Нулевой экземпляр. Часть 1. Пепел

Двигаясь вдоль облезлых стен, Вадим заметил, что дверей как таковых, на них не имеется. Всё, что есть, это знакомые пластиковые таблички в металлической оправе, на каждой из которых через трафарет нанесены числа. Сто пятьдесят, сто сорок девять, сто сорок восемь… по убыванию. Вокруг них прямоугольником снят слой краски, имитирующий форму двери. Нумерация доходила до числа «143», а заветная дверь расположилась прямо перед носом и была уже более реальной. Ну вот вроде и всё.

Вадим потянулся к ручке, как снова погас свет и призрачная надежда, что всё скоро прекратится, растворилась. Ручки на месте не было, Верстаков просто сжимал рукой воздух. Даже пройдя добрый десяток метров он не смог обнаружить дверь. Вадим включил фонарик и посветил вперёд себя. Посреди пыльной дороги, идущей через всю деревню, стоял Лаврин и курил сигаретку. Скобрино. Только не это. Вадим посветил ему прямо в лицо, но следователь, ничуть не морщась, произнёс: «Ну что, теперь ты их видишь?». По сторонам, в канавах лежали тела. Не только людей. Куры, свиньи и коровы, собаки и кошки. Все вперемешку валялись как ненужный мусор. Теперь он их превосходно видел. Потому что в этот раз у него был фонарь. Ну действительно, в прошлый раз не было. Вадим уже собрался сообщить об этом следователю, но вместо того вдалеке показалось знакомое мерцание. «Снова в этот зашарканный туннель?» – подумал он и уверенно зашагал вперед.

В зашарканном туннеле на полу точно под лампой сидела девушка. Её осунувшееся лицо с синяками под глазами покрывала россыпь отвратительных прыщей. Глаза были приоткрыты. Глядя на Вадима, она ехидно улыбнулась, но продолжила кромсать вены старым строительным ножом. Из её рук медленно сочилась и капала на пол чёрная густая жидкость, похожая на нефть. «Это было всё для тебя, а ты и не понял», – прохрипела девушка. Вадим, не отводя глаз от ножа, медленно обошёл её и продолжал смотреть еще несколько секунд. Удостоверившись, что опасность миновала, Вадим повернул голову обратно и замер на месте. Свисающая с потолка петля вызвала у него острый приступ дежавю. Поначалу она висела неподвижно, но потом начала раскачиваться всё сильнее и сильнее, для того, чтобы через пару секунд снова остаться неподвижной.

Возле петли Вадим заметил очередную старую потёртую дверь, с изображением знакомого символа. На этот раз он выглядел необычно и был выполнен будто из стекла, вставленного в деревянное полотно. Переливаясь жёлто-красными огнями, он как бы приглашал Вадима зайти в гости и посмотреть на какое-нибудь необычное представление. Ещё тогда он почувствовал исходящее от двери тепло. Преисполненный любопытством Верстаков заглянул в палату и с ужасом понял откуда исходит жар. Квартира была охвачена пламенем. Их старая квартира. Она горела точно так же, как в тот злополучный день. Разумеется, он не мог помнить, как она выглядела именно в тот день, но представлял себе это не иначе, какой сейчас видел перед собой. Из центра тёмно-зелёного ковра вырос старый каменный колодец, через край которого на пол вытекала, кто бы мог подумать, чёрная и густая субстанция. Перед колодцем, задрав головы кверху расположились мама и папа, издавая тягучий горловой хрип, а между ними заливалась смехом Дашка. В руках она вертела старые Кировские карманные часы без цепочки.

Что-то сильно кольнуло Вадима в области груди, а скорее где-то ниже рёбер, и он ненавистно захлопнул дверь. Кажется, на этот раз с него хватит. Это заходит слишком далеко. С одной стороны сестру он нашёл, это так, но то, что там сейчас сидит… нет, это не его сестра. Палата сто сорок два. Сто сорок два.

Верстаков уверенно и бесстрашно посмотрел вглубь уже сидевшего в печёнке коридора. Тусклый блин лампы вбивал слабые лучи в предмет прямоугольной формы шагах в пятнадцати от него. На месте, где недавно сидела горе-суицидница, стоял знакомый деревянный ящик бордового цвета. Выглядел он настолько безопасно и безобидно, что, оказавшись рядом, Вадим, не раздумывая откинул крышку и заглянул внутрь. На дне сундука в луже свежей крови лежал блестящий предмет. Верстаков извлёк его и покрутил в руке, сосредоточенно глядя, как тот переливается в ярких лучах одинокой лампочки подвала. Кровь совсем не измазала руку. Странно. «Должно быть скальпель был заточен очень остро, ведь им режут плоть, а это требует хорошей заточки», – подумал Вадим, возвращая инструмент на место.

