Охота на министра
- -
- 100%
- +
– Пойми, Аркадий, технические причиндалы меня совершенно не волнуют. Да при желании можно любой контракт обосновать. А вот использовать поставленные из Европы изделия или не использовать – это полностью от тебя зависит.
Федюкин, наконец, сообразил. То есть сообразил не всё, а только то, что с крупных контрактов и он может поиметь кое-что, если получится. Догадывался он, что у Барчука в этом деле свой немалый интерес – видимо, часть его капиталов крутилась где-то там, на Западе. Уразумел и то, что расспрашивать об этом без толку. «Да понимаю, не дурак!»
А между тем, Барчук выложил на стол бумаги:
– Вот тебе список. Выбери то, что можно наверняка обосновать. Ну а условия потом обсудим.
Федюкин глянул перечень изделий, которые ему предстояло пропихнуть. Чего тут только не было! Слава Всевышнему, бюджет его ведомства с каждым годом раздувался, а российские заводы с той же регулярностью срывали госзаказ. Так что нетрудно будет обосновать даже покупку броневиков, предназначенных для передвижения в условиях Сахары, и французских геликоптеров, которые годились разве что для охоты на козлов из Красной книги. Единственное, что могло обеспокоить – это противодействие генералов, которых в армии слишком много развелось. Впрочем, самые строптивые под сокращение попали, а прочие пока что поутихли, не высовывались, поскольку и для них на первом месте всё-таки семья.
Прошло несколько месяцев, и дело стало приобретать реальные очертания, ну а затем он вошёл во вкус. Федюкин полюбил все эти заграничные штучки ещё с тех пор, когда после «москвича» впервые сел за руль подержанного «мерседеса». Это же небо и земля! Знают же капиталисты, чем ублажить своего клиента. У них даже место водителя лёгкого танка не многим уступало комфорту в том самом «мерседесе». Вот так и надо заботиться о своих солдатиках! А что у нас? Да в нашей робе стыдно не только за рулём сидеть, но и обслуживать боевую технику. Тогда-то он и озаботился новой формой для солдат – чтобы всё было по последней европейской моде, на уровне лучших образцов, а то и лучше этого. Жаль, что не удалось договориться с признанными кутюрье, вот ведь жадюги – хотели ободрать его до липки. Однако Федюкина не проведёшь! И в нашем российском захолустье есть умельцы, способные разработать чудо-форму. Сказано – сделано! И самое удивительное, что поначалу всем понравилось. Это уже потом, когда пошили в массовом масштабе, выяснилось: совсем не то, что ожидали.
Однако даже относительные неудачи не смущали. Тем более, что всё решают кадры, а в этом деле Федюкин совершил подлинную революцию. Бывали случаи, когда военные министры надевали юбки, но это же у них, на Западе. Да там вообще не разберёшь, кто баба, а кто только зовётся мужиком. После того, как донесли, что прежний генералитет говорит о его назначении на пост – тут и «плевок в лицо», и «унижение для армии» – Федюкин сделал более чем радикальные выводы из этого. Чем наши российские бабы хуже тамошних? Да вот ничем! То есть как раз наоборот! А потому вскоре на должности, не связанные с боевой подготовкой и эксплуатацией военной техники, он назначил верных своих подруг из налогового ведомства. Генералы роптали, ну а подруги занимались своим делом, поскольку изрядно поднаторели в финансовых вопросах. Для тех министерских «золотопогонников», кто был не в состоянии себя сдержать, уже заготовлен был приказ: «Снять с должности – и в войска!»
Тогда же для пополнения кадров был учреждён кадетский пансион при министерстве. Редкой его особенностью было то, что принимали исключительно девиц. Причём наряду с сиротами, дочерями погибших в «горячих точках» офицеров, каким-то образом здесь оказались и дети вполне благополучных генералов и гражданских лиц. Что, в общем-то, совсем не удивительно – за основу при создании кадетских пансионов было взято устройство характерных для Европы закрытых школ для наследников высокопоставленных персон и местной знати. Так что теперь нет никакой необходимости отправлять любимых дочерей куда-нибудь в Англию или Швейцарию – вполне можно устроить и поближе. Ещё одним привлекательным моментом учёбы в этом корпусе стала возможность обрести со временем тёплое местечко в военном министерстве. В конце концов, если ставка на «генералов в юбке» уже успела себя оправдать, почему бы и в дальнейшем этой методой не воспользоваться? Такое предпочтение, основанное на половых признаках, можно было объяснить и возрождением традиций – вроде бы ещё у Керенского был свой женский батальон. Вот и теперь даже в воздушно-десантных училищах стали создавать девчачьи роты.
