Нулевой экземпляр. Часть 2. Странная игра

– Кажется я догадываюсь, что было в канистре, – закивал головой Вадим.

– Я тоже догадываюсь. Но зачем это было делать?

– В дневнике доктора есть упоминание одного из странных свойств этой жидкости. Вылитая в могилу, она способна объединить души покойных. Потому Полина и получила способность становиться собакой. Только очень уж странной.

– О чём это ты? Какой собакой? – неподдельно удивился Николай.

– Когда я добрался до её могилы, чтобы найти оружие, меня преследовал призрак чёрной собаки, состоящий из густого чёрного дыма. Глаза её светились как две синие лампочки. Прямо при мне собака превратилась в твою жену. И теперь мне стало понятно, почему так.

– Ты уверен, что видел именно это? Ничего не путаешь? Может галлюцинация?

– Абсолютно уверен. На все сто процентов.

– Ну пусть будет так, – недоверчиво сказал Николай, – пусть будет так. Лично я сильно сомневаюсь, что призрак моей покойной жены превращается в облако дыма с формой собаки.

– Я тебе видео скину позже, сам убедишься, – самоуверенно улыбнулся Вадим.

– Допустим, – сказал Николай, состроив очень недоверчивую физиономию.

– Так, а что же было на следующий день?

– Когда я вернулся домой, то первым делом обнаружил старую кассету, которую она поменяла ещё утром. Странно, что она так сделала. Вечер я провёл сидя на диване в одной позе. Мне ничего не хотелось. Позже я попытался лечь спать, но ничего не выходило. Я не спал всю ночь. Когда взошло солнце, я решил, что стоит отправиться в полицию и написать заявление о пропаже, но сначала было необходимо собрать все вещи, которые надо вывезти из дома. Пистолет, в первую очередь, также нож, верёвку и поводок, камеру, обе кассеты, её ключи. У нас есть один домик за городом, достался нам от какой-то дальней её тётки, которую она сто лет не видела. Туда я всё и отвёз. На время, разумеется.

– А те вещи… например, ключи… это её связка?

– Да, ключи и записку я нашёл в её куртке, которую она повесила на торчащий штырёк. Я про неё совершенно забыл, когда нёс тело до машины. А на следующий день, когда я приходил туда, куртки уже не было. Избавившись от всех возможных улик, я отправился в полицейский участок с просьбой найти мою жену Полину. Написал заявление. Искать они начали, но гораздо позже. Спустя несколько дней, когда меня немного отпустило, я решил посмотреть, что же осталось на второй кассете. Правда для этого пришлось съездить до дачи и взять камеру и плёнку. Вот тогда-то я первый раз и увидел её послание, где она подробно описала, как всё спланировала. Видел же?

– И не раз. Слушай, а что за музыка играла на заднем плане? Какая-то классика времён второй мировой? Она звучала в пятом цеху, когда ребята пытались попасть внутрь. Ещё рассуждали про радио.

– Я не знаю какого года эта опера, исполняла её Флоренс Фостер Дженкинс. Ужасная музыка, всегда вызывала у меня мурашки. Полина любила её частенько напевать. Не знаю, зачем. Так вот, она сказала, что у меня будет ровно год. Хотя я понятия не имел, что это значило. Это был мучительный год. Я пытался разобраться в происходящем. Я понимал, что если меня закроют, то я уже не смогу узнать, как всё связано между собой. И первым делом нужно было нормально избавиться от пистолета, а не хранить его на даче.

Потом я, как в принципе и предполагал, попал под подозрение в убийстве жены. Обыски, дача показаний, снятие отпечатков пальцев. Ничего не нашли. Повезло. Но я понял, что они могут найти дачу и тогда мне каюк. Я всё забрал обратно, привёз домой и запихнул под кровать. И тогда началось нечто странное. Полина будто стала меня преследовать. Я просыпался от ощущения, что она всё время стоит у кровати. Просыпался от дикого воя, как будто и Лана приходила вместе с ней. Пятнадцатого октября того же года я проснулся посреди ночи и чётко увидел в темноте её силуэт. Тогда я понял, что самое место этим вещам – это её же могила.

С самого утра я отправился до деревни Гончарово и закопал в землю пакет. Единственное, что я оставил себе, это кассета с номером «03401». А дальше я попытался просто жить обычной жизнью, хотя Полина так и не перестала периодически напоминать о себе, являясь по ночам. Или это просто мне так казалось.