Справа от него труба издавала неопределённый треск. Вадим окинул взглядом подвал, обратил внимание на коммуникации, а потом на идущие вдоль всего подвала сколоченные из дешёвой доски маленькие комнатки. Все пронумерованы точно так же, как и палаты знакомой ему Нерской психиатрической больницы. Вадим посветил фонариком вдоль них и заметил, что вдали виднеются какие-то очертания. Около одной из дверей напротив стены сидел человек. Поначалу Вадим посчитал, что подходить к нему опасно, но ведь и всё остальное окружение для него являлось в данный момент опасным. Он ведь пережил странную девушку с ножом. Подойдя ближе Вадим заметил, что парня обдаёт сильным ветром. Ветер задувал из пролома стены, и представлял собой край крыши привычной пятиэтажки. За пределами этого пролома пейзаж больше напоминал обычный городской двор. Человек принялся неспешно подниматься на ноги, а когда закончил, посмотрел на Вадима и неуверенно сказал: «Моя мать где-то внизу. Я пойду найду её». После чего он шагнул с крыши. Хотел того Вадим, или нет, но звук разбивающегося об асфальт тела услышать ему пришлось. Мягкий и тяжёлый. Секунды назад это был ещё живой человек. Вадим просто закрыл лицо руками. Конечно, ему это не поможет. Поможет лишь одно. Сто. Сорок. Два. Надо найти это, чтобы уже избавится от кошмаров.

Убрав ладони, Верстаков заметил, как свет от единственного его источника в подвале гаснет. Подержав его несколько секунд в напряжении мрака, внезапно начали вспыхивать знакомые белые лампы. Медленно, по очереди, будто издеваясь над ним. Вадима вновь окружил знакомый, ободранный и до боли ненавистный коридор. Но ничего, ничего. Сейчас я только найду нужную дверь… и зайду… вы все превратитесь в пустое место… вы все превратитесь в… Вадим опустил голову вниз и сконцентрировался на увиденном. На полу появились чёрные следы. Следы вели прямо вперёд, скрываясь в недрах осыпающихся стен. Следы иногда становились белыми и блестящими, как от краски, а иногда тёмными, будто от воды. Заканчивались же они массивной квадратной бетонной плитой, покрывавшей собой всю ширину пола, прямо от стены до стены. Когда Вадим стал приближаться к плите, он стал различать еле уловимые голоса людей и поначалу не поверил в то, что слышит, но, подойдя ближе, они стали доносится отчётливее. Будто сотни человек, стоя в разных местах и на разном удалении, кричали и просили о помощи. Сотни человек молили о том, чтоб он спустился вниз, к ним. Но он не мог им помочь. Он не смог бы даже на миллиметр сдвинуть эту массивную плиту, с большим белым знаком сверху. Шёпот и крики осаждали голову, в то время, как он просто стоял и смотрел на кусок железобетонного надгробия, над которым медленным вихрем закручивался воздух, вбирая в себя элементы черноты стен. Порождающий себя объект с каждой секундой становился всё более и более похожим на человека. Отступая от него, Вадим увидел, что цвета его одежды близко напоминают цвета одежды на нём самом. И с каждой новой секундой это становилось только очевиднее. Сначала очертания, потом одежда, и в конце концов лицо. Перед ним стоял он сам. Такой же измученный, уставший и грязный, но притом спокойный.

