Непонятная ситуация в отеле «PARADI»

Мужчина из 64-го номера

Мужчина, который заехал в 64-й номер ночью, прежде чем повлиять на пробуждение Пьера, аккуратно и бесшумно, пару раз постучал в дверь. Никто не открыл. Совсем не удивительно, Пьер всегда закрывает её на ночь, ночного администратора нету, а ему нужен полезный восьмичасовой сон. Да и ночью никто давно не заезжал, но вот случилось неожиданное исключение из повседневности.

Будущий постоялец стоял под дождём, уже промокший, наивно думая, что кто-то откроет, но постепенно разувериваясь что его услышат, и видимо собрав всю свою уверенность в одно решительное действие, аккуратно и немного неловко, постучал, затем нажал на кнопку звонка, – три стука и один звонок, – так он успел повторить четыре раза. С каждым движением его сердце замирало, ему тягостно думать, что он сможет кого-либо побеспокоить.

Смотревшая из окна напротив старуха, посчитала его либо слишком скромным, либо слишком неуверенным, возможно тормозом: «Как минимум здоровый человек не будет так бездейственно стоять под дождём» – усмехнулась женщина сверху. Она стряхнула пепел, немного попав на свою растянутую майку: «Ёбаный ветер». Сигарета её повседневный ночной ритуал: она идёт в душ, одевает сеточку на голову, чтобы её накрашенные в фиолетовый кудри держали форму, затем она открывает окно (даже зимою) и зажигая плотную сигарету, медленно её покуривает, смотря на здание напротив.

– Стучите сильнее! – крикнула она. – Такой дождь, а вы её словно по жопе гладите. Если хотите кого-то погладить по жопе, то можете переночевать у меня! – совершенно серьёзно сказала она, да, у неё действительно давно никого не было – лет пятнадцать. «Ну, студенческие годы быстро пролетели» – часто говорит она себе с позитивным расчётом на пенсионный период, что возможно, в какой-то день, пьяный и дальнозоркий голландец, сможет, критично-ошибочно, припарковаться в её гавани, спутав с дыркой писсуара. Миссис Ханингем обладает своим, необычным, чувством юмора.

Но то ли мужчинка оказался слишком пугливым, то ли нарастающий ливень блокировал звуковую волну, идущую из окна здания напротив, и ему на самом деле показалось, что агрессивно настроенная женщина пытается его в чём-то уличить. Так он, но уже более напряжённо, косясь на неё, продолжал добиваться ответа от спящих представителей сервиса, примерно каждую минуту повторяя всю туже самую последовательность: три стука и один звонок. В промежутке он посматривал в окна на втором и третьем этажах, с надеждою увидеть отголоски света, но ровным счётом не видел ничего. Он уже был не против разбуженных постояльцев и критики в свою сторону; на улице холодно, мокро, да ещё неясно настроенная женщина в нескольких этажа над ним. Признаков того, что есть кто-то за дверью – нету.

Насмотревшись на это, неудовлетворенная дама, то ли из жеста доброй воли, то ли из жалости, возможно она просто не смогла бы лечь спать, не закрыв гештальт, взяла трубку и набрала номер. Мужчина услышал, как за дверью зазвонил телефон, вибрация постукивающей трубки прошлась по пустому этажу, где лишь только небольшая ночная лампа горела над стойкой администратора.

Спустя тройки минут настойчивых звонков Пьер поднял трубку.

– Слушаю, – недовольным голосом сказал он не представляясь.

– Может откроешь дверь?

– Миссис Ханингем, у меня нету сигарет.

– Да не нужны мне твои сигареты болван! Там какой-то бедолага стучит тебе в дверь.

– Я ничего не слышу Миссис Ханингем, вы опять передозировали снотворным.

– Да потому что сейчас он слезливо смотрит вверх, то ли на окна – то ли на бога. Пустите уже его пока он не добился ответа, он меня раздражает, я не могу спать!

– Миссис Ханингем, как он мешает вам спать? Он же стучится не в вашу дверь. Он стучится в дверь нашего отеля.

– Пьер, я тебя прошу, максимум гостиница. – Открой же ему! У меня слишком скучная жизнь, она заставит на это смотреть до утра, а я не высплюсь! – договорила она и повесила трубку.

Пьер подошёл к двери, и приподнял глазок. Действительно, на улице стоит сероватый мужичок. Через призму глазка он кажется совсем выжатым. Его лицо уродливо увеличено, по лбу растекаются редкие волосы, кажется он вот-вот начнёт плакать.

