- -
- 100%
- +
– Слышь, Колян, а удобства где, во дворе?
Глава седьмая
За три прошедших года случилось столько событий, что я даже не знаю, с какого начать. Наверное, начну сначала. То, что произошло со мной, трудно поддается осмыслению. После нашего с Николаем спасения из потайной пещеры, скрытой в Священной Горе, его соплеменники устроили нам грандиозный прием.
На другой день мы проснулись в ритуальном деревянном домике, построенном по такому случаю только для нас. Вместе с первыми солнечными лучами в двери вошли двое «лиловых», то ли наших слуг, то ли конвоиров, вообщем, так я назвал тех, что сопровождали нас на похоронах и встретили после спасения на Священной Горе. В руках они держали простые деревянные палки, на верхушках которых находилось несколько сучков. Без слов они подошли к Николаю и протянули оба посоха. Тот указал на один из них.
Так же, в полном молчании вручили и мне вторую «корягу» (так я про себя называл этот самодельный посох шамана). Затем один из них взял рюкзак и высыпал у моих ног золотые самородки, вынесенные нами из пещеры.
– Выбирай, какой ты хочешь?
– Николай, что они от меня хотят и почему не разговаривают?
– Они никогда не разговаривают, но все понимают, думаю, они мысли читают! Ты должен выбрать тот камень, что нравится тебе….
«Мысли читают.… А я тут их обзывал…», – немного смутился я.
– Вот этот! – ткнул я в золотой самородок, напоминающий голубя с распростертыми крыльями. Мой слуга подобрал его, приладил в переплетении ветвей на посохе и несколькими легкими поглаживаниями изогнул их, так что мой золотой «голубь» оказался крепко зажат между сучками.
«Лиловый», положил посох себе на обе руки и, с легким наклоном головы, почтительно протянул его мне. Рукоять посоха оказалась теплой и гладкой на ощупь, хотя вес у этой «тросточки» был порядочный. Только любоваться своим новым посохом мне пришлось недолго. Новая пара слуг протягивала нам бырик-улы, эти ритуальные головные уборы шамана. Я даже опешил от неожиданности! Их было две, как братья – близнецы похожие друг на друга. Чуть позднее я нашел отличия: на моей «Шапке Мономаха», вместо изумрудов, горели синим, холодным пламенем четыре аквамарина.
До сих пор не понимаю, почему я взял в руки этот странный головной убор и безропотно надел его на голову? Ощущения тяжести не было, а было странное чувство, словно тысячи маленьких ежат, улеглись на мою голову, щекоча и покалывая её своими мягкими иголочками.
Слуги были сама проворность! Снимали со стены висевшие там роскошно – цветные халаты, услужливо подставляли мягкие сапоги – ичиги. Последний аккорд нашего одеяния – замысловатый жилет из тысячи лент, ремешков, на концах которых были цветные бусы, подозреваю: из настоящих самоцветов. Камчу с узорной рукояткой – за отворот сапога, и перед нами почтительно распахивается дверь кажан айыла – дома, приютившего нас на ночлег.
Под ликующие вопли толпы вдоль живого коридора из людей, одетых по такому случаю в нарядные одежды, мы шли к поляне, огороженной простой веревкой, подвешенной на кольях. Люди старались прикоснуться к нашим развевающимся одеждам, говорили ободряющие слова и благодарили великое небо за то, что ниспослало на Землю сразу двух своих сыновей.
Когда мы вышли на поляну, кто-то услужливо расстелил две кошмы, на одну из них сел Николай, подвернув под себя ноги, как это делают кочевники, на другую – я, скопировав его позу. Это вызвало возглас одобрения. Девушки, в национальных одеждах, быстро натаскали большую охапку хвороста, обложили приготовленными сухими сучками. Вперед вышел один из старейшин. Громким, гортанным речитативом он прочитал что-то вроде молитвы или заклинания. Николай говорил мне потом, что это была хвала небу за его милости к людям. Потом из толпы вышли два старца, каждый нес довольно большой бубен и деревянную колотушку, конец которой был обмотан кожей.
Когда мне вручили этот «музыкальный инструмент», я мысленно фыркнул:
«Какой из меня барабанщик? И вообще, весь спектакль не по мне».
Тут старейшина, чиркнув спичкой, зажег хворост, и огонь костра как-то успокоил меня.
Тот час старику подали простую деревянную чашку, он подошел и протянул её Николаю. Когда тот сделал несколько глотков, чашку преподнесли мне. Я тоже отпил несколько глотков белой, слегка кисловатой жидкости. Старейшина вылил остатки в костер и ушел с круга, оставив нас одних.