Вадим попятился назад, рискуя уткнуться спиной в что-нибудь новое, какое-нибудь очередное мерзкое существо, чьей сегодняшней целью являлось напугать Вадима как минимум до смерти. Но нет. За спиной просто прозвенел колокольчик лифта, звук которого догоняло механическое лязганье старых дверей его кабины. Вадим обернулся, не прекращая пятится назад, потом взглянул на свою улыбающуюся копию и резко побежал к лифту. «Я подожду тебя! Подожду тебя там! Слышишь?!» – послышался крик из-за спины. Голос копии тоже ничуть не отличался от его собственного. Но Вадиму было уже не до этого. Он бежал сквозь бесконечную бетонную кишку с многочисленными дверьми, прижатых вплотную друг к другу. Бежал в тот самый лифт, принадлежавший отелю «Антенна», на котором он катался, чтоб доказать, что тот не привозит своих посетителей куда-то там в подвал. Число «142» было красиво выведено на задней стенке кабины. «Дизайнер интерьера проделал отличную работу и смог удивить всех гостей», – подумал Вадим, надеясь отвлечься от увиденного. Ему это не особо помогло, но к тому времени он, тихо ликуя, ворвался в лифт и, тормозя, совершил резкий финт к боковой стенке, устремляя взгляд в панель управления. Одинокая бледно-жёлтая кнопка с обозначением «минус второй» умоляла нажать её как можно скорее. И Вадим ткнул в неё с размаху большим пальцем. Реакции не последовало. «Давай, тварь!» – скалился Верстаков, пытаясь оставить кнопку глубоко в стенке. Ничего. К великому сожалению Вадима, звук издавали не эти старые двери с деревянными лакированными вставками, а нечто приближающееся из сумрака коридора. Какие-то враждебные тёмные объекты шли к нему уверенным, но хромающим шагом, без единого намёка на торопливость. Кнопка упорно сопротивлялась реагировать. «Закрывайся ты, кусок говна! Давай!» – в голос прокричал Вадим, ударяя по кнопке запястьем. Одетые в белую одежду люди принялись плавно бежать к нему навстречу. Выглядело это ни больше ни меньше как в фильме. Например, про войну. Там солдаты под градом пуль прорывались к осажденной точке, минуя разрывающиеся куски земли, куда прилетали снаряды. Снятые на большой скорости люди при монтаже превращались из обычных солдат в ужасно заторможенных, чтобы зритель смог рассмотреть каждую пулю, пронизывающую тело. В замедлении это выглядело невероятно зрелищно. Впрочем, как и взрывы. Но вовсе не солдаты медленно приближались сейчас к Вадиму. Одетые в белые мешковатые рубахи с голубой полоской посередине люди больше походили на пациентов. Вадим был настолько заворожён этим зрелищем, что на какое-то время даже оставил свои попытки привести лифт в движение. В определённый момент за спинами людей показался ещё один силуэт, отличный от остальных. Одет он был во всё чёрное, а в руке его прямо из воздуха материализовался знакомый нож с полукруглым лезвием. Существо, двигаясь с привычной для Вадима скоростью, резкими движениями прорезало своим ножом бегущих пациентов, от чего те осыпались на пол чёрными хлопьями. Рубашки с брюками медленно накрывали собой останки своих обладателей. Вадим вновь застучал по кнопке лифта. Двери неторопливо задребезжали в попытке сомкнуться. Существо, добивая оставшихся людей, достаточно быстро оказалось в опасной близости к Верстакову. Каждая из дверей прошла половину положенного пути, когда убийца в чёрном подошёл в плотную к изумлённому Вадиму. Пальцы его аккуратно легли по краям капюшона и потянули назад, когда изумление Вадима, перешли в стадию настоящего шока. Перед ним стояла его мать, такая, какой он её помнил. И прежде, чем двери навсегда скрыли её лицо, она произнесла лишь несколько слов. «Ты не успеешь», – сказала она, глядя в глаза Вадима, уже залитые слезами. Вместе с грохотом дверей Вадим смог лишь беззвучно пошевелить губами, но так ясно, что любой человек понял бы его в этот момент. «Мама», – сказал он и слёзы, не задерживаясь в глазах, скатились блестящими полосками по его щекам.

Это не была его мать, ему следовала учесть это. Это было очередное воплощение его терзаний. Если бы он сохранил прохладность рассудка и перестал бы верить своим глазам, он бы уяснил это уже давно.

Тем временем ящик, в котором ехал Вадим, принявший более мрачные тона, с грохотом катился вниз. Это был вовсе не элегантный лифт отеля «Антенна», а старый заезженный больничный лифт, покрашенный в цвет её обычной скучной палитры. Слабый свет лампы, встроенной в потолок, нервно моргал, сопровождаясь предсмертным треском, после чего выключился вовсе. Следуя его примеру, скрипя и сотрясаясь застыла на месте и сама кабина. Судя по скорости, к моменту остановки над головой осталось этажей шестьдесят, не меньше. Вадим, со своими приступами клаустрофобии, принялся паниковать, хватаясь за стены в поисках волшебной кнопки, но, найдя её, так и не смог привести лифт в движение. После нескольких неудачных попыток он замер. Сердце его тоже замерло в этот момент. В кабине с ним был кто-то ещё. Тяжёлый сиплый вздох раздался из-за спины, пробивая тишину. Кончики пальцев начали звенеть сотней горячих уколов. Ком образовался в горле, заставляя дышать максимально беззвучно. Колени, казалось, переставали работать и стремились уронить Вадима на пол. Кожа покрылась мелкой сеткой бугорков, волосы на руках выпрямились. Каждый вздох стоящего за спиной человека был тяжелее предыдущего. Неожиданная мысль захлестнула сознание Вадима – он думал просто повернуться и посветить фонарём в лицо возникшего за спиной человека, но неторопливый шелест ржавых дверей сразу оборвал эту идею. Верстаков не оборачиваясь вышел из кабины, подождал пока она закроется, нервно вздохнул и посветил фонарём перед собой. «Откуда у меня вообще взялся этот фонарь?» – подумал Верстаков, глядя себе в руки, но, не придумав достойного ответа, посмотрел вперед.