– Здравствуйте, – сказал Пьер, открыв Дверь.

– Я же говорила, что кто-то стучит, болван! – крикнула миссис Ханингем и выкинув бычок закрыла ставни, которые уже пропустили в квартиру порядочно воды.

– Извините её, – сказал Пьер стоящему под ливнем мужчинке. – Вы по какому поводу? Аа.. может войдёте? Хотя постойте, по какому вы поводу?

– Хочу снять номер, – прозябшим голосом ответил мужичок, выглядит он сухо, на лет пять старше Пьера, годов щестидесяти. Волосы седоватые; с большой залысиной на лбу, одет он в клетчатый, старый костюм с блекло-оранжевым галстуком.

– Ну входите, – недовольно сказал Пьер и запустил его внутрь.

– Спасибо, – неловко ответил мужичок и выискивающее вошёл. Он быстро и суетно пробежался глазами по тёмному помещению и как сказал бы тогда Пьер, даже принюхался.

– А не находите, что здесь пахнет таким свежим запахом духов?

На что Пьер, взъерошенный и немного в недоумении, встряхнул головой и по-французски строго проигнорировал странного посетителя.

– Как вас зовут? – спросил Пьер.

– Бернардо, меня зовут Бернардо.

– Бернардо, хорошо Бернардо. Вот, возьмите ключ, и поднимайтесь. Ваш номер шестьдесят четыре, сразу на седьмом этаже. Всё остальное оставим будущему, оно как-то само решит и разберётся.

– Там живёт кто-то кроме меня?

– Кроме вас? Бернардо, номер совершенно пустой, можете не переживать.

– Нет, я имею ввиду на этаже.

– Бернардо, я бы сейчас больше думал о том почему я такой мокрый. Кстати, а чемодана я не вижу. Сразу скажу, вещи мы не продаём, своих, уж извините, я тоже вам не дам.

– Да.. нет…– замешкался Бернардо и начал осматриваться, затем пригнулся, спустился на колени, и на корточках стал выискивать что-то в темноте, при этом как-то уж очень жалостливо покряхивая; но Пьера не охватило желание ни помочь, ни поинтересоваться что именно он потерял.

Глаза заслепило: Пьер включил свет, застав Бернардо в нелепой позе толи кошки толи собаки: он пытается найти свой чемодан – администратор же обвёл взглядом его оттопыренный хвост ищейки. Пьер посмотрел ему в глаза – тот неловко улыбнулся. Пьер выключил свет, чтобы не смотреть на лицо выпотрошенной в воде собаке.

– На улице, месье Бернардо, – и Пьер показал в сторону открытой двери, за которой всё также бил ливень, брызгая ночным серо-белым светом. На фоне всего этого стоял плотный чемоданчик, Пьер же был в состоянии нетерпения.

– Я надеюсь он у вас водонепроницаемый Месье Бернардо, Месье Бернардо (?), – не услышал его ответа Пьер, на секунду ему показалось, что тот растворился в темноте. Но тут хилая рука потянула на себя багаж.

«И такое бывает» – тихо, почти про себя, сказал Пьер. И закрыв дверь, сопроводил посетителя к нему в номер, чтобы тот не потерялся, и слишком много не шагал по этажам, когда ковры как пару месяцев после ежегодного клининга.

– Кстати, не будет ли у вас чего отобедать?

– Время не обеденное Бернардо, – уже немного неформально, от усталости, сказал Пьер. Но тот смотрел на него так жалко, что Пьер ослабил хватку. – Завтра в час вам принесут еду в номер.

– Придётся потерпеть?

– Вы можете заказать ещё и завтрак.

– Нетс, я лучше подожду обеда.

– Вы тоже приверженец интервального голодания? Уважаю.

На этом их разговор закончился, Пьер по-джентельменски захлопнул дверь в номер, чтобы Бернардо ещё не придумал чего спросить. Спустившись снова вниз, он подошёл к бару и на ощупь открыл дверь холодильника, достав оттуда клубники. Затем удалился наверх, заранее отключив основную линию.

– На сегодня постояльцев более чем достаточно.

