- -
- 100%
- +
Но как мне жить, когда народ мой тонет?»
Саади Муслих ад-Дин
Ива сжала покрепче тренировочный меч, скрипнула зубами, оскалила их и широко расставила ноги. Арност стоял напротив, совершенно спокойный и сосредоточенный, держал меч он лишь одной рукой.
Рядом журчала речушка, пел соловей, стучал в сени деревьев дятел. Арност заслушался сладостной речи природы и упустил момент, когда Ива бросилась в атаку.
Девушка замахнулась и яростно крикнула, Арност поспешно, потеряв равновесие, заблокировал удар. Ива наступила вновь, заметив несобранность оппонента. Она буйно, как голодный зверь, размахивала мечом, притом сохраняя грациозность и соблюдая технику боя, которой их с Арностом давным-давно обучил придворный рыцарь Радим, один из самых благородных и благочестивых людей, которых Ива и Арност знали. Девушка усваивала все налету, Арност тоже был весьма способным, но его никогда открытый бой сильно не интересовал. Участвовал в состязаниях он только с Ивой, и то лишь потому, что любил бросать ей вызов. Вечное соперничество всегда было двигателем их отношений, в хорошем смысле.
Друзья сражались, соприкасаясь деревянными лезвиями, стук разносился до сторожевых башен у городского забора. Но в конце концов девушка выбила меч из руки Арноста и залилась карикатурным злодейским смехом, распластав руки в стороны:
– Ха-ха-ха-ха! Вот тебе и конец, предатель!
– Да-да. Ты выиграла. – без толики обиды или радости произнес Арност.
– Ты был не собран, как всегда. Все о чем-то другом думаешь. – заметила Ива и отбросила меч.
– Просто устал. – пожал плечами молодой человек.
– Да неужели? Ты мне врешь или себе? Даже не знаю, что хуже, – Ива сощурилась и прикусила губу. – Лучше себе. Так видимо и есть.
– Я правда устал, но не от своей работы. А от всего этого. Не понимаю, что со мной не так.
– Твои амбиции всегда казались слишком огромными, чтобы ужиться с ними в одном пограничном городишке. Я думаю, если суждено, то судьба укажет тебе путь, а пока расслабься.
– Легко сказать, – хмурился Арност. – Учитывая ситуацию, я застрял с бесконечным притоком пациентов. Какая же невыносимая мука работать бок о бок с непревзойденными идиотами! Необразованные, неотесанные болваны.
– Мне кажется, ты утрируешь.
– Ива, с каждым днем все больше людей отправляются в могилы. Нам приходит все больше угроз и обвинений, горожане не знают, на кого выпустить свой гнев – пускают на лекарей. Генри позавчера избили у умывален за то, что он не смог сделать все возможное, чтобы спасти девочку от смерти. Пусть мои коллеги и дураки, но они действительно стараются. Мы все, и Иржи, хоть его здоровье заметно ухудшилось. Столь огромный приток больных нейдет ему на пользу, в его-то возрасте.
– Думаю, тебе просто стоит развеяться. Когда в последний раз ты занимался чем-то, кроме работы? – спросила Ива.
– Вот, сейчас.
– Но даже сейчас ты говоришь о работе, думаешь о работе. Ты все еще работаешь в голове, а так не должно быть. – отчитывала девушка, покачивая выставленным указательным пальцем.
– Тогда я больше ничем не занимаюсь. – сухо ответил Арност и сел на траву.
– Арно-ост! – на поляну со стороны города выбежала маленькая девочка и протянула имя лекаря, как смогла сильнее.
Молодой человек поднялся и вытянул, словно лебедь, шею:
– Что такое, Мила?!
– Там собрание! Из лекарей выбирают добровольца! – откликнулась девочка.
– Добровольца куда?!
– Не знаю, но вроде на поиски чего-то!