Знакомые номера палат украшали не менее знакомые двери до неприличия знакомого коридора. Вадим, охваченный чувством горького отчаяния, направился в очередной раз искать нужное число и, пройдя пару дюжин лишних, наконец-то достиг заветной цели. Вот и всё Вадим, ты молодец. Сто сорок второй номер. Открывай.

Деревянная лестница заменила собой зарешеченное окно и скрипучую металлическую кровать. Вадим уже видел её однажды, в доме Никитина. То, что последовало после спуска в подвал, крепко въелось ему в память. «Этот кошмар никогда не закончится», – прошептал Верстаков, спускаясь по лестнице. Свисающая с потолка паутина цеплялась за волосы, когда Вадим целенаправленно двинулся к той самой двери в хлев, на которой в этот раз был нарисован злосчастный символ. Переложив фонарь в левую руку он, не раздумывая, рванул на себя массивную дверь. Луч света устремился в глубину помещения, вытаскивая из тьмы ужасающую картину. Среди десятков расчленённых тел животных и людей сидело чёрное существо, смачно чавкая чьей-то оторванной рукой. Заметив Вадима, оно, подобно животному, не вставая на ноги, принялось быстро ползти по трупам ему навстречу. Воспоминания красочным фейерверком взорвались в мозгу Вадима, когда он рванул обратно к лестнице, которая теперь стала бетонной. Этаж за этажом он торопливо поднимался, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь выход, а когда изрядно выдохся, то увидел впереди световой указатель с изображением бегущего человечка. Существо, сжимая в пальцах свой изогнутый нож, следовало за Вадимом по пятам. Не раздумывая, Верстаков вылетел за пределы лестничной клетки и обнаружил себя всё в том же больничном коридоре. Свет раздражающе мерцал, но не одной лампой, а сразу всеми. Синхронно. В стене напротив расположился широкий проём, из которого ветер задувал в помещение снежные волны. Ночной зимний лес закрывала тёмная фигура, стоя между метровым слоем снега с той стороны и кафельной плиткой с этой. В ней без труда Вадим узнал Фёдора Антоновича Никитина. Последний посмотрел на Верстакова и сказал: «Они там уже доедают кого-то. А где твой отец?». За его спиной, запорошенной снегом, по белой глади бежала стая волков, собираясь порвать Вадима на части. Тот кинулся бежать вглубь коридора, окутанного вспышками света. Далеко в конце светились красным три цифры. Вадим прибавил скорости, слыша, как волки, царапая пол когтями, с бешеной скоростью сокращают дистанцию. С мигающих ламп начинает ручьём течь чёрная субстанция, полностью покрывая Вадима. Глаза застилает тёмной пеленой, но этого было недостаточно, чтоб сбиться с траектории. Осталось совсем немного. Волки уже прибавили в габаритах, изменили окрас, да так, что казалось, будто они полностью состоят из чёрного дыма. Глаза их светились ярко-синим. Вадим влетел в дверь, вышибая её плечом и оказавшись внутри, всей массой подпёр двери. Ничего не произошло. Всё было спокойно. В палате горел тусклый красный свет. Ещё минуту Вадим стоял как замерший, иногда оглядываясь по сторонам, а после всё же отпустил ручку. Никто и не пытался проникнуть к нему. Тогда он подошёл к кровати и опустившись на колени увидел оставшуюся от Даши одежду, из-под которой он руками выгреб серую золу. Похоже, что он не успел. Похоже существо добралось до неё раньше. И тогда, подняв голову, он наконец-то увидел над кроватью огромную цифру «1». Он понимал, что это значит. Скорее всего, сестры больше нет в живых. Не выпуская эту мысль из головы, он поднялся на ноги в тот момент, когда дверь распахнулась. Существо мигом оказалось рядом с ним, протыкая насквозь черным лезвием. С хрустом провернув нож в теле Вадима, существо мгновенно растворилось в воздухе, оставляя за собой чёрный дым. Оставшийся в теле нож бледно покраснел, а потом так же медленно испарился, вслед за своим владельцем. Тёплая кровь хлынула из груди, стекая на пол густой тёмной массой. Жить оставалось не более пары секунд. «Прости меня, Дашка. Я не смог», – прохрипел Вадим, падая на колени. Рот его заполнила горячая железная кровь. Глаза закрылись, перекрывая поток красного света.