Утренняя суета

Раннее утро началось с порывистого женского голоса, возбуждающего настроение далеко не в нужную сторону. Такое бывает, особенно когда ты слишком часто отвечаешь на нелепые телефонные звонки, поэтому, загар юности давно уже сошёл с лица администратора, и он, уже как несколько лет, достаточно формально справляется со звонками. Как минимум, он считает, что у него есть к себе уважение. Как максимум он разочаровался в людях, поймав себя на мысли, что по какой-то необъяснимой для его понимания причине, они действительно бывают очень глупы. Хуже того если они что-то, когда-то, где-то, прочитали, тогда они сразу попадают в разряд полоумных, а это уже самые опасные люди на свете, которые получившие свою тысячную долю информации портят жизнь давно устаканившимся в мире фактам. К ним можно отнести теоретиков плоских планет, людей, верящих что мир – это матрица, и фанатиков теорий заговора. Пьер считает, что для таких людей нужно отдельно выпускать освежители воздуха без инструкции, ибо для них вредно всё, что тем или иным образом связано с приобретением информации, поскольку они, мастера её коверкания и искажения. И самое опасное, они навязывают своё мнение окружающему миру. «Вера, которую никто не разделяет кроме тебя называется шизофренией» – всегда говорит Пьер.

Ещё не было и восьми, но прозвенел звонок. Пьер сначала подумал на глупых подростков и на мгновение решил даже не брать трубку, чтобы не показывать себя с нелучшей стороны. Что есть его не лучшая сторона? Он сам не знает и более того никогда не задумывался. Он считает себя идеальным образцом человека. С чем, конечно, не согласятся Джо и Миссис Ханингем, да и вообще многие из людей, когда-либо взаимодействующих с ним, начиная от службы, которая привозит им еду, заканчивая самим владельцем отеля, который в целом сторонится коммуникаций с ним. Единственное, что его удерживает от «увольнения по необъяснимой причине» вечно нудного Пьера, некое ощущение, что он родился для того, чтобы работать в этом отеле, более того нести все тяготы и лишения своей профессии, суммированные с убытками того же. Пьер, по его мнению, есть истинный фанатик своего дела. На таких держится всё в этом рушащемся мире. Он никогда даже не просил повышения зарплаты. Это, кстати, говорит ещё один факт о Пьере. Нет, он никогда не был из тех, кто работает за просто так, но он как раз является одним из тех, кто работает за положение. И его положение есть самое высокое в отеле «Paradi», за это он и держится, это и подпитывает его чувство собственного достоинства. И не важно, что в отеле кроме него работает только один человек.

Его ощущения по поводу утреннего звонка достаточно противоречивые. Когда он увидел, что звонок не внутренний, он остался один на один перед выбором: взять трубку и получить нового клиента, или взять трубку и утянуться в очередной бессмысленный разговор, который испортит ему настрой на весь день. С десяток секунд стоял он с проводом в руке и высчитывал следующее действие, колеблясь и одновременно ожидая, что звонящий сам сбросит трубку. Дозвон, ещё один. "Слишком долго для неважного звонка", – подумал Пьер, и всё же, понадеявшись, что это что-то важное, снял трубку. "Не думаю, что они уже встали, хотя такие может и не спят" – подумал он о том, что скорее всего все идиоты встают чуть позже.

– Да, отель…

Напористый женский голос оборвал Пьера, голос раздражительный, взрывающийся время от времени:

– Я опять не могу дозвониться в «десяти звёздочный отель»? Почему так долго!? На форуме писали, что у вас из посетителей только крысы. Или вы с ними по телефону болтаете? У вас то хоть есть свободные номера?!

– Конечно есть, и крыс у нас нету! – удивился Пьер. То, что в других отелях нету свободных мест оказалось для него также сюрпризом, возможно это и есть причина почему последние пару дней у них так неплохо с прибылью.

Незнакомка заказала люкс на верхнем этаже, заранее уточнив, а высокие ли у них потолки? Из-за чего Пьер даже пару раз поднялся наверх, в первый раз он оценил визуально, во второй прихватил с собой метр, чтобы точно измерить высоту, поскольку незнакомка уточнила: «А как ты определил, что потолки высокие? Тебе на зрачок линейку присобачили? И ты словно ступенькой поднимаешь голову до потолка и высчитываешь результат?» – всё время, пока Пьер отходил она гремела на линии, Джо (спросонья, который сам не понял почему так рано встал, а заснул он ночью на диване в комнате для персонала, от чего позвонки тянет немного вправо, от чего он постоянно подёргивает головой, стараясь сместить их в обратную сторону) услышав, что из трубки выбивается чей-то несдержанный голос, он аккуратно, посмотрев не видит ли Пьер, немного приподнял её: «Ааа, я слышу что ты её взял!» – и с испугу сразу бросил трубку на место. «Эй, ты извращенец? Любишь слушать как другие орут на тебя в трубку?» – извращенец не отвечал.