Каждый день я отсчитывал свой срок, не зная, что может произойти по его истечению. Я сходил с ума. Устроился на новую работу, это не помогло. В какой-то момент я осознал, что необходимо что-то придумать, иначе я просто спячу в одиночестве. Анну найти мне не удалось, как я не пытался. Так прошёл почти год. Ближе к его завершению я был просто подавлен в размышлениях о случившемся когда-то и о своей не радостной перспективе. Мысли о самоубийстве посещали меня всё чаще и чаще.

– Постой, мне вот интересно, а как именно ты искал Анну?

– Так по бордовому пикапу, как же ещё. Такая развалина в городе одна, полагаю. Ну так, о чём это я? Да, и вот остаётся три дня до даты моей предполагаемой смерти, когда я вновь беру с полки старую кассетную камеру со сколотым боком. Я решил снять небольшое видео, на котором будет дорога от «Камня» до кладбища. Дорога, по которой можно было дойти исключительно пешком. Я хотел забрать всё обратно и сдаться полиции, потому что просто не видел другого пути. Знаю, знаю, ты тоже уже думаешь, что я с ума сошёл с этим пакетом её барахла. И будешь прав, я действительно по полной съехал с катушек. Но она не позволила мне забрать. Ты, вероятно, заметил, что съёмка то и дело прерывалась, и чем ближе я подходил, тем чаще камера глючила. На самом кладбище она отключилась и больше никогда не работала. А я еле унёс оттуда ноги, думал она меня прикончит. Полина появилась, когда я подошёл к могиле, начала сбивать меня с ног, сильно действовала на мой разум, вызывала галлюцинации, как визуальные, так и слуховые. Это был кошмар. Я думал, что там и останусь лежать. Но нет, я смог уйти живым. Правда, какой в этом толк.

В итоге я вернулся домой. Просматривая запись, я заметил, что камера снимала обрывками, а изображение иногда сильно рябило. После креста запись прекратилась. Я всё думал, что делать с плёнкой. И ничего не придумал лучше, чем написать к ней объяснение и закопать под деревом в парке, к которому когда-то привязывал жену.

– А оно уже тогда было мёртвым? – вдруг спросил Вадим. – Сейчас это гигантский сухостой, известный парковый ориентир. Вокруг него растёт опасная красная крапива.

– Да вроде нет, – удивился Николай, – обычная сосна. Или лиственница, я их всегда путаю.

– Ладно, проехали. Продолжай.

– И вот тридцатое число. Я, естественно, всю ночь не спал, ходил из угла в угол, всё думал. Плюнув на всё, я собрал все нужные вещи и, не закрывая двери на замок, вышел из квартиры. По пути купил букет её любимых цветов и пошёл на то место, где мы виделись с ней в последний раз. Я знал, что не вернусь. Последнее, что надо было сделать, это оставить намёк на то, где лежит кассета и записка с объяснением.

Так как я приехал на автобусе, я зашёл с другой стороны завода, прогулялся по заброшенным местам бывшей работы, подумал. Я ничего не придумал лучше, чем написать на заборе тайм-код и номер кассеты, лежащей в кармане. Думал, меня же всё равно найдут неподалёку. Во всём виноваты мои пристрастия к играм.

Потом, через переход пятого цеха я пришёл на нужное место, нашёл стоящий посреди пустого помещения поставленный кем-то деревянный стул, сел на него и просто стал ждать. Не знаю, кто его там оставил, но был он очень кстати. За спиной послышались шаги. Я не оборачиваясь ждал своей участи. Шаги становились всё громче, а когда в метре от моей спины прекратились, я услышал знакомый голос. Но не Полины. Анны. Она спросила меня, где я оставил пистолет, попросила отдать его ей. Я, глядя на неё с неподдельным удивлением сказал, что оставил его в могиле, где ему самое место. Она ответила, что это очень плохо и без медальона она его не отдаст.

– Ого! То есть она уже тогда искала медальон?! – изумился Вадим.

– Она из-за него на тебя напала?

– Скорее всего. Выходит, она только недавно поняла, у кого он находился всё это время. Ну, и что она сказала потом?

– Посоветовала отдать ей кассету, паспорт и фотографии Полины, как доказательство того, что найдут именно моё тело. А лично мне порекомендовала уехать из города и как можно дальше. Возможно, это был единственный верный вариант.

Я, словно её марионетка, встал, положил на землю цветы, отдал ей кассету, паспорт, несколько памятных фотографий жены и направился прямиком на вокзал. Просто не раздумывая. Анна умела управлять людьми.