Вполне очевидное преимущество должности министра заключалось в том, что, по сути, он сам себе хозяин. Конечно, периодически отчитывался, демонстрировал достижения и на учениях, и на парадах. Тут главное было – показать товар лицом! Правда, случались и трудные моменты. Скажем, во время конфликта в Закавказье Федюкин чуть не вляпался. Всю ночь грузинская артиллерия колошматила по нашей пограничной заставе, затем заняли Цхинвал, а когда потребовалось дать приказ войскам на выдвижение к месту боевых действий, выяснилось, что с министром связь потеряна, вроде бы отправился куда-то на охоту. Не исключено, что на французском геликоптере вылетел на отстрел тех самых козлов из Красной книги.
На самом деле Федюкин оказался просто не готов к принятию серьёзного решения. Это и понятно, поскольку успел закончить всего лишь курсы лейтенантов, да и на посту военного министра находился всего-то ничего. Ну мог ли он взять на себя ответственность, когда речь идёт о жизнях тысяч беззащитных людей. Это же вам не какая-нибудь комбинация с финансами. Короче, сплоховал! И если бы его не нашли на исходе дня, яркая карьера могла бы закончиться сразу же по возращении в Москву. Слава богу, трёх суток оказалось достаточно, чтобы показать, кто в Закавказье правит балом.
Глава 6. Аппетит во время еды
Примерно через три года после нового назначения Федюкина на стол следователю по особо важным делам Егору Викулову – к тому времени его уже взяли на повышение в Следственный комитет, в Москву – легла копия записи телефонного разговора, перехваченного испанской криминальной полицией. Ещё за несколько лет до этого у них возникли подозрения, что некий российский олигарх, увековечивший своё имя скупкой золотых яиц, причастен к отмыванию денег с помощью уголовных авторитетов, нашедших пристанище в Испании. С тех пор и прослушивали всех, кто приехал из России. И вот такой российско-испанский уголовник беседовал с сыном, который занимался делами своего отца в Москве. Беседовали о том, о сём, но среди прочего там были и такие странные слова:
– Ну, я поговорил с ним.
– Он что, в Марбелье?
– Да нет, прилетал на пару дней в Париж. У меня на квартире встретились.
– И что?
– Он в принципе согласен.
– А это не может быть подставой?
– Исключено! Мы с ним сработались ещё в те времена, когда он служил в налоговой.
– Тогда понятно.
– Только ты сам должен всё ему объяснить и предложить свой вариант оплаты.
– К нему без подарка, видимо, не сунешься?
– Купи ему бутылку хорошего коньяка. Для начала, думаю, достаточно.
– А что там с его должностью?
– Он говорит, что это всё надолго.
Интерес испанских криминалистов именно к этому разговору был вызван тем, что, согласно полученным от агентуры сведениям, готовилась крупная сделка по продаже российских танков некоему посреднику с последующей поставкой их в обход эмбарго, наложенного ООН, через Испанию в какую-то африканскую страну. Однако вывод коллег с Пиренеев о возможной причастности к этому делу кого-то из заместителей военного министра – этот вывод явно построен на песке. Танки могли продать прямо с конвейера завода – Викулова этот факт не удивил бы. Правда, тут было ещё одно обстоятельство – смущало упоминание налоговой службы в разговоре. Впрочем, и это ничего ещё не значило. Да мало ли кто из бывших налоговиков мог летать в Париж!
Тут надо бы иметь в виду, что интересоваться связями высших должностных лиц можно было только после отмашки, данной из Кремля. Иногда запрет удавалось обходить, если номенклатурные товарищи как бы сами собой всплывали по другим делам, для возбуждения которых достаточно было санкции главы Следственного комитета. Но даже в этом случае упоминание их фамилий в деле категорически не допускалось. Ну разве что фигурировало там некое «неустановленное лицо». Это и была, по сути, единственная лазейка – пока лицо не установлено, скажем, известно только прозвище и не более того, можно было фиксировать его связи, но исключительно с фигурантами расследуемого дела. Ну а потом… Что будет потом, зависело не только от качества собранного материала, но и от решения начальства.
