Мастер Путин и Америка

Любопытно, что Бжезинский ведёт речь о расширенном мировом порядке, видимо, подразумевая, что есть ещё более узкий мировой порядок, где всем распоряжаются только США. Можно предположить, что либо политологи между собой не договорились, либо за семнадцать лет ситуация в мире так изменилась, что необходимость дифференциации мирового порядка сама собой отпала.

К этой теме Бжезинский обратился вновь в 2005 году, когда была опубликована его книга «The Choice: Global Domination or Global Leadership» (Выбор: глобальное господство или глобальное лидерство). Уже из названия следует, что автор рассматривает два варианта мироустройства: господство, основанное на силе, и лидерство, основанное на согласии. Бжезинский выбирает лидерство, но лишь при том условии, что лидерство принадлежит Соединённым Штатам. Согласно его мнению, только США такая роль по силам, только они способны удержать мир от всепроникающего хаоса.

Конечно, США в экономическом и военном плане самая сильная страна, кто бы сомневался. Но вот представьте себе школьный класс – кто должен быть в нём неформальным лидером? Довольно часто так бывает, что всем заправляет самый физически сильный мальчик, а ещё лучше, если он к тому же из весьма состоятельной семьи. Но это уже похоже на господство, гегемонию, а вовсе не на лидерство. Куда логичнее, если лидером станет самый умный, и к счастью, так тоже иногда бывает. А если лидер прислушивается к мнению других учеников и не навязывает своей воли – это просто идеальный случай. Но всё же лучше, если в классе есть несколько лидеров, в чём-то дополняющих друг друга, а не конфликтующих.

Если приведённая аналогия не нравится, давайте посмотрим, как устроена крупная акционерная компания. Несомненное преимущество в принятии решений имеет обладатель самого крупного пакета акций, однако в совет директоров избирают людей по другому принципу – здесь основным критерием является интеллектуальный уровень и способность управлять людьми и производством, хотя крупные акционеры стараются протолкнуть туда своих людей. Но можно ли наш мир рассматривать как акционерную компанию? Даже если это допустить, то лидерство должно принадлежать не самому богатому, а самому умному, чуткому к мнению других партнёров. Конечно, к государствам такая терминология вряд ли применима, однако о людях, так же как о странах, судят по делам. И если основываться на таких критериях, то претензии США на лидерство вызывают немалые сомнения. Давайте припомним слова Элен Блан – даже заклятые враги Путина признают, что в политике «он умеет всё то, на что в Европе и в целом на Западе сейчас неспособны». Однако лидерство Путина, лидерство России в мировой политике для стран Запада совершенно неприемлемо, да и самой России это ни к чему. Если же выбирать другого лидера, то, как следует из приведённых здесь высказываний американских и европейских политологов, Путин всё равно его переиграет. Вам это надо? Поэтому единственный вариант – не назначать безусловного лидера, а искать логически обоснованные решения мировых проблем совместными усилиями, на основе согласия, с учётом разных точек зрения.

Тут будет вполне уместно привести риторический вопрос, который журналист Патрик Смит задал своим читателям в американском интернет-издании Salon:

«Насколько способнее, равноправнее будет человеческое сообщество, если станет решать свои проблемы, пользуясь мудростью не одной цивилизации, которой удалось в силу исторических обстоятельств модернизироваться в материальной сфере раньше других, но умом, воображением и прозорливостью многих?»

Пытался сказать своё слово о миропорядке и Николай Злобин, президент Центра глобальных интересов в Вашингтоне (Center on Global Interests). Вот что он записал в своём блоге 1 апреля 2014 года:

«Конечно, справедливости ради надо сказать, что Россия, как страна относительно слабая в экономическом плане и непривлекательная как политическая модель, не обладает таким количеством рычагов влияния на глобальные процессы, как США, Китай или Европейский союз. Принять китайский вариант нового миропорядка Россия, естественно, не может, а действовать как Запад она просто не в состоянии… Глобальная политика – такая же конкурентная и эгоистическая среда, как, скажем, любой колхозный рынок или офис, где самая жёсткая конкуренция идёт между своими, а не с противниками. Условно говоря, торговцы яблоками не конкурируют с продавцами мяса. Они конкурируют с другими торговцами яблоками».

