- -
- 100%
- +
– Нет мам. Я ничего не помню. Последнее, что получается вспомнить – это как встретил Джо в лагере во время ночной прогулки – говорить маме правду я не хотел. Да и не знал я, что говорить, если честно, хоть и помнил всё до самой мельчайшей детали.
На родителей было страшно смотреть, с момента нашей последней встречи они постарели на добрый десяток лет.
– Джо тебя и нашёл. Он первым прибежал на твой крик, но никого постороннего так и не было найдено. Полиция прочесала всю округу, только безрезультатно – отец всё такой же серьёзный, а седины и морщин заметно прибавилось.
– Ты, знаешь, что с тобой здесь сделали?
– Доктор говорил, но честно сказать я был не в состоянии понять, о чём речь.
Отец посмотрел на маму и после того как она кивнула ему продолжил.
– У тебя была раздавлена грудная клетка, как следствие сломаны все рёбра. Все до единого, со множеством открытых переломов. Большую часть из них пришлось удалять и ставить искусственные имплантаты. Хорошо, что сердце и лёгкие каким-то чудом практически не пострадали.
Я бы не сказал, что эта новость сильно меня ошарашила, скорее оправдались зревшие предчувствия
– Это всё, пап?
– Да, Олег к счастью это всё. Сначала ты пробыл два месяца в коме, пока тебя вытаскивали врачи, а потом ещё три месяца в искусственной по настоянию специалистов. Ты точно ничего больше не помнишь?
– Нет, в памяти остались только обрывки странных бредовых снов. Когда я уже смогу сидеть и ходить?
– Через пару недель тебе должны разрешить садится, а потом мы отправим тебя в специальный госпиталь-пансионат в Австрии для дальнейшего восстановления.
– Ты, не против, Олежек?– мама улыбалась всё той же такой родной улыбкой, но в глубине её глаз я видел затаённую боль, граничащую с отчаянием. «Неужели всё так плохо?»
– Нет, Мам. Я понимаю, ведь так наверное надо. Как дела у Димы?
– У Димы всё хорошо, сейчас он в университете сдаёт экзамены. Он приезжал, но ты тогда ещё спал. Дима тоже очень переживает за тебя. Он сразу же приедет к тебе в Австрию как закончит с учёбой.
– Хорошо, вы тоже обязательно приезжайте. Потом – я вдруг понял, что жутко устал. Почему-то беседа с родителями высосала из меня все силы – Сейчас я просто хочу немного поспать.
– Хорошо Олежек, мы тогда пойдём. Доктор сказал подолгу тебя не утомлять.
Родители засобирались и ушли, обняв меня на прощание и тихонько прикрыв за собой дверь моей персональной палаты.
Оставшись наедине со своими печальными размышлениями, я долго лежал и смотрел, не моргая в потолок. Что же всё-таки со мной произошло? Неужели меня хотел убить Огонёк? Зачем всё так сложно? Проще было спалить меня электричеством, по ощущениям мощь у него изрядная. Вопросы-вопросы, а ответов по-прежнему нет. Что же надо набираться терпения и восстанавливать своё испорченное здоровье.
Через две недели мне, как и было обещано, разрешили садиться. После этого знаменательного события я переехал для дальнейшей реабилитации в Госпиталь Святого Иоана в Австрии. Всё моё последующее выздоровление проходило размеренно и неторопливо. Только через полгода мне было позволено полноценно ходить самому без посторонней помощи, чем я естественно пользовался по полной программе. Каждый день мои ноги усиленно наматывали по многу километров на территории огромного парка расположенного здесь же рядом. Вежливый персонал, отличный уровень медицины и шикарная природа – вот всё, что нужно для полноценного восстановления пациента, то есть меня.
Как говорит мой нынешний врач Ханс Боккерман
– Такими темпами Олег, мы скоро распрощаемся. Ты слишком быстро встал на ноги. Ты просто молодец.
– Вы тоже большой молодец доктор.
Лечащий врач сразу мне очень понравился. Этот простодушный человек всегда находил подход к любому пациенту, сразу же располагая к себе и вызывая только симпатию. Ханс был замечательным собеседником, мог молча выслушать, дать нужный совет и никогда не давил эмоционально на своих подопечных. При этом он оказался отличным партнёром по шахматам. По контракту с госпиталем доктор жил прямо здесь. Поговорить со мной и поиграть в шахматы ему доставляло большое удовольствие. Поэтому мысль о моём отъезде доставляла ему большое огорчение. Произошедшее со мной здесь передавалось из уст в уста, и многие проявляли к моей персоне неподдельный интерес. В частности некоторые девушки среди медсестёр, которые иногда заходили «пожалеть несчастного больного юношу». Должен признать, что эти процедуры мне нравились гораздо больше всего остального назначаемого врачами.