В глазах Арноста зажегся огонек, он сделал глубокий вдох и, позабыв попрощаться с Ивой, помчался в Исанберг. Вспомнив про подругу, он поспешно обернулся и махнул рукой:
– Увидимся, мне… нужно…
– Знаю, – понимающе кивнула Ива и бросилась вдогонку. – Я с тобой.
У церкви святой Анны возникло столпотворение. Группа юных аптекарей, кучка солдат в доспехах, служители церкви и военный советник Радим. Народ что-то бурно обсуждал, спорил о чем-то, согласия между ними не было.
– Я не думаю, что мы можем вот так просто бросить все и оставить этих людей на произвол судьбы. – протестовал лекарь Висцлав, скрестив руки на груди.
– Вы и не оставите, пойдет только один из вас и двое солдат из числа городской стражи. – разъяснял Радим.
– Зачем вам вообще лекарь? Почему нельзя взять какого-нибудь знатока местности, отправить его бороздить округу одного, даже без защиты. Кто его тронет? – вопрошал лекарь Генри.
– Да кто угодно. Мы не в Эдеме живем, неужели не ясно? Лекарь необходим для того, чтобы опознать искомый цветок и, чтобы оказать помощь своей защите в случае надобности. А еще, чтобы войти в доверие к монахам по нахождению монастыря. – сказал Радим.
– А если этого не выйдет, то можно будет проникнуть и разузнать рецепт, чтобы лекарь прочитал его и запомнил, у вас, врачевателей, память всяко лучше нацелена на всякие эти травы-приправы. – встрял один из солдат с пышной бородой.
– Может и так, – обессилено пожал плечами Радим. Сил спорить у него уже не было. – Принимайте решение, выбор за вами.
– Это слишком опасно… – начал распинаться аптекарь Иржи, почесывая седую щетину.
– Я могу пойти! – через железную калитку к церковному садику пробежал Арност с облепившими лоб взмокшими рыжими локонами. Следом подоспела Ива.
Радим смерил юношу взглядом, неодобрительно замотал головой и цокнул:
– Ты ведь прослушал всю информацию, на что ты соглашаешься?
– На шанс… помочь городскому управителю, – растерянно оправдался Арност и пожал плечами. – Я слышал про монастырь. Нужно найти его? Я согласен.
– Арност! Ты ведь не можешь, у тебя слишком много обязанностей. – оторопел Иржи, хлопая ресницами от недоумения.
– Тут никто из вас не готов решиться. Придется мне. Отправиться и найти монастырь. Проще простого. – ответил Арност.
– Не просто монастырь, – вновь покачал головой Радим. – Орлинский монастырь, его несть ни на одной карте, только я знаю, с чего начинается след для поисков.
– Так, а зачем нужно искать монастырь? – решил уточнить Арност.
Коллеги Арноста, стоящие рядом, неодобрительно покосились на него и даже несколько посторонились, начав шептаться.
Поняв, что от назойливого юнца уже не отвязаться, Радим стал объяснять повторно:
– Нужен рецепт или достаточное количество проб особого снадобья из цветка павлинника, который растет где-то вблизи искомого монастыря.
От услышанного сердце в груди Арноста заколотилось с новой силой. Вот оно! Звучало интригующе. Если у него получится отыскать таинственный монастырь, то это станет настоящим подвигом. Арносту будет о чем рассказать потомкам и современникам, будет о чем написать, если вдруг шанс стать поэтом все же однажды выпадет. Ох-ох, если он вернется из путешествия, то точно выделит для написания книги время (может, даже для целой эпопеи). Наверняка эти мысли прозвучали бы глупо и наивно, произнеся он их вслух, но эта искорка грела душу, пока таилась в голове. Арност весь засиял от счастья, а ведь он только вкусил возможность, даже не отправился в путь. Что ждет его на самом деле? Да хоть что-угодно – не важно! Ветер перемен задул в его сторону, ветер свободы!