Что такое китайский миропорядок, политолог не счёл возможным разъяснить – видимо, сам этого не знает. А вот по поводу конкуренции на рынке можно с политологом поспорить. У Злобина явно искажённое представление о колхозном рынке – видимо, отоваривается в супермаркетах. На самом деле, конкуренция на рынке не ограничивается борьбой за покупателя с помощью снижения цен или навязчивой рекламы. Основная борьба ведётся там за место – тот, кто оказался в глубине торгового зала, практически обречён влачить жалкое существование, поскольку покупатель обычно ленится туда идти. Поэтому торговцы мясом могут и торговцев яблоками потеснить, хотя бы на том основании, что говядина – скоропортящийся товар и куда более важный для полноценного питания. Примерно та же ситуация и в политике. Сильные государства всеми доступными средствами стараются отодвинуть малые страны на задний двор. Для этого существует G7, G20, и даже Европейский союз вполне приспособлен для того, чтобы в случае чего поставить эти страны на законное их место. Примером могут служить перипетии со строительством газопровода «Южный поток», когда власти некоторых государств по нескольку раз в течение года меняли своё отношение к этому проекту.

И снова запись из блога Николая Злобина:

«Россия и Запад по-разному, но строят сегодня один миропорядок, хотя не хотят в этом прямо признаться. Они ищут разницу во внутренних ценностях друг друга и на их основе пытаются установить новые правила взаимной конфронтации, напоминающие привычную обеим сторонам «холодную войну». Но не двух идеологий, как раньше, а двух моральных кодексов».

При всём желании и с этим трудно согласиться. Видимо, американец Злобин не прислушивается к мнению тамошних политиков. Как следует из заявлений цитируемых в этой книге Генри Киссинджера, Джона Маккейна и Дика Чейни, США являются мировым лидером и поэтому могут устанавливать мировой порядок. О моральном кодексе в этих заявлениях нет ни слова.

Тут будет уместно привести отрывок из выступления Владимира Путина на Валдае в октябре 2014 года, посвящённый лидерству США в поддержании порядка в нашем мире:

«По своей сути однополярный мир – это апология диктатуры, и над людьми, и над странами… Однополярный мир оказался некомфортным, неподъёмным и сложно управляемым для самого так называемого самоназначенного лидера. Отсюда сегодняшние попытки – уже на новом историческом этапе – воссоздать некое подобие квазидвухполярной системы как удобную модель воспроизводства американского лидерства».

Вероятно, под квазидвухполярностью понимается невмешательство США в китайские дела, однако причина здесь только в экономике – Китай в 2013 году стал мировым лидером по объёму внешней торговли, к тому же эта страна является самым крупным держателем американского долга. Но речь здесь не о Китае, а о претензиях США на лидерство. Вот мнение Путина на сей счёт:

«Создалось впечатление, что так называемые победители в холодной войне решили дожать ситуацию, перекроить весь мир исключительно под себя, под свои интересы. И если сложившаяся система международных отношений, международного права, система сдержек и противовесов мешала, то её тут же объявляли никчёмной, устаревшей, подлежащей немедленному сносу… Так ведут себя нувориши, на которых вдруг свалилось огромное богатство: мировое лидерство. И вместо того, чтобы им грамотно, аккуратно распорядиться, в том числе, и в свою пользу, просто наломали дров».

Однако не всё так безнадёжно, считает Путин:

«Но мы смогли выработать правила взаимодействия после Второй мировой войны. Смогли договориться и в 70-е годы в Хельсинки. Наша общая обязанность – решить эту фундаментальную задачу сегодня, на новом этапе развития».