Однажды поздним вечером, когда за окном уже было совсем темно и холодный дождь, стуча по окнам, поливал парк, я сидел в темноте и смотрел на сползающие по стеклу капли. Сегодня доктор Боккерман сообщил, что через неделю меня обещают отправить домой. Родители уже звонили и сказали, что ждут с нетерпением моего появления. Весьма озадаченный я сидел и думал, думал о своём будущем. Честно сказать сильно привык к больничной атмосфере, и теперь мысль об отъезде меня не то чтобы нисколько не радовала, а скорее пугала. Чем же я буду заниматься? Отец точно захочет, чтобы я продолжал учебу. Вот только у меня нет желания учиться дальше, но чем заниматься в этой жизни я пока не представляю. Мама говорит надо просто жить, забыть обо всём и получать удовольствие от жизни. Можно попробовать её вариант, хотя скорее это быстро мне надоест. Нужна цель в жизни, а я её пока не видел.
Тем временем за окном, в парке между тёмных дорожек и редких фонарей что-то начало поблескивать. Там во тьме медленно разгораясь, появился знакомый мне до боли Огонёк. Он становился сначала ярче, но потом свет немного притухал. Как бы маня, он перемещался то вперёд, то назад подмигивая и приглашая на разговор.
– Ничего не выйдет дорогой друг. Я не хочу больше с вами общаться, сыт уже по горло вашим «светейшеством». Сейчас вот просто лягу спать, и пошли вы на хуй…
Не дожидаясь больше никаких действий и провокаций, меня приняла кровать, а сон приветливо распахнул дверь в своё царство.
Через неделю, как и было обещано, за мной приехал отец. Папа встретил меня в фойе госпиталя и крепко обнял, прижав к груди. На нём был как всегда безупречный строгий костюм. Благоухая отличным парфюмом, он и источал уверенность и благополучие.
– Привет, Олег! Ты готов ехать?
– Да, пап, я готов. Хочу уже просто куда-нибудь уехать.
– Тогда одевайся и поехали, нас ждёт самолёт.
Утро выдалось на редкость дождливым. Австрийская сырость давно начала меня порядком утомлять. Пребывая в этом царстве вечной мокроты, я понял, что хочу тепла настоящего лета. Мне надоела осенняя Европа со своими дождями, туманами и бесконечной сыростью. По дороге в аэропорт мы просто разговаривали, избегая серьёзных тем, чтобы не портить друг другу настроение.
Дом у нас теперь снова был в Москве. Как выяснилось, вести дела из России в условиях современных реалий отцу было удобнее всего. На небольшом частном аэродроме нас ожидал личный самолёт нашей семьи. Обычно летать на нём мне приходилось крайне редко, в основном его использовал только отец. Мы же перемещались по классике бизнес-классом.
Москва встретила нас серостью и унынием осенней погоды. Небо хмурилось, и обещали затяжные дожди. Мы успели благополучно добраться до дома, даже «не замочив ног».
На крыльце меня ждала мама…
Потом была долгая экскурсия по новому жилищу. Осмотрев и одобрив новый дом, я с радостью разместился в своих новых апартаментах. Дом был шикарен, как в прочем и всегда. Двухэтажный особняк в стиле модерн располагался на большом прямоугольном участке очень живописной земли. Страшно представить в какое количество денег отцу обошлось это приобретение. Дом чем-то напоминал музей с огромным количеством различных предметов искусства. У матери безупречный вкус на антиквариат и всё с этим связанное. Посторонних людей такая экспозиция всегда повергала в шок. Мы же с детства привыкли к подобному окружению и обращали внимание только на особенно выдающиеся экспонаты. С одной стороны дом опоясывал огромный бассейн. Жаль что сейчас не та погода, эта огромная мраморная чаша так и притягивала к себе, вызывая неукротимое желание искупаться. Всё великолепие ландшафта было спрятано от посторонних глаз высоким каменным забором, местами заросшим ковром из растений. Здесь было, на что посмотреть и чем полюбоваться, неторопливо прогуливаясь по этому чудному миру искусства и архитектуры.