– Я сочту за честь отыскать монастырь и вернуться в Исанберг с сим целебным зельем. – довольно процедил Арност и вздохнул полной грудью.
Стать героем для местных? Завидная судьба. Нет, теперь Арност уже ни за что не отступится, что бы не сказал Иржи и прочие. Будет больше прока отыскать универсальное лекарство для всех, нежели толкаться на месте, ожидая переполнения кладбищ или гневных кулаков от недовольных родственников погибших в муках пациентов. Так или иначе, Арноста ждал серьезный разговор за кулисами этого собрания. Но он был готов. У него было, что сказать.
– Что ж, если вы придете к соглашению, то сообщите мне. Если Арност или кто-нибудь другой отправится, то я приставлю двух решившихся на поход солдат. Вилема и Альберта, – сообщил Радим. – Поторопитесь с решением, ибо завтра на рассвете избранники должны покинуть Исанберг.
Арност глянул на Вилема, обросшего бородой. Удивительно, но юный лекарь помнил его и его брата. Они были чрезвычайно похожи. Близнецы, кажется, так называли подобных им людей. Было это четыре года назад, Арност уже подзабыл внешность братьев и их сестры, но ежедневно вспоминал лицо их умирающей в страданьях матери.
Когда солнце спустилось ближе к кончикам остроконечных башен Высокого замка Арност и Ива спорили у порога аптеки. Вечерние лучи солнца просачивались в переулочки, падали на грустные стены домов, проникали в окна, окрашивали лица пешеходов. Задул пробирающий сквозь одежду ветер, закрутил прилегшие наземь рыжие листья и старые смятые листовки.
– Ты ведь сама сказала, что судьба укажет путь! – эхом по улицам пронесся возмущенный тон Арноста.
– Я не это имела ввиду, – бессильно отвечала Ива, у нее не было желания ни повышать голос, ни огрызаться. – Это слишком опасно, Иржи прав. Тебе не следует решаться на это.
– Уже все решено, – ответил Арност. – Вы не сможете меня переубедить, никак. Что бы не сказали.
– Вот как, – прошептала Ива и охра ее глаз посерела, поблекла, обнищала на тона. – Тогда удачи тебе.
Она развернулась и неспешно вышла со двора на дорогу, где быстро пропала из виду. Арност окаменел и будто бы прилип к месту, где стоял. На языке крутилось столько слов, но они все срывались, как ловкие и непокорные карпы с крючка. Глаза остекленели и силы совсем иссякли, хотя только минуту назад внутри разгорался настоящий вулкан.
На крыльцо аптеки вышел наставник Иржи, изнутри сразу понесло адамовым корнем, березовой настойкой, суспензиями, пчелиным медом и спиртом. Сам Иржи пропах всем этим с ног до головы, и сколько бы не пытался посещать купальни – ему уже не отмыться.
– Вижу, ты настолько тверд в своем решении, что осмелился обидеть Иву. Вряд ли кому-то когда-либо удавалось это сделать.
Иржи говорил спокойно, без агрессии или неодобрения. Арност ничего не ответил, поник головой и грудь его перестала надуваться и сдуваться. Теперь юный лекарь действительно походил на статую, чей автор создавал ее в страданиях и муках совести.
– Я вижу, что ты веришь в свои слова. Надеюсь, что ты прав. Всем тогда и вправду будет лучше, если загадочное зелье будет найдено. Сам знаешь, я не особо верю в слухи или что-то, чего не могу увидеть собственными глазами, но я верю тебе, и я верю в тебя. Я вижу, что тебя мало кто поддерживает в твоем решении. Вернее, никто. Я хочу, чтобы ты знал – какой бы ты путь не избрал, важно быть верным себе. Я всю жизнь держал тебя на коротком поводке, как подстраховку. Наверное, я ошибался, докажи это. Тебе выпал шанс.
Арност ничего не ответил, но еле заметно кивнул. Иржи тяжко вздохнул и зашел обратно в аптеку.