Само событие для Пьера невероятно. На его памяти номера на самом верхнем этаже не занимали уже около двух лет, от чего он даже немного разволновался, но и одновременно расстроился. Хоть он и несказанно рад новым гостям, но и одновременно ему и прибавляется работы, которая последние дни для него не кстати, хотя и от её прибавления он чувствует себя лучше. Но и перерабатывать также не хочется! Уже давно прошли годы, которые он называл «лихими», теперь он перенастроился на более размеренный, немного медленный темп работы, который позволяет учитывать и свои личные интересы, – в общем пребывал он в противоречивых ощущениях.

Уставший и радостный Пьер налил в чашку молока, затем вспомнил что сначала надо было добавить кофе. Но он не успел закончить приготовление напитка, чтобы просушить горло от предыдущего звонка, который он так и не успел закончить: отчитавшись о высоте потолков, он услышал гудки, и никаких «спасибо, мы скоро приедем».

Вдруг снова звонок. Он подпрыгнул, облив себя молоком.

– Ало, – сдержанно спросил он, ожидая что звонит та же девчонка, по голосу девчонкой она ему и показалась. Его голос ушёл по проводу на другую сторону. Обратно прилетел бойкий, звонкий, немного скрипучий, наглый, по манере писклявы голос, что Пьер чуть не выронил трубку.

– Викторианцев принимаете?!

Пьер, конечно, понятия не имеет, кто такие Викторианцы, но знает, что по распоряжению хозяина они принимают всех; когда-то у него и были мысли по введению ограничений, но тогда были совсем другие времена, – "А счастью в рот не смотрят", – не зная зачем, а главное, к чему он вспомнил эту поговорку. Но из любопытства, он всё же уточнил:

– Извиняюсь, кого?

– «В» как Виктория, «И» как икота, «К» как карлик, «Т» как Таз с салатом, «О» как Омлет, «Р» как рак, «И» как ишак, «А» как анестезия, «Н» как ночь, «Ц» как цапля, «Ы» как….. твою мать «ы» как Ы! – Парни, в этом городе походу все какие-то долбоёбы, или у них какая-то соц-программа и они берут на работу умственно отсталых!

– Да, – ответил Пьер, под идущий из трубки смех. Он уже вообще ничего не понимал, клиенты со вчерашнего дня пошли странные, эти также не исключение. Но на их странности ему всё равно, лишь бы диалог, нить которого он не то, что потерял, но и не находил, закончился.

– Да, ты умственно отсталый?! Или да, мы принимаем Викторианцев?

– Да, принимаем, главное платите, – на что услышал звук повешенной трубки и визжащее ликование перед.

– Так брать то номер будите? – спросил он уже в повешенную трубку. Клиенты нынче лишь задают вопросы.

– Что за странные клиенты последние дни (?) И не отсталый я…

Выдохнув, он наконец-то присел; взял уже подготовленный кофейник, налил кофе в аккуратную чашечку кофе, дополнив им скучающее на дне молоко, наполнил ровно наполовину, смотря, чтобы ничто не прервало ровный контур (затем он повторно разочаровался тем, что нарушил всю последовательность, но не стал концентрироваться на этой огорчающей его мысли). Он немного сжал зубы: вдох, выдох… Расслабившись, он сделал долгожданный глоток. На ближайшие пару часов он свободен. В 10:30-ть ему нужно разбудить мисс Шеррингтон, которая также недавно поселилась в отеле. О позвонивших он совсем не переживал, даже не стал интересоваться у предположительно где-то спящего Джо о том, кто такие «Викторианцы», который, по его мнению, знает очень много ненужной информации.

Подумав о Джо, в голове его разыгрался диалог:

"– Джо, вас часто в детстве били?

– Да, в целях воспитания.

– И по голове?

– Нет, по голове не били.

– Жаль, думал вы чинитесь по принципу барахлящего телевизора."

– Надо обязательно как-то это использовать, – Пьер иногда любит подготавливать остроты.

"Кстати, где Джо?" – время рабочее, но почему-то работал только один Пьер. Такая несправедливость не устраивала его, особенно из-за ощутимой классовой разности.

Джо и Дарен