Варька-бандеровка

– Мне во вторник везти образцы воды.

– Ой, так это всего через четыре дня! – нежно, тайком, сжав мои пальцы, она отошла к воротам. Уже на повороте, в зеркало заднего вида, я заметил и бабусю, стоящую рядом.

– «Тоже мне, блин, заговорщики! Помогает заарканить мужика».

Зря я это, конечно, подумал! Знала она, в каких условиях жила её соседка.

А если честно, то другая, более тревожная мысль занимала меня. Надо было решать – Варвара или Надежда! Вариант – обе, но в разное время, здесь не проходил.

Да, султана местного разлива из меня не получится!

Буду ждать субботы, приезда Варвары, и решать на следующей неделе возникшую проблему. «Война – план покажет!» – друг мой Лёха, любил прикрывать этой фразой не одну заморочку, возникающую на его жизненном пути.

В субботу приехала Варвара. Нет, лучше сказать – Варька – бандеровка! Е      ё приезд больше напоминал налет бандеровцев на дальнюю зимовку.

Не стану описывать наше свидание, скажу только, что меня несколько озадачило её скромное поведение. Хотя скромным назвать его было неправильным. Вот только делала она всё как-то бережно и осторожно.

Причину этому я узнал утром, когда она, отвязав свою лодку от коряги, держа одной рукой прочную капроновую веревку, а другой как-то неловко обняв меня, сказала:

– Знаешь, Геннадий, хочу, чтобы ты узнал первым. Я – беременна. И это твой ребенок! – уловив мое полное непонимание её слов, быстро добавила: – ты не расстраивайся, я не имею к тебе никаких претензий наоборот – благодарна за такой драгоценный подарок! Я не могла забеременеть от прежних мужей, да и врачи мне не оставили никаких надежд. А вот, с тобой, – она замолчала, – очень хочу девочку! Но – пока на УЗИ пол не определить, всего девять недель.

Нагнулась, подняла закатанные голенища болотных сапог, ловко заскочила в лодку и мощный мотор, взревев и чихнув дымом, умчал Варвару вверх по реке.

А я, сражённый такой новостью, стоял и ловил обрывки мыслей в голове.

– «А ты что, разве не знал, что у женщин могут быть дети?» – а вот такая мысль мне в голову и не приходила!

Хотя стать отцом в тридцать четыре года, ещё не поздно. Чего это я?! Тут надо серьезно относиться к ситуации!

Две недели прошли незаметно. Весна прочно вступила в свои права, да что там! Это было почти лето. Ледоход на реке прошёл буднично и даже немного скучно. Дождей в верховьях выпало мало, и подъём воды в реке был даже немного ниже нормы. Но, всё это скучные детали моей работы, вам гораздо любопытнее знать мои дальнейшие любовные похождения.

Как я не раздумывал, как не советовался со своей собаченцией, а выходило, что люблю я двух женщин.

Варвару за её прямой и требовательный, почти мужской, характер, а Надежду – за мягкость и податливость во всех делах. Причём, обе они старались угодить мне во всём. С Варварой я на тему беременности не разговаривал, а она сама только однажды заявила мне, что как пойдёт в декретный отпуск, так сразу переберётся ко мне. Меня это устраивало, так как наши отношения с Надеждой перешли в стадию «военно-полевых». Я, приезжая в посёлок, договаривался с ней о месте встрече, да так, чтобы подальше от посторонних глаз, и мы, раскинув палатку, наслаждались нашим свиданием. Эту идиллию только однажды попортила баба Нюра. Она бесхитростно попеняла мне на мою связь с рыбинспекторшей: «Ты, парень не кобелируй, Надька мне заместо дочки будет! Выбери одну, тебе это решать и не морочь бабёнке голову!».

Легко сказать – выбери! Так в раздумьях и пролетела ещё одна неделя. Тут пора огородная подоспела, уставать стал я здорово. А всего-то от того, что решил не зависеть от магазина хотя бы в овощах.

Ох, обманываю я вас! Готовился к семейной жизни, ждал Варвару, желал её приезда. А она гонялась за своими браконьерами, моталась то на лодке, то на машине по всем рекам и речушкам. Нет, про меня тоже не забывала, регулярно, через три дня, одаривала свиданием. А вот в эту неделю, три дня уже прошли, что называется вхолостую. Тут не было ни её вины, ни моей.

Пограничники устроили одно из своих бесконечных учений, и надвое суток оккупировали мой домик. Нет, меня они сильно не стеснили, наблюдательный пост на чердаке, радист в домике, да в предбаннике отсыпались двое. Зачем – то они непрерывно наблюдали за акваторией.

Варвара связалась со мной по рации и утешила тем, что в воскресение, до обеда пост свернут и оставят меня в покое. Призрачно намекнула, что она будет проверять протоку на наличие браконьерских снастей.

Ага! Знаем мы эти снасти! Баньку мне надо протопить жарче, пусть отдохнёт у меня хотя бы парочку лишних часов. А тут незадача – кончились березовые дрова. Ну, это не проблема.

Залил бензин в бачок бензопилы, пограничнику – радисту сообщил, что отлучусь на пару часов и, прихватив стальной трос, направился к дальней излучине. Там водой подмыло берёзу, и она, пролежав прошлое лето, высохла до звона.

Дорога была накатана основательно пограничным транспортом, и я, не особо отвлекаясь на кочки, вволю крутил головой, наслаждаясь весенним буйством красок.

Небольшой наклон дороги вниз, поворот, и на какой-то миг моему взору открывалась водная гладь протоки.

Что это там? Машина? Или показалось?

Сдал назад, нет, точно машина! Достал бинокль – ого! Милицейский УАЗик. Ничего странного в этом не было. Во время нереста подключалась и милиция. Только вот зачем там еще три машины?

Палатка…, вот и четвёртая машина чуть вдали, возле кустов. Я часто задумываюсь над тем, что меня толкнуло подъехать туда?

Все обернулись на шум подъезжающей машины, полицейский с погонами капитана, шагнул навстречу. Он был немного знаком мне – приезжал с друзьями на рыбалку.

– Кто?! – задохнулся я в недобром предчувствии, узнав знакомую лодку, и возле неё безжизненное тело, прикрытое автомобильным чехлом.

– Старший инспектор рыбоохраны Дорожко, – капитан внимательно вглядывался в мое лицо.

Я рванулся к лодке. Кто-то из полицейских пытался меня остановить, но увидев знак капитана, отпустил рукав моей штормовки.

На слабеющих ногах присел возле тела, все ещё питая слабую надежду, что они ошиблись. Бережно, словно боялся разбудить человека, приподнял край покрова.

Заряд картечи попал в правый висок. Кровавое месиво из разбитых костей черепа, куски мозга, застрявшие в светлых прядях и особенно выбитый глаз, неестественно повисший на зрительном нерве, вот что я успел заметить, перед тем как провалился в темноту.