Вообще-то, лидерство – это довольно лукавое слово. Вроде бы лидер – это не начальник, не командир, но попробуй ослушаться его и тогда хлопот не оберёшься. В январе 2014 года сенаторы США Джон Маккейн и Бен Кардин внесли на рассмотрение Конгресса США законопроект, который распространял действие так называемого закона Магнитского на весь мир. Сенатор Кардин в связи с этим заявил:

«США должны поддерживать своё глобальное лидерство в борьбе против коррупции и нарушений прав человека, где бы они ни происходили».

Кто будет устанавливать факт коррупции или нарушения прав – это предельно ясно. Не суд, не Совет Безопасности ООН – зачем, если есть глобальный лидер, ему и карты в руки. Он даже не должен спрашивать мнения руководства государств, на территории которых он собирается бороться с коррупцией и нарушением чьих-то прав. А потому что у вашингтоских политиков есть великая цель, которая и оправдывает средства – не допустить, чтобы Россия влияла на события в мире, разрушая планы США.

Глава 3. Умиротворение по-русски

В октябре 1939 года Уинстон Черчилль, будущий премьер-министр Великобритании, на вопрос о возможных действиях России в связи с началом мировой войны, произнёс в эфире BBC следующие слова:

«I cannot forecast to you the action of Russia. It is a riddle wrapped in a mystery inside an enigma: but perhaps there is a key. That key is Russian national interest». (Я не могу предсказать вам действия России. Это загадка, завёрнутая в тайну внутри другой загадки: но, возможно, есть ключ. Этим ключом является национальный интерес России).

Несомненно, что власти США так и не сумели разгадать эту тайну, поэтому вполне логично, что их ненависть к России растёт не по дням, а по часам, с каждым успехом России в решение слоэных политичесих проблем как на территории страны, так и за её пределами. В этой главе попробуем разобраться, как России удавалось погасить вооружённые конфликты внутри страны и на сопряжённых территориях. Начнём с Чечни – возможно, опыт чеченской войны подскажет выход из той ситуации, которая сложилась на Украине после государственного переворота 2014 года.

События в Восточной Европе и Прибалтике, глубокий кризис в экономике Советского Союза и слабость руководства КПСС – всё это стало причиной появления сепаратистских настроений среди элиты некоторых национальных образований, входивших в состав СССР. Местные «удельные князья» хотели самостоятельно править своими землями, а народ надеялся, что независимость от Москвы обеспечит процветание. В Чечне многие помнили депортацию чеченцев и ингушей в марте 1944 года, поэтому провозглашение её независимости в июне 1991 года большая часть коренного населения встречала с радостью.

В октябре 1991 года в республике под контролем сепаратистов прошли выборы, на которых президентом был избран генерал Джохар Дудаев. В условиях экономического кризиса и начинавшегося распада СССР руководство КПСС не решилось противостоять сепаратистам. Вскоре начался вывод воинских подразделений из Чечни, по завершении которого на её территории осталась значительная часть военной техники и склады с оружием и боеприпасами.

Очень быстро Чечня, по существу, превратилась в бандитское государство, где процветали разбой, нападения на проходящие поезда, похищение людей с целью выкупа или для продажи в рабство. Особым промыслом стало изготовление фальшивых авизо, по которым было получено более 4 триллионов рублей в российских банках – столь большая цифра объясняется девальвацией рубля. Как ни странно, Москва продолжала перечислять деньги в Чечню, в частности, на выплату пенсий её жителям. Кроме того, в бюджет непризнанной республики поступали доходы от продажи её нефти за границу. Однако чеченским лидерам и этого казалось мало – с целью наживы за годы существования режима было убито около двадцати тысяч граждан некоренной национальности, присвоено их имущество и квартиры, но ещё больше людей были превращены в рабов. Рано или поздно эта вакханалия беззакония должна была закончиться.