За ужином состоялся вполне ожидаемый серьёзный разговор. Начал его по традиции отец.
– Олег, так чем всё же теперь, ты думаешь заниматься? Учиться дальше хочешь? Тебе необходимо закончить образование.
– Серёжа, может не надо сразу поднимать такие вопросы? Пусть Олежка немного отдохнёт и придёт в себя.
– Мам, да всё в порядке. Я хочу продолжить обучение, но чуть позже. У нас ещё остался тот старый дом в Африке?
Родители сразу в четыре крайне удивлённых глаза посмотрели на меня.
– Да, он ещё наш. А что?
– Я хотел бы туда поехать и пожить хотя бы месяц один. Это реально?
– Конечно, реально… Просто достаточно необычное желание у тебя. Только скажи, почему ты хочешь туда?
– Отец, мне сильно надоели холод и сырость. Хочу, чтобы было по-настоящему жарко.
– Так может быть Абу-Даби? Там хоть больше цивилизации, и у нас там большой пентхаус. Мама не так давно там закончила ремонт. Или может какие-нибудь там Гавайи?
– Нет, пап. Наш старый дом мне вполне подойдёт. К тому же с ним связано столько воспоминаний.
– А как же Дима? – вид у мамы был очень растерянный – Он же скоро должен приехать, чтобы повидаться с тобой?
– Мама, ты не переживай! Я обязательно его дождусь и только потом уеду. Учиться, я могу начать и там даже дистанционно.
– Хорошо. Тогда так и сделаем.
– А что там на счёт расследования? Полиция всё-таки что-нибудь нашла?
– Нет, сынок. Полиция и нанятые нами специалисты никого и ничего не нашли.
– Странно. Может это я сам ударился так сильно?
– Никто не может нам этого сказать. Никто.
У мамы на глазах снова выступили слёзы, и мы свернули разговор в более нейтральное русло. Политику и культуру никто не отменял. Об известных людях и произведениях искусства можно разговаривать бесконечно. Казалось, что всё стало как раньше. Но самом деле, как раньше уже не будет никогда, и все это прекрасно понимали.
Дни шли своей чередой. Приехал и уехал Дима, погостив несколько дней. Я был безмерно рад нашей встрече. Мы так давно не виделись с братом. Надо было о многом поговорить. Все эти несколько дней мы гуляли по Москве и говорили обо всём на свете. Но время не остановить и брат уехал. Но обещал навестить меня в ближайшее время.
А вслед за Димой и я отправился на чёрный континент. Наш старый дом встретил меня пустотой и гулким эхом одиночества. Родители здесь давно не жили. Только нанятые специально для поддержания порядка люди приходили и уходили пару раз в неделю. Сейчас же на время моего пребывания, отец прислал сюда горничную-повара Налимбу– большую, тёмную и очень добродушную женщину и двух охранников на всякий случай.
Один из них всегда находился в доме, а второй в специальном помещении у ворот. Каждые двенадцать часов они менялись местами. Я с ними почти не пересекался, но точно знал, что кто-то из них всегда рядом. Эти молчаливые ребята тоже были из местных. Работали они на одном из предприятий отца. Также в службе охраны. Но использовались чаще всего, для особых поручений входя в круг особых доверенных лиц. Звали их Алекс и Том. Оба крепкие и подвижные, всегда с дежурной улыбкой на лице.
Первые дни мне было тяжело привыкнуть к перемене климата, я порядком отвык от жары. Здесь сейчас было около сорока градусов со знаком плюс, и это не являлось пределом для данной местности. Прекрасно понимаю, что приехать сюда это мой осознанный выбор и винить здесь не кого, благо есть великая вещь под названием кондиционер.
К концу первой недели я постепенно вошёл в норму, освоившись к здешней температуре и влажности. Теперь дышать, выходя на улицу, стало гораздо легче. Зачем я сюда приехал? Воспоминания? Нет, скорее не совсем осознанное желание, снова увидеть то, что меня почти убило, а так же разобраться что всё-таки это такое. У меня накопилось очень много вопросов, и кто-то должен уже мне дать на них ответы. Забыть и вычеркнуть всё это из своей жизни я уже не мог даже если бы и захотел.