Глава VI
«Минуя нас, судьба вершит дела».
Петроний Арбитр Гай
До этого с вершины холма Исанберг казался спокойным, уютным, но в этот день он показался Арносту чужим, словно не было всех этих лет, словно он вырос где-то за горизонтом, куда теперь лежал его путь. Он был готов покинуть город, но прежде это казалось несбыточной мечтой, позолоченной, яркой, а теперь – жгучей и пугающей.
Арност стоял у ворот замка, ждал прихода Радима и двух солдат – Вилема и Альберта.
Интересно, как там Ива? Она была зла, имела на это право. Но Арност убеждал себя в том, что он не мог отступить, если бы он был действительно дорог Иве, то она бы его поддержала. Арност был уверен, что это все ее эгоизм и слепая злоба. Он заново прокручивал в голове последний разговор с ней, размышлял, как еще можно было завершить беседу. Он бы поставил ее на место, нашел бы аргументы получше.
Но отчего-то сердце постукивало, иногда выбивалось из ритма. Наставник Иржи говорил, что такое бывало при испуге, после физической нагрузке или…
Арност бросил взгляд на небо. Не смотря на свежий воздух он ощутил приступ удушья, лекарь расстегнул несколько верхних пуговиц рубахи.
Цоканье копыт. Вот и долгожданные попутчики, сопровождаемые Радимом. Верхом на скакунах они остановились неподалеку лекаря, и Радим махнул тому рукой.
– А вот и вы! – Арност отбросил гнусные мысли и улыбчиво подбежал к соратникам.
– Я рассказал Вилему, как добраться до деревни. Там вы найдете монаха, что служил с моим отцом, он должен быть в добром здравии, возрастом около тридцати, с крупной родинкой над верхней губой. И еще, – Радим взял молодого человека под руку и отвел в сторону. – Оговорюсь, что не одобряю твоего решения, но уважаю его. И твой учитель уважает, хоть и тоже надеется, что ты одумаешься. Будь осторожен, в последние годы дороги стали безопаснее, но беда приходит неожиданно и никогда не приходит одна. Возьми это.
Военный советник протянул Арносту свой любимый меч с позолоченной рукоятью и выгравированными птицами на крестовине. Советник печально улыбнулся и смиренно выдохнул:
– Он твой. Вверяю его.
– Я не могу принять его, вы всю жизнь проходили, не расставаясь с ним. – оторопел Арност и отшагнул подальше.
– Нет, послушай, – Радим схватил молодого человека за плечо и силой уложил его руки на футляр. – Он верой и правдой служил мне все эти годы, никогда не подводил. Я хочу, чтобы ты позволил этому мечу помочь. Это ведь не просто железяка, он пропитан кровью врагов, наделен жаждой битвы и силой. Особая закалка, после которой сталь крепчает и легчает. Меч лучше слушается хозяина, устанавливает с ним связь и исполнит любой приказ на совесть.
Арност осмотрел мастерски сделанное оружие, провел по ножнам рукой от острия до крестовины и двумя пальцами нежно коснулся эфеса, где поблескивала надпись.
– Что она означает?
– «Воин». Это французский.
– Я верну его вам. – пообещал Арност и приложил меч к груди.
– Главное – вернись сам, – улыбнулся рыцарь. – И желательно с моим конем.
Радим подвел Шарлея за сбрую и по-дружески похлопал по толстой шкуре.
– Зачем вы это делаете? – удивился Арност, приблизился к красивой, вычесанной мышастой лошади с белым пятнышком на лбу и взглянул в ее умные, понимающие глаза. Конь тихо фыркнул и покачал головой, подергивая ушками. Кажется, он был совсем не против.
– У меня сына нет, да и вряд ли уже будет, буду честен. Мы с женой уже ни на что не надеемся, коль богу всемогущему так было угодно, то пускай. – Радим положил тяжелую руку на плечо худенькому Арносту и сжал покрепче.