Так я приехал в Керсанов, сделал документы, нашёл работу… Поначалу спал на улице, потом мне позволили ночевать на работе, а потом я стал снимать жильё.

Через год я случайно наткнулся на статью в местной газете. Там писали, что в Нерске нашли тело с многочисленными укусами и обезображенным лицом. Экспертиза подтвердила, что это тело пропавшего год назад Николая Семёнова. То есть моё. Какое было моё удивление, ты и представить себе не можешь. При нём найдена кассета и фотографии, как доказательство того, что это правда я. Назад мне было уже не вернуться. Но спустя год, в августе, я всё же вернулся туда ещё раз. Я узнал, что призрак моей покойной жены слоняется по развалинам завода и захотел в последний раз увидеть её. А когда, если не тридцатого августа?

Я купил новую камеру, более современную, приехал в Нерск, нашёл Мишу, с которым несколько недель переписывался, и мы вместе отправились на дело. Запись ты видел. После этого случая я думал, что никогда больше не вернусь в Нерск. Вот такая история, Вадим. Что скажешь?

– Скажу, что наконец-то всё встало на свои места, – вздохнул Верстаков. – Хотя я до сих пор не представляю, как и где найти Анну и как не стать очередной её жертвой.

– Послушай, что я тебе скажу. Я тоже не сидел тут сложа руки. Я стал копать, пытался понять, как оказалось так, что совершенно чужое тело экспертиза выдала за моё. Ведь не сходится. Так не может быть. Я узнал, кто осматривал найденное несколько лет назад тело Николая Семёнова. Её звали Ольга Павельева. Я нашёл её фото, единственное, которое смог найти. Она почему-то не поклонник фотографии. И что ты думаешь?

– Что?

– Это и есть наша Анна. Да, это была именно она.

От услышанного по телу Вадима пробежала мелкая дрожь.

– Да, – продолжил Николай, – я долго потом следил за ней, за её работой. Всё больше и больше убеждаясь в своих догадках. Так что всё, что тебе необходимо сделать, это найти Ольгу Витальевну Павельеву. Она работает там, у вас в Нерске. Хотя есть путь ещё проще. Где ключи, которые ты нашёл в могиле? Они у тебя?

– Ключи у меня, – подтвердил Вадим.

– Найди ключ с головкой в форме ромба. Это от нашей дачи. У меня пару лет назад сгорел ноутбук со всеми данными, но в доме есть её распечатанные фотографии. Посмотри их. Можешь забрать их себе, оцифровать. Ты легко его найдёшь. За деревней Анчаково есть тропа, там возле леса стоит неприметный домик зелёного цвета.

– Погоди, но ты же сказал, что не был в Нерске. Откуда там фотографии?

– В Нерске я действительно больше никогда не был, ездил только на дачу и обратно. На такси. Не задавайся лишними вопросами, а просто найди её фотографии.

– Ладно, допустим. Это уже кое-что. Только я боюсь, если даже найду её, мне с ней не справиться. Она не обычный человек.

– Ну а какие есть варианты, Вадим?

– Есть один. Неделю назад я заходил к сестре, она у меня сейчас лежит в больнице. В общем… у неё есть какой-то дар, она стала видеть много всего необычного. У нас это семейное. Но она знает больше, чем я. Она рассказала про медальон, что я нашёл у знакомого, которого убила Анна. Это не просто обычная железка, а некий Знак Хранителя. Я не понимал, кто такие Хранители, пока она не рассказала мне. Очень давно, лет сто назад существовал один культ. Участники этого культа якобы защищали наш мир от потусторонних сил. Знаю, звучит как бред. Их храм находился тогда недалеко от города Старолесск, переименованного позже в Полвин. На руинах разрушенного храма была построена Старолесская психиатрическая больница, где работал безумный доктор Дамиан Бризич. Именно он превратил молодую девушку в монстра, которую теперь мы знаем под именем Анна. Сестра сказала, что Хранители были уничтожены, но один из них всё ещё где-то среди нас. И если мне удастся его отыскать, я смогу понять, как избавиться от Анны и её преследования. Для этого нужно попасть в подвал больницы. Там есть небольшое помещение, в котором осталась необходимая литература. Надеюсь, именно она мне поможет.

– Звучит всё очень странно. Ты сказал Полвин? Слушай, если ты знаешь, где находится больница, то ты сможешь добраться дотуда через санаторий. В доме в Анчаково есть кровать и печь, там можно пересидеть ночь, если понадобится. А прямо оттуда пройти пару сотен метров через лес и выйти на дорогу до санатория. Она ведёт ровно до Полвина, а там уж, думаю, сам найдёшь, куда идти. Я бы помог тебе, но у меня по работе крайне плотный график на несколько недель вперёд. Вряд ли ты станешь ждать так долго.