Каждую ночь я подходил к окну по многу раз, специально просыпаясь среди ночи, и смотрел туда, где первый раз увидел Огонёк. Иногда я целую ночь проводил без сна в надежде увидеть знакомый свет, но за окном была только немая темнота. Огоньки так и не появлялись. К концу третьей недели так ничего и не дождавшись, я начал откровенно скучать. Мне не помогали даже деликатесы и байки всегда весёлой Налимбы, ничего не приносило мне радости. Вот однажды утром эта весёлая темнокожая женщина глядя в очередной раз на кислое выражение моего лица, не выдержала и сказала
– Господин Олег! Может вам куда-нибудь прогуляться? Вы всё дома, да дома. Я же вижу, что тоскливо вам. Не пристало молодому человеку сидеть дома и киснуть как старая дева.
– Да, Налимба наверное, ты права. Спасибо за совет. Мне действительно надо куда-то выбраться. Давай всё-таки общаться без господина? Мне неудобно как-то…
– Хорошо. Я попробую господин Олег. Может, спросите Тома с Алексом. Они точно знают, куда сейчас интереснее всего выбраться.
Отыскав по совету Налимбы Алекса, я решил распросить с начала его.
– Алекс я хотел бы куда-нибудь выбраться на прогулку в интересное место. Что можешь посоветовать?
Алекс видимо уже был предупреждён заботливой кухаркой. Он никак не выразил своего удивления моим вопросом.
– Можно поехать на сафари или в заповедники. Мест у нас много, даже музеи есть, а можно и в пещеры.
– Что за пещеры?
– Гчвихаба – подземный город. Говорят там очень интересно. Лично я там не был, но у тех людей, кто побывал, впечатлений осталось море.
– О, вот это интересный вариант. Я сейчас узнаю, что там и как и поедем. Ехать долго?
– На вертолёте быстро – улыбнулся Алекс – Но надо сначала уведомить Сергея Владимировича. Без его одобрения мы никуда не отправимся.
– Хорошо, Алекс я сейчас позвоню отцу.
– Сожалею, Олег, но по инструкции это должен сделать лично я сам.
Я, конечно, удивился, но не сказать что очень сильно. Зная моего отца это всё было в порядке вещей.
– Хорошо, Алекс! Тогда ты звони, а я пока почитаю, что там про пещеры написано.
Углубившись в информацию из интернета, я выяснил что "Гчвихаба – подземный город сталактитов, сталагмитов и геликтитов. Некоторые из образований достигают 10-метровой высоты. Около двух миллионов лет назад местные пещеры составляли единое ландшафтное целое с пустыней Калахари. Они образовались от водных потоков, просачивавшихся сквозь доломитовые скалы.
Карстовые пещеры – любимое место спелеологов, исследователей, туристов. Искатели кладов мечтают отыскать в них сокровища, описанные в старинных манускриптах. Местные жители верят, что их предки прятали здесь все самое ценное от колонизаторов".
Очень любопытно, да это должно быть настоящее приключение. Никогда не был в таких местах. Завтра и поедем, правда, если отец разрешит. Через некоторое время раздался стук в дверь, и в комнату заглянул очень довольный Алекс.
– Ну, какие новости, Алекс?
– Олег, всё в порядке, завтра едем в пещеры. Сергей Владимирович всё одобрил.
– Отличная новость. Тогда до завтра!
День начинается с утра. Утро же выдалось на редкость отвратительным. Во-первых, я проспал, а эти балбесы ждали, когда же я проснусь сам. Нарушать мой сон они, видишь ли, не хотели. Во-вторых, во время приёма душа пропала вода. Я стоял, как дурак намыленный не имея возможности смыть с себя всю эту пену и мыло. Куда пропала вода так и не выяснили. Меня спасло то, что в доме всегда хранился запас воды на непредвиденные обстоятельства. Налимба обещала решить вопрос ещё до нашего возвращения. В-третьих, спускаясь по крыльцу, я сам не понял, как споткнулся и упал, растянувшись во весь рост, ободрал себе нос и порвал лучшие свои штаны. Алекс мне даже предложил перенести поездку, но я для себя всё уже решил, и значит будет так.
Несмотря на все эти неприятности, с трёх часовым опозданием мы всё-таки вылетели на нашем маленьком вертолёте в сторону Гчвихаба. Ботсвана очень живописна. Ей можно любоваться бесконечно, каждый раз открывая для себя что-то новое в этой чудесной стране. Вот и сейчас пролетая над горами, заповедниками и оазисами в Калахари я не мог не любоваться этими пейзажами.
Через час мы уже были на месте и проходили инструктаж от гида выделенного для нашего посещения. Он был совершенно не похож на местных, а скорее напоминал загоревшего почти до черна выходца из Израиля.