– Я клянусь защищать ваше наследие до возвращения в Исанберг. – кивнул Арност.
– Нет, пусть оно тебя сбережет. Было бы у нас больше времени – отточил бы твои навыки. Небось уже совсем все позабыл, – не сумев сдержать эмоции, искренне улыбнулся Радим и его глаза намокли. – Ты парень крепкий, все выдержишь.
– Пообещайте мне кое-что взамен, – внезапно выпрыснул молодой лекарь. – Приглядите за Иржи и Ивой. Я не смогу спать, если все время буду переживать за них. Только не говорите, что это я попросил.
– Конечно, сынок, – Радим обнял Арноста, похлопал ему по спине и отстранился, выпрямившись и собравшись духом. – В путь. Не смею вас задерживать. Давайте.
Арност быстро вскочил на коня, держался он уверенно, Радим даже почувствовал гордость и чуть не хлопнул в ладоши, но вовремя вернул себе былую сдержанность.
– До встречи, сэр. – отдал честь Альберт.
Вилем почтительно кивнул на прощание.
– Пусть бог проложит вам путь, Альберт, Вилем. Пусть ваши мечи всегда будут наготове. Поняли меня? Надеюсь на вас, ребята.
Всадники спустились с холма в город, неспешно скача по дороге прямиком к южному выходу. Вилем и Альберт держались прямо, как подобало благородным воинам. Следом держался Арност во невзрачном врачебном балахоне и черном плаще-накидке с капюшоном. На поясе лязгал меч, спящий, ждущий своего часа, который, как надеялся Арност, не наступит.
Юный лекарь бегал взглядом по лицам пешеходов, снующих с корзинами, телегами, коромыслами и мешками. Но никто из встречных не удовлетворил его поисков. Арност сгорбился и утопил лицо поглубже в тени капюшона. Когда всадники пересекли границу города в виде кривого-косого деревянного забора, то Арност ненадолго остановился, оглянувшись.
Ни души. Этого хватило, чтобы наказать скакуну догнать двух солдат, ушедших вперед.
Солнце скрылось. Весь пейзаж поблек, поля стали невзрачными, водная гладь на вид похолодела, прижухли птицы, пропал даже вечно разгуливающий по просторам ветер. Время будто остановилось, лишь трое путников рысцой держались ухабистого большака.
После предместья начались пахотные раздолья, неподвижные от безветрия мельницы, частые фермерские и пастушьи земли.
Углубившись в собственные мысли, Арност перепугался ржанию Шарлея, когда в опасной близости к его копытам оказалась бедная овечка, отбившаяся от отары. Пастух звучно свистнул и парнокопытное послушно умчалось с пути, беззаботно пища.
Чем дальше путники уходили от земель Исанберга, тем ниже становились холмы. За спинами всадников поток облаков оттенял высокие вершины далеких гор, у подножия которых расположились Гаупен, Варважов и Аусига. Все чаще встречались реки, березовые рощицы и крохотные пруды с камышами и рогозами, откуда даже у дороги слышалось недовольное кваканье и стрекотание.
Ближе к вечеру стала насаждать мошкара. Скакуны хвостами отгоняли жужжащие облака. До наступления темноты нужно было отдалиться от болотистых местностей, чтобы не пришлось до утра отбиваться от нескончаемого множества кровососов.
Когда небо совсем почернело, Альберт предложил остановиться на ночлег. Вилем приметил замечательную рытвину меж корней каштанов, достаточно широкую и углубленную, чтобы разбить лагерь.
Арност занимался разведением костра, а его защитники сооружали палатки, как их тому учили на службе.
– Ночь будет не из теплых. Дальше не лучше – начинаются заморозки. Вот-вот, да и снег пойдет, месяца не пройдет. – заметил Альберт, усаживаясь у костра, чтобы согреться. Он вытянул трясущиеся руки и запыхтел паром изо рта, как печь дымом.
