- -
- 100%
- +
Картинку к обложке можно найти на: Liveintemet.ru sammler.ru Forum ww2.ru
Подъесаул 10 Донского казачьего полка, уроженец хутора Петровский станицы Урюпинская Области Войска Донского Зайцев Андрей Кондратьевич, а ныне заключённый в лагере Особого Назначения, ка-эр, то есть контрреволюционер стоял перед надзирателем отряда.
Подъесаулу тридцать четыре года, высокий, статный, белокурый и голубоглазый, с пшеничными усами – ибо негоже казаку с бабьим лицом ходить. Жизнь мотала его от Хопра до Карпат, от Карпат до Дона, от Дона до Кубани, с Кубани до Крыма, а с Крыма до города Варна, что в Болгарии. Из Болгарии его Советская власть уговорила уехать, вернуться на Родину. Он вернулся. От греха подальше уехал из хутора с семьёй в Тамбов, где работал бухгалтером. Но не прошло и года, как его арестовали. И как контрреволюционера отправили на Север, в лагерь Особого Назначения.
Надзирателя звали Иван Патрикеевич Подколодный. Отроду ему было тридцать лет, чёрный, как ворон, глаза тёмные с хитринкой. Уроженец Области Войска Донского, но не казак, а иногородний, как таких тогда называли казаки, работал на шахте. Не шахтёр, был столяром при шахте. Из своего родного города – Александровск-Грушевский, призван в армию в начале Империалистической войны, попал на флот, на крейсер «Аврора». Ушёл добровольцем на фронт в 1918 году. Вот тогда, через год, он впервые столкнулся с Андреем Зайцевым.
Было это во время Донского восстания, когда их полк, где Подколодный был комиссаром, столкнулся с Гундоровском Георгиевским полком и был разбит. А о гундоровцах слава шла великая, одно их имя вселяло ужас среди красных. Казаки в полку имели минимум по два Георгиевских креста, отличались храбростью, отвагой и необычной дружбой, боевым братством. А сформирован он был в основном из 10 Донского казачьего полка.
В ноябре 1919 года комиссар Подколодный вместе с комполка, после боя у одной из станиц, попал в плен.
Белая армия вообще и белоказаки в частности не имели возможности содержать пленных. Если красные могли себе позволить охранять и содержать пленных, то для белых это уже было излишество, самим бы прокормится. Поэтому пленных красногвардейцев или убивали, или предлагали перейти на сторону белых, или отпускали.
Комиссара и комполка привели казаки из-под берега Дона, в курень к сотнику. А сотником был Андрей Зайцев. Он с жалостью смотрел на мокрого, продрогшего, измазанного глиной матросика. Что перед ним комиссар отряда до сотника не дошло. Разглядев второго пленника, что держался гордо и независимо, сотник воскликнул с изумлением:
– Мирон Ильич? Кузмин? Это вы? Господин войсковой старшина? У красных? – и казакам. – Это казак со станицы Луганской. Полный Георгиевский кавалер!
– А чему вы удивляетесь, сотник? – спокойно сказал Кузмин, статный сорока восьмилетний казак, чёрный, как турок, с цыганской бородой.
– Да большинство с верховых станиц за красных. Моих земляков с Урюпинской, на пример. Но с низовых?
– На войне всё бывает, сотник. И вы сами тому пример.
– И кем вы у красных, товарищ войсковой старшина?
– Ротный, – не задумываясь соврал комполка.
– Значить мы с вами, Мирон Ильич, в одном звании.
– В одном. Поднимусь, если не расстреляете. Я и в царской армии, в Японскую, прошёл путь от хорунжего до подъесаула.
– Знаю, и были лишены звания за революционную деятельность. Даже странно, что вы только ротный у красных.
Кузмин усмехнулся в бороду:
– Нет, не странно, не дюже доверяют просто. Странно то, что в Германскую опять поднялся до войскового старшины.
– Во как человека мотает, – сказал один из казаков.
– Так, что, браты, – спросил Андрей, – к стенке его?
– Да как-то жалко, господин сотник. Всё же свой, казак.
– И что, что казак? Отпустим, против нас воевать будет.
– А может – не будет.
– Я так думаю: предав раз, предаст и второй.
– Кого это я предал? – вскипел Кузмин. – Да я с измальства всё добивался сам! Это ты, сотник, из донских дворян! У тебя яблоневые сады по Хопру, батраки на тебя работают! А я из рядовых казаков!