К этому времени техника идентификации голосов уже достигла вполне приемлемого уровня, поэтому нетрудно было сравнить два голоса: с записи, сделанной испанцами, и с той, которая хранилась у Викулова и где беседовали двое уголовников. Теперь можно почти со стопроцентной уверенностью утверждать, что один из участников этого разговора и тот, кто за несколько лет до этого намеревался установить контакт с кем-то из налоговой, – это один и тот же человек. Его фамилия известна, а вот о ком шла речь теперь, да и тогда, об этом можно лишь гадать.
Впрочем, у Викулова возникло одно предположение, однако он гнал его от себя, поскольку оно не имело ни малейшей перспективы. Логика подсказывала, что в обоих случаях упоминалось некое лицо, притом достаточно влиятельное. Только такой человек мог курировать поставки боевой техники. Это же вам не патронами со склада торговать – здесь тяжеленные танки, в карман их не положишь. Кто бы это мог быть? В структурах, связанных с военным ведомством, в последнее время появилось немало должностных лиц, прежде обитавших в налоговой службе. Только вот незадача – всё это были женщины, а в разговоре упоминался именно мужик. Вряд ли они так засекретились, что на солидного мужчину пришлось словно бы напялить юбку? Тогда бы и место прежней работы не стоило упоминать.
После того, как покопался в Интернете, ещё кое-что нашёл. А дело в том, что накануне подслушанного испанцами разговора только один человек из военного руководства летал в Париж, пытаясь договориться о разработке новой формы для российской армии. Что весьма существенно, вместе с ним, помимо секретаря и переводчика, побывала в Париже некая мадам, ведавшая в то время финансовыми и юридическими вопросами, связанными с имуществом военного министерства. Поскольку она требуемым критериям не соответствовала, подозрения падали на её патрона. Однако связь высокого должностного лица с криминалитетом – это уже кое-что! Если, конечно, испанцы не напутали. Так что предварительный вывод был таков – это не кто иной, как Аркадий Евграфович Федюкин. А потому что, как нарочно, всё сошлось на нём.
Особой радости Викулов от этого «открытия» не испытал. Кругом полным полно проходимцев, только успевай дела раскручивать. А с этим и вовсе хлопот не оберёшься, если доложить свои соображения начальству. Долго думал, но всё-таки нашёл подходящий вариант.
Ещё во время учёбы на юрфаке был у него друг. Вместе время проводили, даже чуть было не женились на двойняшках – тогда бы уж точно стали не разлей вода. Однако Валентина оставили в Москве, определив в военную контрразведку, а Викулов был отправлен для работы в другой город, и после этого они друг друга как бы из виду потеряли. Ни адреса, ни номера телефона Викулов не знал, однако было у них несколько общих знакомых, однокурсников, к ним он и обратился, рассчитывая с их помощью Валентина отыскать.
В итоге всё получилось, как задумал. И вот теперь они должны были встретиться, причём Егор назначил встречу близ парка Горького, в Нескучном саду. То есть адрес он по телефону не назвал, просто намекнул, что хорошо бы встретиться там, где познакомились с теми самыми двойняшками. Валентин всё понял, только недовольно пробурчал: «Вечно ты, Егор, что-то нестандартное придумаешь». Однако правила конспирации и ему знакомы отнюдь не понаслышке.
После объятий и непременных «да что?», «да как?» приятели по предложению Егора направились в аллею, где достаточно безлюдно – соглядатаев можно без труда заметить. Конечно, Егор очень рисковал. Мало ли что могло произойти с его приятелем за эти годы. Но очень не хотелось допускать самое худшее, не верилось, что Валентин стал стукачом. Ну хотя бы в память прежней дружбы. Когда же выложил все факты без утайки, реакция приятеля оказалась такова, что впору было усомниться в его психическом здоровье – он чуть ли не плясал.
Вскоре всё разъяснилось:
– Да ты знаешь, что мы уже год копаем под этого Федюкина! И всё без особого успеха. Ну никак до этой курвы не добраться!
– Вам-то он зачем?
– Да он так напакостил всем генералам, им только волю дай, они бы живьём этого гада закопали.
– Вы же по другому ведомству.