Николай вдруг замолчал, поднял голову, вслушиваясь в тишину комнаты. Он несколько раз посмотрел себе за спину, пытаясь разглядеть тёмное пространство.

– Николай? Всё в порядке?

– Тут кто-то есть. Я чувствую то, что давно не чувствовал. Присутствие. В моей голове. Я чувствую чужие мысли. Угрожающие мысли. Злые. Похоже, я чувствую её, Вадим.

– Кого – её? Кто с тобой там? – нервно спросил Верстаков.

Николай медленно выпрямился, сел ровно. Лицо его перестало изображать какие-либо эмоции. Он даже перестал моргать.

– Вадим. Она и тебя найдёт. От неё не скрыться. Всем нам. Не ищи её. Она сама тебя найдёт. Номер. Номер. Пятнадцать.

– Что?! – вскрикнул Вадим.

За спиной Николая возникла тёмная фигура в чёрном драповом пальто. Возле горла покорно сидящего на стуле человека появилось тёмное лезвие. Резкое движение и на шее Николая появилась тонкая чёрная полоска, которая стала стремительно увеличиваться в размерах. В месте пореза стало видно, как плоть превращается в алые тлеющие угли, осыпающиеся на колени серым пеплом. Несколько секунд – и угли перешли на грудь и лицо Николая. Текущая по щеке слеза моментально высохла. Спустя ещё мгновение тело полностью рассыпалось, являя Вадиму чёрный образ с изогнутым ножом в руке. Анна пододвинулась к монитору, но лица её не было видно из-за огромного капюшона. Вадим был уверен, что она всё же видит его наполненные страхом глаза. «Теперь ты, Вадим. Подошла твоя очередь», – жутким голосом сказала она, прежде чем погас экран. Вадим вскочил из-за стула и встал посреди комнаты.

Мысли крутились в голове как в центрифуге: Что делать? Куда бежать? Кому звонить? Остаться жить у Савы и подвергнуть его опасности? Дозвониться до Павла Николаевича и рассказать о случившемся ему? Позвонить в полицию? Что делать?!

В процессе подбора подходящих вариантов Вадим достал с полки свой походный набор, подсоединил новый аккумулятор к камере, взял термос, полный горячего кофе с сахаром, сменную одежду, дождевик и сложил всё в рюкзак. Времени осталось критически мало, если она нашла Николая, то его найти не составит особого труда.

Выбегая из квартиры, Вадим ещё раз перебрал в голове наименования всех вещей, что необходимо взять, проверил лежащий в кармане ключ от домика и закрыл замок входной двери.

По пути на остановку он сначала написал Александру Савенову и кратко изложил суть дела. После написал и несколько строк Кате, на всякий случай указав ей весь следующий маршрут. А ещё попросил рассказать обо всём Лаврину, на тот случай, если она его увидит первым.

На автобусе он доехал до городского автовокзала и взял один билет на рейсовый автобус до Анчаково. Через полчаса нужный транспорт забрал немногочисленный народ с платформы и, минуя все городские светофоры, благополучно выехал на отдельную от трассы дорогу Нерск – Анчаково, пролегающую через деревню Горное.

За время в пути Вадим успел подумать о многом. Мельтешащие в мозгу мысли плавно подвели его к размышлению о том стихотворении, что засело у него в подкорке.

«Порождается страх. В глубине подсознания одичавших людей»… Что это значит? Как в случаи с доктором, когда он поил той водой своих пациентов.

«Ты не знаешь о нём, выбирая причины»… Как Николай, когда не знал, что им управляет Анна. Очень похоже.

«Все мечты о мечтах, растворятся в пыли»… Вот прямо, как только что растворился Николай, вместе со своими мечтами. Хотя у него уже вряд ли остались мечты.

«И теперь ты один. Твоя вера в руках. Добывать себе жизнь, если хочешь дышать. За плечами тоска, одиночества вес. Впереди пустота и ты должен решать». Каждая строчка могла быть связана со всем, что он пережил за последний год. В этом стихотворении было так много правды, но одного там, к сожалению, не говорилось – что делать, куда идти и как со всем справиться.