– Чертовы комары. – ругнулся Вилем, хлопнув себя по шее и осмотрев ладонь.
– Разотрите это. – Арност протянул два мешочка с ягодами с нежно-миндальным запахом.
– Что это такое? – решил уточнить Вилем, встряхнув мешочек, будто там были краденые деньги.
Потрескивали сухие бревна костра, искорки разлетались, как светлячки, и опадали, как звезды.
– Бузина. Запах отпугнет гнус. – ответил Арност и последовал своему же совету.
– А я слышал, что этих уродов отпугивает еще кое-что. – хитро заулыбался Вилем, оторвав широкую траву и свернув ее в трубочку.
Солдат поднес траву к пылающему пламеню, подпалив конец закрутки, затем поднес к губам и затянулся. Вилем немного прокашлялся, но заметно повеселел.
– Другое дело.
– Ну ты даешь, в нашем городке и без того зараза свирепствует, ты уверен, что это не спровоцирует ее? – осторожно спросил Альберт.
– Да не, я так уже сотню раз делал. Как видишь – живой-здоровый. – ответил Вилем и поперхнулся.
– Слушай, я ведь раньше с тобой ни в карауле не стоял, ни на задания никакие не выходил, – задумался Альберт. – Ты недавно на службе?
– Не сказал бы… Я… ну… После ухода матери, царство ей небесное, четыре года назад, сразу на службу отправился, – неуверенно ответил Вилем и почесал затылок. – Доктор наш как раз пытался помочь, но, видимо, судьбу не изменить.
– Мне жаль. Четыре года большой срок, странно, что не пересекались. – хмыкнул Альберт и шмыгнул носом.
Арност тем временем достал из переметного сума лошади книгу и принялся читать.
– Я часто отлучался в пригород, в основном там был задействован, на посту стоял у старой мельницы. – уже более уверенно пояснил Вилем.
– Да уж, наверное, там с жалованием не слишком хорошо… – начал Альберт.
– Ну да…
– Повезло, что нас выбрали, получим заслуженную премию.
– Премия? Это еще и оплачивается? – Вилем заметно расправил плечи и приосанился. В его глазах появился азарт.
– Денежное вознаграждение, еще бы. Никто бы не согласился идти задаром. – рассмеялся Альберт и отпил воды из баклаги.
– Конечно, незачем, – пожал плечами Вилем и погрустнел. – Эй, Пифагор, чего читаешь?
– Пифагор? – Арност приподнял бровь и отвлекся от рукописи.
– Да, ты что, не знаешь его? Эх, а еще врачевателем зовешься. Это же древнегреческий врач!
– Пифагор философ и математик. Быть может, ты имел ввиду Гиппократа, – сухо ответил Арност и захлопнул книгу. – Я лучше в палатку, завтра рано вставать, не хотелось бы терять лишнее время на пробуждение.
– Верно! Утро вечера мудренее. – поддакивал Вилем, сфабриковано улыбнувшись.
– Говорят, этот парень самый смышленый в Ржебличке. – решил разредить обстановку Альберт.
– Слушай, знаешь какую-нибудь интересную историю? Что-то спать пока совсем не хочется. – поспешил сменить тему Вилем, сделал еще одну затяжку и кинул скрученную траву в костер.
– О, еще бы. Моя дочь любит всяческие истории, поэтому мы либо расспрашивали у странствующих купцов, либо сами придумывали. – ответил Альберт и коснулся кольца на золотой цепке, свисающей с шеи поверх стеганки. По лицу скользнула печаль, обстановка сделалась на миг горькой и недружелюбной.
– Давай какую-будь собственного производства. – с любопытством попросил Вилем, будто бы не заметив перемены в настроении товарища.