– А цеховая солидарность? А где гарантия, что его не перебросят к нам? Тогда уж точно будет полный абзац! Представляешь, вся наша контрразведка – только бабы! – Валентин заразительно захохотал.
– Я вижу, ты совсем не изменился.
– Ну если что, то я всегда готов, хотя уже успел остепениться, – затем внимательно взглянул на Егора, и сказал уже совсем серьёзно: – Так что, поработаем вместе?
– Я бы не возражал.
Егор, конечно, надеялся на помощь старого товарища, однако на такую удачу уж точно не рассчитывал. Тут же прикинули план совместных действий, что-то вроде распределения обязанностей. Контрразведка будет заниматься связями Федюкина и организует «прослушку» под видом поиска врагов в ближайшем окружении министра, включая должностных лиц различных фирм, так или иначе связанных с военным ведомством. Викулов же тем временем попытается найти криминал в прошлой деятельности фигуранта, когда тот ещё был налоговиком. Однако у обоих «заговорщиков» возникло ощущение, что этого явно недостаточно, поскольку ни контрразведке, ни тем более Викулову в финансовых документах военного ведомства не позволено копаться. А ведь именно там, вне всякого сомнения, можно было обнаружить те факты, которые послужили бы основой обвинения. Это вам не подслушанный разговор, который далеко не всегда удаётся приспособить к делу. Совсем другое дело – официальные бумаги, причём со всеми подписями, реквизитами юридических лиц и круглыми печатями. Тут для толковых аналитиков – раздолье. Можно такое накопать!
Короче, нужен был ещё один элемент в этой следственной триаде. И тут Викулов сказал:
– А ведь председатель Счётной палаты тоже вроде бы генерал…
– Отличная идея! – воскликнул Валентин. – Я думаю, моё начальство с Черкашиным договорится.
На том и порешили. А в завершение разговора присвоили Федюкину кодовое имя – «Граф». Так, на всякий случай, чтобы не привлекать к этому делу излишнее внимание и в документах, и во время разговоров. Они тогда и не догадывались, что Счётная палата уже занимается этим делом.
Результаты первой проверки деятельности ведомства Федюкина были таковы, что Черкашин счёл необходимым срочно доложить об этом временно исполняющему обязанности президента, за глаза его так и называли – ВРИО. Конечно, он предпочёл бы на эту тему пообщаться с Первым, но следовало соблюсти приличия – ВРИО мог и обидеться, а это совершенно ни к чему.
– Ну что, Семён Терентьич, чем порадуете? – поинтересовался ВРИО, с явной опаской глядя на Черкашина.
– Особенно радоваться вроде нечему, – ответил председатель СП, по-прежнему сомневаясь, правильно ли поступил, решив докладывать не Первому, а этому.
– Что так? «Динамо» снова проиграло?
– Да это я как-нибудь переживу. Тут есть ещё кое-что… Так вот, скверные дела в военном ведомстве.
– Не может этого быть! – не согласился ВРИО. – Ведь там был уже скандал, я помню, восемь лет назад. На мой взгляд, этого вполне достаточно. Теперь всё переменилось, у них очень эффективный менеджер, ещё в налоговой службе себя проявил. Ну вот и на новом месте проводит радикальные реформы.
– Всё это, конечно, так. Хватка у него, дай бог, не отрицаю. Но результаты плановой проверки говорят о том, что им допущено немало нарушений.
– Наверное, пустяки какие-нибудь? Любите вы к честным людям придираться.
– Если бы только так… – вздохнул Черкашин. – Я тут составил короткую записку, в ней основные недостатки перечислены. Ну вот смотрите, в финансовых делах неразбериха, необоснованные выплаты огромных премий и повышение зарплат.
– И что? Федюкину виднее, какие бонусы устанавливать своим сотрудникам.
– А неэффективное расходование средств?
– Не вижу оснований для жёстких выводов.
– А продажа имущества по сниженным ценам?
– Так ведь, Семён Терентьич, это рынок! – с каким-то даже придыханием воскликнул ВРИО. – Он наших директив не понимает, им в принципе невозможно управлять. А тут вообще речь идёт о продаже непрофильных активов. Они же гирями на военном ведомстве повисли.