– Господа меня зовут Ари. Я, ваш гид на сегодняшнее посещение – парень стоявший перед нами был чрезвычайно живым и подвижным. Постоянно жестикулируя, он продолжал
– С тропы прошу вас никуда не сходить. В тёмные и неосвещенные части пещеры также не заходим. Идём строго по намеченному маршруту. Обязательно взять с собой фонарь, шлем и рюкзак с минимальным набором для выживания и одеваем тёплую одежду. Там холодно. Все всё поняли?
Получив наш утвердительный ответ, и раздав всё необходимое для посещения, Ари сказал, что ждёт нас у входа через пятнадцать минут.
Гид вышел из комнаты предназначенной для инструктажа. Она находилась в одном из вагончиков, размещённых на поверхности у входа в комплекс подземных пещер. Не смотря на ветхий внешний вид, внутри всё было очень цивилизованно и радовало глаз.
– Том, ты хоть раз бывал в пещерах?
– В этих ни разу, а так в детстве лазил с друзьями. Опыт есть.
За то Алекс явно нервничал. Похоже, что поход под землю его совершенно не вдохновлял. Он бодрился, как мог, чтобы не упасть в грязь лицом.
Допив свой остывший кофе, мы собрались и вышли навстречу необычному приключению.
Пещеры были необъятны, они сразу же потрясали своими размерами, особой атмосферой и холодом. Здесь действительно было очень холодно, и тёплая одежда нам очень даже пригодилась. Перепад температуры был таким большим, что у нас сразу заныли зубы, но тёплая одежда, которую нам выдали сразу, принесла облегчение. Судя по недовольным лицам Том с Алексом, точно были не в восторге. Что же идея была не моя…
Огромное количество входов, выходов и переходов между каменными галереями. Сталактиты растущие здесь и там. Нас встретил огромный подземный город только уже без жителей. Ари шёл во главе нашей группы, за ним Алекс, после него я, а замыкал шествие Том. Наш гид безостановочно описывал красочные подробности истории существования Гчвихаба и показывал крайне любопытные места, находившиеся здесь на каждом шагу. Как оказалось, действительно подтверждённых фактов было на самом деле не так уж много. При этом было огромное количество легенд и преданий передающихся из уст в уста местными племенами. По мере нашего продвижения вглубь этого подземного города, Ари рассказывал так много интересного, что порой я даже и не знал, на что больше обращать внимание: на чарующую красоту пещер или на сюжет его повествования. Парни шли молча и вопросов не задавали. Должен признать, что и на окружающее они посматривали без особого интереса. Для них это была в первую очередь работа, а не развлечение.
– Ари, а почему больше нет посетителей?
– Основной поток туристов будет к выходным. Сегодня только лишь среда, в этот день всегда безлюдно.
Наша славная компания медленно продвигалась по тропам разглядывая чудеса этого, безусловно прекрасного места. Стены пещер местами были окрашены крайне причудливыми цветами.
– Ари, а кто красил эти стены?
Проводник остановился и посмотрев на меня загадочно улыбнулся.
– Очень хороший вопрос. Эти пещеры относятся к разряду уникальных природных образований. Они были частью ландшафта пустыни, по крайней мере около двух миллионов лет назад и были образованы при просачивании водных потоков через доломитовые скалы. Вода привнесла в минеральный состав местных скал большое количество разнообразнейших солей и микроэлементов, в связи с этим стены от пола до потолка и разукрашены различными цветами. Вот только местные придумали легенду о том, что в незапамятные времена здесь жили таинственные колдуны из страны ветров. Предания говорят о том, что они мучили своих жертв с помощью колдовства. Когда же души несчастных прощались с телом, то они оставляли цветные следы на стенах, впитываясь в этот камень. Чаще всего мы рассказываем именно этот вариант.
– Всё равно очень красиво.
Парни тоже стояли не в силах оторваться от удивительного зрелища.
– Идём дальше – позвал нас гид – Только будьте аккуратнее, смотрите не поскользнитесь вот там очень скользко, лёд на полу от стекающей воды.
Совет был адресован скорее мне, но упал к несчастью Том. Нелепо взмахнув руками и ногами, пытаясь ухватиться за что угодно, он упал на спину плашмя и похоже сильно ударился головой об этот самый лёд.
– Том? Ты как?
Подбежав к нему, мы увидели, что он потерял сознание и не шевелится, но дышит.