Вот как описывал тогдашние события американский журналист Пол Хлебников в книге «Крёстный отец Кремля»:

«Чеченские организованные преступные группировки в Москве и других российских городах поддерживали филиалы на земле своих предков. Чечня стала ключевой точкой транзита в российской наркоторговле, и действовавшие в Москве гангстеры переводили большую часть своих прибылей на родину. Те же самые российские чиновники и офицеры сил безопасности, которые опекали чеченские ОПГ в Москве, опекали и чеченское правительство, позволяя наживать миллионы на тоннах российской нефти, которая доставалась даром или почти даром».

Первая попытка восстановления конституционного порядка в Чечне была предпринята в декабре 1994 года. К апрелю следующего года российскими войсками ценой больших потерь была освобождена от сепаратистов почти вся равнинная территория Чечни. Но после июньского теракта в Будённовске Россия была вынуждена пойти на переговоры. В результате конфликтующие стороны подписали соглашение, объявлявшее на неопределённый срок мораторий на боевые действия, который впоследствии нарушался обеими сторонами. После ликвидации Дудаева появилась надежда на заключение нового соглашения с правительством Чечни – предполагалось разоружение отрядов сепаратистов, вывод российских войск и проведение свободных выборов. Однако чеченская сторона не спешила разоружаться, и после российского ультиматума военные действия возобновились с новой силой.

В августе 1996 года чеченские отряды провели удачную операцию и захватили Грозный. Считая бессмысленным продолжение войны, в которой армия понесла большие потери, российские власти вынуждены были пойти на подписание Хасавюртовских соглашений и вывод российских войск. Чечня вновь стала де-факто независимой, однако так и не была признана ни одной страной мира.

В последующие годы Россия предприняла меры для борьбы с чеченскими преступными группировками, активно финансировавшими боевиков в Чечне. В марте 1999 года была введена экономическая блокада Чечни, которая привела к тому, что денежный поток из России стал иссякать. В этих условиях один из лидеров чеченских боевиков решился на авантюру – предпринял нападение на Дагестан. Ядро группировки боевиков составляли иностранные наёмники и бойцы «Исламской международной миротворческой бригады», связанной с «Аль-Каидой». Тогдашнее руководство Чечни на словах осудило эту акцию, однако никаких реальных действий не предпринимало. Понятно, что российские власти сделали из этого соответствующие выводы. В течение месяца был ликвидирован прорыв боевиков на территорию Дагестана, а затем войска приступили к освобождению Чечни. Активная фаза боёв завершилась уже в следующем году, но режим контртеррористической операции был отменён только в 2009 году.

Успех российского правительства в восстановлении порядка на территории Чечни стал возможным благодаря тому, что были найдены более совершенные методы ведения военных действий, а воинские подразделения армии и ФСБ за время двух чеченских войн приобрели ценный боевой опыт. Однако решающим обстоятельством, которое привело к миру, стало привлечение к руководству республикой Ахмата Кадырова, недавнего муфтия Чечни и участника боевых действий против российских войск. Казалось бы, странное решение, но именно оно позволило постепенно остановить кровопролитие. Кадырову удалось убедить многих из своих бывших соратников-боевиков перейти на сторону новой власти – по сути, это означало их амнистию. Что удивительно, многие из боевиков вскоре вошли в подразделения, которые обеспечивали поддержание правопорядка в Чечне и участвовали в ликвидации оставшихся бандформирований. После гибели Ахмата Кадырова в 2004 году в результате террористического акта дело по восстановлению мира в Чечне продолжил его сын Рамзан Кадыров.

Процесс умиротворения занял более полутора десятков лет по нескольким причинам. Сыграли свою пагубную роль не только проблемы в руководстве России, но и отсутствие умения проводить такие военные операции. К этому добавились трудности с финансированием армии, что не позволяло обеспечить необходимый уровень подготовки войск.

Может возникнуть вопрос: зачем рассказывать о событиях, которые вроде бы давно утратили свою актуальность? Причина в том, что далеко не все политики сделали должные выводы из того, что произошло в Чечне. Трудно, почти невозможно сломить волю народа к сопротивлению внешней силе – такой была российская армия для жителей Чечни. Однако в Москве был найден единственно верный путь к миру – была сделана ставка на Ахмат-Хаджи Кадырова.