– Это я понимаю, – кивнул Черкашин. – Я другого, Антон Евгенич, не могу понять. Зачем вкладывать бюджетные деньги в ремонт и благоустройство зданий, чтобы затем по дешёвке их продать?
– Нет, погодите… Если это так…
ВРИО призадумался. «Ох, как некстати! Не за горами выборы, а тут намечается скандал. Тогда нельзя будет и надеяться на переизбрание. Надо бы всё это дело придержать».
– Вот что, Семён Терентьич, вы все материалы передайте нам. Я своему контрольно-ревизионному управлению поручу в них разобраться. Есть ли там криминал или его нет, мне это непонятно. Но если ваши выводы, как ни странно, подтвердятся, тогда передадим всё в Следственный комитет.
Глава 7. Ах, какая женщина!
Когда он в первый раз увидел Василису, подумалось: «Ах, какая женщина! Нет, правда, баба – высший класс!» Тогда ещё она смотрелась несколько иначе, довольно стройная и подвижная, хотя и далека была от стандартов топ-моделей. Это позже, после регулярных застолий в ночном клубе, Василису разнесло. Коктейли, изрядная доза виски или коньяка – тут, если подсчитать, дополнительно тысяча калорий чуть не каждый вечер, а то и более того. В таком случае уже никакие диеты не помогут. Но именно дебелая и располневшая, она стала Федюкину особенно мила. Всё было при ней – и эти её большие груди с крохотными тёмными сосками, и чуть выпирающий живот. Но особенно его привлекали бёдра, тяжёлые, будто бы вырубленные из мрамора. И дело даже не в том, что она в этом новом качестве как нельзя лучше соответствовала габаритам своего партнёра, просто обладание таким роскошным телом настолько возбуждало, что он словно бы терял голову, лишался способности мыслить, глядя на неё.
Вот и теперь он слушал, поначалу никак не прерывая, и только смотрел, время от времени кивая головой.
– Коша! Ну пойми, тебе же это ничем не угрожает. Всё очень просто. Ты даёшь указание вложить несколько десятков миллионов в ремонт какого-то здания или в обустройство территории, а после этого как бы возникают обстоятельства – нехватка денег на строительство жилья для офицеров или что-то в этом роде. И вот ты вынужден этот ведомственный объект продать, причём цена его значительно возрасла после того, как подлатали. Но за какую цену его продадут – это не твоя забота, у меня есть в этом деле свои люди. В итоге мы продаём по заниженной цене, ну а маржу покупатели переводят через некую фирму на счёт твоего обожаемого зятя в швейцарском банке.
«Господи! Опять она о деньгах! – мысленно возопил Федюкин. – Стыдно сказать, так ведь не поверят. Мужик с голой бабой лежат в постели и строят планы, как разорить родное министерство. Смехота!»
Конечно, до разорения ещё очень далеко, для этого надо постараться. А Василисе лишь бы где-нибудь урвать, она бы и папашу своего разорила, если б знала как. Ну до чего же ненасытная! С другой стороны, она кому угодно фору даст в этих делах, ему бы никогда не пришло такое в голову. Ей-то что, а для него огромный риск. Единственное, почему Василису не решался прерывать: не вечно же ему сидеть на этой должности. Пусть говорит. Вот и генералы ропщут, наверняка и до Кремля их возражения уже дошли. А если так, то самое время поживиться напоследок. И что потом?.. Нет, всё же очень рискованное это дело!
– Видишь ли, милая, ты замечательно излагаешь. Только ведь белыми нитками всё шито. Пойми, если будем распродавать недвижимость, всех собак повесят на меня. Я же за это отвечаю.
– А пусть попробуют доказать!
– Господь с тобой! Так ведь всё равно конец карьере. В лучшем случае обвинят в халатности и отправят завхозом на казённый склад.
– Ну и зачем тебе эта карьера? Да при таких деньгах!..
– За деньги теперь не купишь ни свободу, ни положение в высшем обществе. Это не прежние времена. Теперь, куда ни приедешь, спросят: а откуда миллионы? И что я им скажу?
– Ну, можно островок купить где-нибудь в Тайланде, какое-то время переждать.
– Ты забываешь о том, что я носитель государственных секретов. Да никуда меня не выпустят, и не мечтай! – загрустил Федюкин.
