раньше был прицеплен к горну. Видимо Горнист где-то потерял его пока бегал.

«Накажут его» – подумал Тронтье.

В этот момент "Гном" покосился в его сторону, даже, кажется, улыбнулся ему краешком морщинистого рта и, да! Он подмигнул корвет-капитану!

«Какой странный ребёнок», подумал тот улыбаясь в ответ – «Видимо он просто чем-то очень серьёзно болен. Бедный малыш»

И тут он увидел, как девочки, которые только что держали за руки лейтенанта Монтьена уже стоят рядом с "Гномом" и о чём-то рассказывают тому в два уха. Тут раздалась команда и пионеры строем двинулись с трибуны.

– Вот так проходит земная слава! Женское сердце непостоянно, – засмеялся британский лейтенант по-английски.

Он обернулся и встретился взглядом с Монтьеном.

Француз растеряно крутил в руках портсигар, безуспешно пытаясь его открыть, но портсигар не поддавался. Тут перехватив взгляд британского офицера, Монтьен смущённо улыбнулся, кивнул стоящему рядом китайскому лётчику и начал неуклюже засовывать портсигар в карман.

– Да – растерянно произнёс Монтьен – Женщины.

– Вы знаете, – по-французски продолжил британец – Мне очень понравилась эта забавная традиция. Вы хорошо говорите по-русски? Вы точно поняли в чём именно мы только что поклялись этим юным коммунисткам? Как вы думаете, наше начальство может расценить это как перевербовку?

И он заразительно рассмеялся. Потом он наклонился к самому уху француза и театрально прошептал:

– И, коллега, будьте осторожны, разве можно ходить с такой дорогой вещью?! Спецоборудование! Свой «le enregistreur» я даже из дома выносить боюсь !

И он опять звонко рассмеялся.

– Лейтенант Флота Её Величества Пол Фингер! – представился британец.

– Лейтенант Сив Монтьен! Франция! – ответил француз.

Надо отдать должное, но британский морячок оказался на редкость обаятельным парнем. В последующие выходные молодые люди практически не расставались. Они гуляли по городу, заходили в антикварные магазины. Оказалось, что у обоих была небольшая слабость к старым почтовым открыткам.

Монтьен, на правах старожила и знатока русских традиций, взял на себя заботы по опекунству в этой суровой стране над своим молодым британским коллегой. Фингер оказался говоруном и жизнелюбом.

Так началась их дружба, на которую опять же было получено высочайшее одобрение командованием разведок обеих стран.

Тогда же Фингер опрометчиво познакомил друга с «моей русской госпожой ЛОР», так он представил Анастасию Степановну. Он так и произнёс – «ЛОР», и добавил по-русски – Красотка – чем видимо и вызвал румянец на её щеках.