В Ираке и в Ливии несколько иная ситуация – в одной стране внешняя агрессия переросла в гражданскую войну, а в другой почти наоборот. Ни в том, ни в другом случае инициаторы установления порядка не нашли эффективных путей к умиротворению. Судя по всему, те же американские эксперты планировали и события на Украине – на это указывает неудача разработанной ими тактики, в частности, провал АТО, того самого плана «Б», на который уповал Пётр Порошенко.

Примером успешной операции по принуждению к миру могут служить действия России во время вооружённого конфликта Грузии и Южной Осетии в августе 2008 года. Исходной причиной противостояния между центральными властями и бывшей автономной республикой стали события конца 80-х годов, когда вслед за развалом социалистического лагеря обрели независимость прибалтийские республики, прежде входившие в состав СССР. В условиях начавшегося распада СССР национальные образования в составе Грузии получили шанс обрести бόльшую самостоятельность.

Политическая борьба за статус автономной республики переросла в вооружённые столкновения, в результате которых потери с осетинской стороны по итогам 1991 года составили около тысячи человек. Естественно, что после этого жители Южной Осетии высказались на референдуме за выход из состава Грузии и воссоединение с Северной Осетией. Вооружённое противостояние продолжалось и в 1992 году, а завершилось Дагомысским соглашением, согласно которому в зону конфликта для разъединения противоборствующих сторон были введены Смешанные силы по поддержанию мира в составе трёх батальонов – российского, грузинского и осетинского. Южная Осетия фактически стала независимым государством с собственной конституцией и государственной символикой. Понятно, что власти Грузии не могли с этим смириться, однако активных действий до поры до времени не предпринимали.

С приходом к власти Михаила Саакашвили, обещавшего восстановить территориальную целостность страны, вооружённые столкновения возобновились. Дело постепенно шло к войне. В 2007 году Саакашвили добился ликвидации российских баз в Грузии, оставшихся со времён СССР. В Южной Осетии остались только российские миротворцы. Тем временем шло перевооружение грузинской армии, на которое власти собирались в 2008 году потратить более 25% своего бюджета. Основным поставщиком бронетехники и артиллерии стала Украина.

В феврале 2008 года произошло знаменательное событие в истории послевоенной Европы, повлиявшее и на то, что позже произошло в Южной Осетии, – автономный край Сербии Косово и Метохия объявил о своей независимости. На следующий день его признали США и ряд других стран. Президент Путин так прокомментировал отделение Косово от Сербии:

«Прецедент Косово – это страшный прецедент … Те, кто делает это, они не просчитывают результатов того, что они делают. В конечном итоге это палка о двух концах, и вторая палка треснет их по башке когда-нибудь».

Однако вернёмся к событиям в Грузии. В течение 2008 года власти Южной Осетии и Грузии обвиняли друг друга в вооружённых провокациях, в несогласованном передвижении войск, но кроме локальных перестрелок никаких сколько-нибудь значимых столкновений не было. Однако в ночь на 8 августа грузинские войска неожиданно подвергли Цхинвал обстрелу из реактивных установок «Град», а затем начали штурм города с применением танков. Нападению подверглись и места дислокации российских миротворцев, в результате чего более десяти российских военнослужащих было убито, а несколько десятков солдат получили ранения. В ответ на действия грузинских войск, российская авиация утром 8 августа нанесла ракетно-бомбовый удар по военной базе в Гори и по аэродромам, где базировались самолёты грузинских ВВС. Вслед за этим началась переброска войск с территории России в Южную Осетию с целью проведения операции по принуждению Грузии к миру.