Ари сразу засуетился.
– Давайте подложим ему под голову рюкзак. Лучше не трогать Тома до появления медиков.
– Ари, вызови помощь – сказал я.
И тут погас свет, все фонари освещающие проходы и галереи погасли одновременно.
Алекс шумно выругался
– Чёрт возьми! Этого нам ещё не хватало.
Включив свои фонарики, мы огляделись по сторонам и прислушались. Кругом воцарилась непривычная для этого места тишина, вентиляция перестала работать, как только пропал свет. Ари достал телефон и пробовал позвонить, но ничего не получалось. В его голосе читалась явная озадаченность.
– Комплекс полностью обесточен, значит, связь тоже не работает. Без усилителя сигнала под землёй ничего не ловит. Но как такое может быть? Электричество в пещеры подаётся с двух разных генераторов, они не могут одновременно выйти из строя. На моей памяти такого ещё не бывало.
Наш проводник был не на шутку обеспокоен происходящим. Мы же с Алексом усиленно пытались привести Тома в сознание, но пока ничего не получалось. Он мерно дышал, а все наши попытки ему помочь были безрезультатны.
– Видимо ваш друг очень сильно ударился головой.
– Что будем делать Ари?
– Давайте немного подождём. Может электричество включится, и ваш друг к тому времени очнётся.
– Хорошо, пока будем ждать – решил Алекс.
Наше ожидание длилось уже больше часа, а свет так и не появился. Мы сидели рядом с Томом, включив только один фонарик. Чтобы не разрядить все остальные аккумуляторы, было решено беречь заряд. Сколько времени здесь придётся ещё провести, было неизвестно, а без фонаря здесь никак.
Тем временем Гчвихаба жил своей жизнью. Помимо гулкого эха наших голосов в этой пугающей тишине, стало слышно очень много крайне зловещих звуков. Из темноты раздавалось непонятное шуршание, шлёпки, какие-то подвывания и как будто далёкие приглушённые крики. Всё это заставляло нас с Алексом сильно нервничать, хотя Ари нас уверил, что это естественный звуковой фон этих пещер. В его голосе было столько уверенности, что понемногу мы начали успокаивать свои расшалившиеся нервы.
Вдруг зашевелившись, очнулся Том. Он резко сел и заговорил, заговорил очень быстро. Речь лилась из него безудержным безумным потоком. Судя по лицам моих товарищей, никто не мог его понять. Я тоже так и не понял, на каком наречии он говорил и к кому конкретно обращался. При этом смотрел Том куда-то в темноту. Всё это продолжалось около пяти минут. Потом он так же резко замолчал и обвёл нас странным безумным взглядом, вращая глазами во все стороны. Вцепившись в мою руку Том, прижал её к своему лицу и принялся умолять, но уже на английском.
– Господин, белый господин, прости меня! Прошу не наказывай меня больше. Я буду верным. Я буду честным. Я буду только твоим, только твоим…
Он повторял и повторял по кругу эти слова как заведённый. Я пытался вырвать руку, но он держал её крепко. По лицу Тома текли неподдельные настоящие крупные слёзы. Я даже не знал, что с ним делать, впервые столкнувшись с такой ситуацией.
– Том, Том очнись, тебя никто не наказывал. Ты упал и ударился головой, долго лежал и только сейчас очнулся. Алекс что же с ним?
Алекс почему-то держался от нас на приличном расстоянии, и подходить ближе не спешил.
– Не знаю, Олег. Том вообще-то крепкий парень. Во многих переделках мы с ним побывали, но такого не было никогда. Что-то мне прямо не по себе.
Внезапно его терпение иссякло. Алекс подошёл и с размаху отвесил звонкую пощечину Тому. От хлёсткого удара голова пострадавшего откинулась назад.
– Очнись Том, не позорься, приди уже в себя, а то господин точно тебя накажет.
Эффект превзошёл все наши возможные ожидания. Сначала Том замер, вытянувшись как по струнке. Его паралич длился около минуты, а потом он с диким верещанием на всё том же непонятном нам языке ринулся во тьму ближайшего прохода и исчез в нём. Бедолага, бежал и кричал как смертельно раненое животное, дикие вопли раздавались из темноты, жутким эхом заполняя пустоту пещер. Преследовать мы его не решились, просто стояли и слушали, впитывая в себя всю кошмарность происходящей ситуации. Крики шум и топот Тома доносились уже далеко, и спустя 10-15 минут всё затихло.