– А моим предкам, что, за красивые глаза дворянство пожаловали?
Кузмин не успел ответить, как огромный казак с сивой бородой с четырьмя «георгиями» на шинели, сказал:
– Хватить спорить, господа офицеры. Казака к стенке ставить не будем. По-хорошему, надо бы ума ему плетью вложить, да боевого офицера трогать не пристало. Отпустим, может быть дойдёт, что против собственного народа воюет.
– А если – нет? У красных тот же народ воюет и, даже, казаки имеются.
– В бою пристрелим. Всё одно его не мы, так Бог покарает.
– Ладно, будь, по-вашему. Не хочешь к нам перейти, Кузьмин?
– Нет.
– Что так?
– Это жизнь свою перечеркнуть, да и не победите вы.
– Это мы ещё посмотрим! Не хочешь – как хочешь, – и казакам. – А с матросиком что делать будем?
– Так иногородний – к стенке и вся недолга. Землю нашу хотели отобрать! А она кровушкой казачьей полита! Из-за этого зараз и восстали.
– Ты откуда родом, морячок?
– Из Александровск–Грушевского.
– Хохол?
– Нет.
– Стал быть, иногородний. Шахтёр?
– Столяр при шахте.
Комиссар Подколодный поёжился, неуютно ему стало как-то, даже Кузмин здесь был свой. А он? Иногородний, пролетарий, матрос – более чужеродного элемента в казачьем курене представить было не возможно. Зайцев тоже это понял, посмотрел на него, усмехнулся:
– Даже не плотник! Курень срубить сможешь? Нет? Этому иногороднему, станичники, ваша земля без надобности. Что он с ней делать будет? Эта заваруха кончиться, опять столяром на шахту пойдёт, рубанком махать. И его отпустим. Надо было бы вам там его на берегу Дона и кончать. А теперь уж не нать. Что нам с этого паренька? Не вару, не навару. У него вся жизнь впереди. Пущай идёт, а к нам не попадается.
Сотник был на четыре года старше своего пленника, но считал себя бывалым. А как же? Прошёл войну, полный Георгиевский кавалер.
– Погинет в степу, – сказал кто-то из казаков. – В мокрой-то одежонке. Ветер ноне холодный. До костей пробират. По-хорошему, лучше уж зараз хлопнуть.
– Ежели уж одного пощадили, то и второго нать пощадить.
– Всё одно в степу замёрзнет. Войсковой-то старшина в тулупе, а у этого одежонка на рыбьем меху. Ежели жалко – лучше пристрелить.
– Да он вроде как моряк, – усомнился сотник, – привычный должен быть к сырости и ветру.
– Может его матроска и мокрая греет, – казак указал на тельняшку, – а только ночью всё одно замёрзнет.
– А, – махнул рукой сотник. – Миловать, так миловать. Оставайтесь оба в курене. Городской, землю отбирать не придёт потом? Аль придёшь? Ладно, располагайтесь.
Остались. В доме Ивана и Мирона переодели в сухое. Форму Ивана постирали – и бушлат, и брюки-клёш, и тельняшку, налили самогону, накормили. Познакомились, поговорили про жизнь и наутро все трое мирно расстались почти друзьями.
Об этом приключении ни комиссар Иван Подколодный, ни комполка Мирон Кузьмин не распространялись, боялись. Ведь самогон-то пили с классовым врагом, могли не так понять.
Второй раз они встретились в Болгарии, где коммунист Подколодный агитировал белоэмигрантов вернуться на Родину.
А третий раз уже здесь, на Севере, в лагере Особого Назначения. Он был надзирателем, назначенный администрацией лагеря, как бывший чекист, отбывал наказание за изнасилование комсомолки, когда пригнали Андрея Зайцева.
Они сделали вид, что друг друга не знают и ни какой выгоды от своего знакомства не получили. Впрочем, режим в лагере только начал ужесточаться, но политические заключённые, в том числе и ка-эры ещё пользовались привилегированным положением. Они были освобождены от принудительных работ, могли свободно общаться друг с другом, видится с родственниками и пока ещё даже получали помощь от Красного Креста. И содержали их отдельно от других заключённых.
Иван Подколодный встретил Андрея довольно таки дружески, что не на шутку растревожило подъесаула.
– Садись, Андрей, – сказал Подколодный.
– Да уж второй год сижу, – пошутил Зайцев. – И зачем только ты меня из Болгарии сдёрнул?
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.