Через три дня российские войска перешли границы Абхазии и Южной Осетии и вторглись на грузинскую территорию. В результате продвижения колонн российской бронетехники был занят город Гори. Затем российские войска подошли к городу Сенаки, где размещалась крупная военная база. При этом грузинские вооружённые силы практически не оказывали сопротивления, покидая места дислокации по мере продвижения российских войск вглубь территории Грузии. А уже 12 августа президент Медведев принял решение о завершении операции по принуждению Грузии к миру, после чего совместно с президентом Франции Саркози был разработан план мирного урегулирования конфликта. Эта миротворческая операция стала чуть ли единственным случаем за последние годы, когда нарушившая мирное соглашение сторона была вынуждена признать своё поражение и согласиться на подписание мирного договора.

Есть нечто общее между обстановкой в Грузии накануне вторжения войск Саакашвили в Южную Осетию и тем, что происходило на Украине летом 2014 года. Отказ предоставить Донбассу автономию привёл к вооружённым столкновениям, затем на подавление восстания были направлены войска. В августе, после успешного контрнаступления ополченцев киевские власти вынуждены были подписать Минские соглашения о перемирии и взаимном отводе войск. Был принят закон о временном статусе той части Донбасса, которая находится под контролем ополченцев. Однако вплоть до начала зимы 2014 года на земле Донбасса мира не было – происходили локальные столкновения враждующих сторон, а украинская артиллерия по-прежнему обстреливала города.

Схожесть описанных событий в Грузии и на Украине в том, что в обоих случаях западные страны сделали ставку не на ту «лошадку» и не сумели предугадать ответных действий со стороны России. Но если в Грузии всё в итоге обернулось личным поражением политического авантюриста Саакашвили, то в Крыму и Донбассе поставлен под удар авторитет США и европейских стран, которые не могли себе позволить «роскошь» снова проиграть. Поэтому, сделав выводы из грузинского конфуза, они использовали экономические санкции для давления на Россию, которая поддерживает Донбасс. Расчёт был сделан на то, что русские, почуяв угрозу для своего кошелька, отдадут Крым и бросят на произвол судьбы Донбасс. Однако в этом расчёте не был учтён очень важный фактор: в России уже не тот лидер, который был в 1999 году.

А вот что писал британский журналист Шеймус Милн в конце августа 2008 года, анализируя последствия событий в Грузии:

«Ясно одно: однополярный момент Америки прошёл – и нового миропорядка, провозглашённого Бушем-отцом в последние дни жизни Советского Союза в 1991 году, более не существует. Позади те дни, когда одна держава могла подобно колоссу оседлать весь земной шар, навязывая свою волю на всех континентах и не имея иных противников, кроме народных движений за национальную независимость и изолированных «государств-изгоев»… Теперь, благодаря притоку нефтедолларов, Россия положила конец этой неустанной экспансии и продемонстрировала, что Соединённые Штаты не могут диктовать свою волю во всех уголках земного шара».

Сам не ведая того, журналист подсказал способ воздействия на Россию с тем, чтобы снизить её влияние на мировой арене. Эта идея была реализована через шесть лет, когда стараниями США и Саудовской Аравии приток нефтедолларов в Россию удалось значительно уменьшить. Кроме того, были введены экономические санкции против некоторых нефтяных компаний и созданы юридические препятствия для поставки российского газа по «Южному потоку».

Европе предстояло оценить убытки от противостояния с Россией и принять решение – либо продолжать жертвовать своими экономическими интересами ради сохранения унитарной Украины, либо признать, что украинские националисты не стоят этих затрат. Что касается России, то она сделала однозначный выбор.

Особая роль в этом конфликте принадлежала США. Вполне понятно желание Вашингтона во что бы то ни стало прервать череду неудач во внешней политике, начавшуюся в Грузии, и продолженную в Ираке и Ливии. Обида рождает злость, а злость – это плохой помощник в большой политике. Не сознавая этого, США сделали ставку на перевооружение украинской армии, рассчитывая со временем снова натравить её на Донбасс. Так оно и получилось, но прежде, чем анализировать события 2022 года, следует разобраться в особенностях той тактики, которую использовали США для того, чтобы заставить Россию отказатьс от активного участия в установлении порядка в тех регионах, которые находятся в сфере её интересов.