Спустя около получаса Вадим вышел на конечной остановке, проводил взглядом вернувшийся в город автобус и побрёл через всю деревню в направлении леса. Вечер уже почти сменил день. Вадим сильно торопился успеть до захода солнца, чтобы благополучно найти дом и в нём устроиться на ночлег. Николай сказал, что для ночлега там есть всё необходимое.

Когда нужный домик, покрытый ярко-зелёной краской, был найден, Вадим выдохнул. Ему стало спокойнее от того, что не придётся ночевать на земле или искать ночлег в соседней деревне.

Первым делом он оставил рюкзак на врытом в землю столике, дошёл до дома, открыл немного подклинивающий от старости навесной замок и прошёл внутрь. Пахло кислой сыростью. Несмотря на это Вадим включил заранее приготовленный фонарь и отыскал ту самую стену, обклеенную фотографиями Анны. По крайней мере Николай точно был уверен, что это была она. Фотографии висели в хаотичном порядке по всей стене, обшитой сосновой вагонкой. Попадались листочки с какими-то записями, бланки, номера и числа. Вадим подошёл к одной из фотографий и оцепенел. От того что он увидел по всему телу пошла частая пульсация, а сердце в груди отстукивало барабанную партию. Да, возможно на фотографиях была изображена Анна. Возможно, это была Ольга Павельева. Но Вадим знал эту девушку совершенно под другим именем – Екатерина Полякова. Катя. Зачем Николаю понадобилось… стоп! Это было десять лет назад. Тут она выглядит точно, как сейчас. И неважно, что причёска и цвет волос другие, её лицо он ни с каким другим не спутает. Катя. Как ты оказалась на этих снимках?

И тут до него всё наконец-то дошло. Екатерина Полякова это и есть Анна. И такой её интерес к его персоне, к истории с Полиной, к делам Лаврина в целом. Всё стало ясно. Вот она, тёмная лошадка. Она всё это время следила за делами изнутри, была на всех выездах с Павлом Николаевичем, интересовалась увлечением Вадима. А он как дурачок всё ей рассказывал. А теперь рассказал, куда отправился.

Вадим с размаху упал на диван и двумя руками обхватил голову, запустив пальцы в волосы и сжав кулаки. Знать бы об этом раньше. А к кому теперь бежать? Куда писать? Лаврину? Ну скажет он, что это Катя пыталась убить его, убила Фёдора, Славу, Николая Семёнова и ещё огромное число людей. Сотни людей. Да кто ему поверит? Фотографии ничего не докажут. Только больше вопросов будет к самому Вадиму. Если бы кто узнал всю историю с начала до конца…

Странная птица уже давно перестала перебивать Вадима, хотя птиц в Нерске давно нет. На улице сильно похолодало. Ближе к утру он закурил последнюю на сегодня сигарету, перемешал палкой тлеющие угли и подвёл итог: «Вот так я оказался тут. Скоро утро, я просидел всю ночь, рассказывая всё это. Если я смогу выложить этот ролик в сеть, то выложу и всё остальное. То есть если вы это смотрите, значит рядом есть все доказательства правдивости моих слов. А я, наверное, немного отдохну и отправлюсь прямиком в Полвин, чтобы во что бы то ни стало найти больницу. Или сейчас или никогда».

Вадим встал со скамьи, бросил недокуренную сигарету в костёр, подошёл к камере и выключил запись. Дело было сделано. Осталась самая малость – выжить. И на это были все ставки. Успеть выйти до того, как Анна… точнее Катя, найдёт его. Но поспать было необходимо. Хотя бы пару часов. Ему этого хватит на целый следующий день.

Он взял со стола камеру, зашёл в дом, расстелил на диване пару плотных перьевых одеял, лежащих на кресле, взял ещё одно, чтобы укрыться и бросил на подготовленное место. Спать он, разумеется, собирался в одежде. Поставив на телефоне будильник, он откинул край одеяла, чтобы удобнее под него лечь.

Раздался стук в дверь. Вадим замер. Только не это, нет. Всего пара часов. Невозможно. Невозможно так крупно налажать. Невозможно ничего придумать. Лишь открыть эту дверь и принять свою участь. Какой же ты неудачник, Вадим! Какой же ты неудачник.

Он подошёл к двери и осторожно открыл её. На пороге ожидаемо стояла Анна. Потянув за края капюшона, она откинула его назад. Её безобразное изуродованное лицо быстро приняло привычный человеческий вид, в который Вадим уже успел влюбиться. Она подняла на него глаза и вполголоса ласково сказала: «Вот я и нашла тебя, Вадим Верстаков».