– Тогда расскажу мою любимую. Я рассказывал ее Марии уже десятки раз, ей все не надоедает. Как и мне. Было дело в королевском замке одного очень далекого государства с могучими воинами и честными патрициями. Король был безумно влюблен в свою королеву, а еще сильнее в их дитя. Однажды холодной зимней ночью ребенок сильно плакал, и мать вышла проведать его. Дитятко сказало, что увидело кошмар. Был он настолько реальным и пугающим, что ребенок не желал более спать в эту ночь, не желал сомкнуть ни глаза под той жуткой полной луной. Мама еле успокоила дитя, укачала его и отправилась к своему любимому королю. Но так до него и не дошла. Королеву похитили, украли прямо из-под носа у лучших воинов всего мира. Король наказал всем найти улики – и воины нашли кусок ткани с платья королевы и клочок меха. Король тут же узнал вторую улику – мех с плаща известного злодея, что неровно дышал к королеве и всегда желал, чтобы она была только его. В ту ночь король послал всех своих подданных в погоню за мерзавцем. Всех до единого. В замке остались лишь слуги и дитя, что вновь ворочалось во сне. Король ждал час, ждал два, но никаких вестей от солдат и рыцарей не доходило. Он стал волноваться, что злодей покинет его владения быстрее, чем его перехватят. Но волноваться ему стоило совсем о другом. Воспользовавшись моментом, на замок напали враги монарха – черные рыцари. Они быстро захватили замок, перерезали всех подданных и добрались до спальни ребенка, где сидел король. Вперед черных рыцарей вышел мужчина с длинной бородой и произнес: «Я позволю тебе умереть быстро, если сдашься, тогда и твое дитя будет жить. А если окажешь сопротивление, то мой меч впервые окропит невинная кровь». Король, конечно же, подчинился. Через три часа вернулась вся королевская армия и силой вернула замок обратно, но король был мертв, а ребенок пропал. Королева не могла найти себе места – перерыла все свое королевство и соседние, но свое единственное дитя так и не отыскала, затем как-то раз набрала себе горячую ванну, как обычно, и занырнула. Служанки похоронили ее рядом с могилой короля, а королевство сперва обнищало, а потом и вовсе развалилось на десятки независимых территорий, которые быстро захватили жадные соседи, с которыми король и королева раньше дружили. Конец.
– Жуткие истории нравятся твоей дочурке. Нам с братом и сестрой в детстве рассказывали про хитрых лисиц и быстрых зайцев, что от них убегают.
– Это проза, поэзия, – задумался Альберт почесывая кудрявые бакенбарды. – Дети не сопоставляют реальную жестокость с той, что слышат в рассказах. Когда ребятишки дерутся во дворах на деревянных мечах, то вряд ли действительно желают друг другу пустить кровь или причинить вред. Для них это просто красивая обертка до тех пор, пока они не подрастут. Да ведь и даже тогда не все осознают действительность. Нам в этом плане повезло. Ты ведь бывал в боях?
– Я… ну…
– За четыре года наверняка многое приключилось.
– Слушай, я не хочу об этом говорить, тем более уже поздно. – отнекивался Вилем.
– Твоя правда, – Альберт сплюнул, накинул на плечи меховой плащ, зашнуровав на шее, и встал на ноги. – Пойду я тоже посплю. Подежуришь до полуночи? Дальше я, а часикам к шести будем все на ногах.
– Так и быть. – согласился Вилем.
Когда все уснули Вилему на лицо пал кремовый луч, тянущийся от луны, как кружевной льняной платок. Легкий полупрозрачный обволакивающий свет.
Вилем вышел из-под сени дерева, чтобы поглядеть на небосвод – рваные облака периодически прятали луну, похожую на круглый снаряд. Местность темнела, и светлела время от времени. Очертания дальних лесов, холмиков и рек то появлялись, то исчезали. Постоянно было лишь щелканье кузнечиков да сверчков в зарослях, на пару с ними тихонько посвистывал соловей (хотя обычно они прекращали свои ночные бравады ближе к концу лета).