– Эх ты! Такие деньги сами в руки просятся… – не унималась Василиса. – Послушай, если хочешь, я всё готова взять на себя, а ты как бы вообще не при делах. Ведь документы на продажу министр не обязан утверждать.
– Это как же так? – обиделся Федюкин. – Да чтобы я прятался за твоей спиной? Нет, это недостойно настоящего мужчины!
– Какой ты у меня галантный! – проворковал Василиса.
– Я не галантный. Просто не хотел бы потерять тебя. Ну сядешь ты. И кто будет выручать?
– Ты забыл про тестя…
– Ну ты, мать, даёшь! Да если он про нас с тобой узнает, так просто в асфальт любимого зятя закатает.
– Ну а твои друзья из «Дворянского гнезда»?
– Какие там друзья?! Да я им нужен, пока могу пользу принести их бизнесу. А в этом деле я буду работать только на себя.
– И на меня!
– Конечно, милая! – Федюкин, лёжа в кровати, потянулся. – Эх, идея до жути привлекательная, но тут надо всё как следует обмозговать, чтобы никто не подкопался. «Навар» может быть офигенный, но и риск большой!
Василиса задумалась. В чём-то её Коша прав. Однако из любого положения можно найти выход, особенно, когда ты при больших деньгах. Да, не хотелось бы делиться, но ничего тут не поделаешь. И предложила вполне разумный вариант:
– Не волнуйся, милый! Всё как надо сделаем. Если нужные люди будут в доле, никому и в голову не придёт нас заложить.
– Твоими бы устами…
– Ну так иди ко мне, любимый, – и жаркой грудью прижалась к лицу Федюкина, лишив его возможности и думать, и сомневаться, и что-то возражать…
Теперь, когда обо всём договорились, можно было начинать. Василиса составила список военного имущества, которое можно выставить на продажу, однако Федюкин усомнился, имеет ли он право закрыть такое количество военных академий, госпиталей и санаториев, не говоря уж о полигонах для испытаний техники. На это у Василисы нашёлся стопроцентный аргумент:
– Армия сокращается, и теперь такое количество офицеров не нужно никому. То же и с госпиталями – ведь нет никакой войны, откуда же у нас возьмутся раненые? Ну а с полигонами и вовсе просто: если взят курс на закупку зарубежной техники, так зачем её испытывать, если она изготовлена по мировым стандартам?
«Логика, конечно, бабья, – подумал Федюкин. – Ничем Василису не проймёшь! А что, может, и получится. По крайней мере, есть чем оправдаться в случае чего».
Вслед за этим Василиса проинструктировала особо доверенных лиц из числа тех, которые должны были участвовать в деле. Федюкин тоже времени даром не терял: обсудил с Пузаном, как лучше легализовать доходы, тот в этом поднаторел за последние несколько лет. Решили через подставные фирмы всё переводить на его счета – поди разберись, за что Федюкинскому зятю такие деньги платят. И завертелось!
Если бы не жадность, вполне возможно, что ничего бы не открылось. Да пусть жалуются, пусть кричат! Армия перевооружается, солдатиков обули, одели в новую форму – теперь никто и не посмеет ему возражать. Главное, что «наверху» довольны, а остальное по фигу!
Так вот о жадности. Когда от фирмы-покупателя получали «откат», деньги, как и договаривались, перечислялись некой своей фирме, ну скажем, за оказанные консультационные услуги при покупке здания или земли. Но разве за всеми уследишь? Дама, которая имела дело с покупателями, решила наварить кое-что помимо того, что ей полагалось. Видит, клиент богатый, так отчего бы не подоить этого «козла». Раз сошло, в другой раз тоже получилось, а третий клиент не захотел, чтобы его доили. Пошёл в полицию, «откат» передавал под их контролем, и всё, привет родителям! Сливкину арестовали, поместили в гэбэшное СИЗО. Федюкин, как узнал, поклялся, что в последний раз имеет дело с бабами. Естественно, за исключением тех случаев, когда без них невозможно обойтись.
К тому времени полученный «навар» уже составлял десятки миллионов долларов в валюте. Федюкин этими деньгами не пользовался, много ли ему надо в его положении министра. Если понадобится оплатить счёт в парижском отеле или ещё что, бюджет министерства всегда к его услугам. Но странное дело, нашлись крохоборы, которые к этому и придрались. Что тут поделаешь, Федюкина подвела всё та же жадность.