Тут Николай поднялся, погрел бубен около костра и ударил по нему колотушкой. Звонкий и довольно чистый звук разнесся над поляной.
Я, как зачарованный, сделал то же самое и стал по другую сторону костра.
Это было последнее, что я помнил. Сознание вернулось ко мне, словно кто-то щелкнул выключателем.
Небо. Глубокое, синее небо смотрело мне прямо в глаза. Небо качалось и плыло в такт шагам людей, несущих меня. Немного ныли ноги, болело тело, как после марш-броска. Когда я заворочался, люди остановились и бережно опустили меня на ноги. Чуть позднее гул и шум в ушах утих, я стал различать голоса. Казалось, говорили все.
– Что это было? – спросил я у подошедшего Николая.
– Ты молодец! Камлал как наш отец и упал даже после меня! Все, мы идем переодеваться и на той, на праздник значит! Сегодня гуляем долго, сегодня мы с тобой родились новыми людьми и для новой жизни!
– Александр! Александр! – Татьяна пробивалась ко мне сквозь толпу.
– Какой ты молодец! Как здорово все предсказал, как смело общался с духами! Все мы гордимся тобой!
– Правда? – я впервые взял девушку за руку. Она не отстранилась.
– Обещай, что ты мне расскажешь все, что видела, а лучше покажешь, надеюсь, ты сняла все происходящее на сотик?
– Что ты! Это нельзя делать, да и сотовые телефоны во время камлания не работают, а сразу ломаются: у них батарейки разряжаются! Старейшины отберут и разобьют о камни! Слушай, а ты когда уезжаешь?
– Думаю, дня через два, три. Как Николай отпустит.
– Мы могли бы вместе уехать, мне в универ пора, к экзаменам готовиться…. А ко мне, когда придешь, ну это….. в гости.
– Да хоть сегодня!
– Нет, сегодня нельзя, мне и маме нужно подготовиться….
– Ну, раз нельзя сегодня, тогда завтра….
– Договорились! – и девушка, легонько коснувшись моей щеки ладонью, упорхнула к поджидавшим её подружкам.
– Как тебе моя сестренка? Когда с предложением вйыл-дьуртгу пойдем?
– Это что, вроде сватовства?
– Это вроде предложения пожениться, сватовство ты провел, когда подошел к ней, и она тебе пояс повязала!
– Ты – то чего не предупредил?! Вдруг она мне откажет!
– Не откажет! Я же видел как ты на неё запал! Да и она бы тебе пояс не повязала бы, а бросила его на землю! Вот завтра и пойдем. Ты надумал скоро уезжать? Я тебя не гоню, но знаю: на работу пора. Пойдем, нам ещё золото принести домой надо…
– Так скажи, тем «лиловым»…
– Кому, кому?
– Да слугам этим, в лиловых одеждах, прямо как китайские крестьяне – все в одинаковых куртках.
– Аа-а… Альдыге…, мы больше их не увидим, только на следующем камлании, через три года.
– Слушай, братан, ты хочешь сказать, что через три года, я и ты снова будем делать неизвестно что?
– Почему неизвестно? Что духи скажут, то мы и переведем народу. Ты же камлал? Камлал! Вон я спрашивал у людей, ты все им объяснил: и про скот, и про то, какие зимы будут. Все точно будет!
– Да откуда мне знать, какие зимы будут?! Я даже не знаю, что я на этом камлании делал!
– Все правильно делал: духи забрали на время твою душу и сами вселились в твое тело, сами двигались, сами с народом говорили…
– Все, теперь мне все понятно! В этой чашке, что мы с тобой пили, наркотик был?! Отвар из каких-то грибочков? Ну, Николай, знаешь….
– Санья! В чашке был айран! Кто посмеет дать отраву великому шаману?! Да и альдыге не допустят! Ты сам скоро все поймешь, когда начнешь превращаться в настоящего шамана!
– Так это не все?! Ещё будут сюрпризы?
– Будут, Санья, будут, но поверь, только хорошие! Давай, бери рюкзак и складывай в него золото.
– Слушай, Николай, так и двери были открыты, и самородки валялись, как попало, почему их не растащили?
– Это жилище великих шаманов, – Николай впервые назвал и меня шаманом, – Нельзя ничего брать, табу, возьмешь – беда будет, да и альдыге ….
– Альдыге, альдыге, они то, что могут, если их уже нет!
– Знай, Санья, твердо знай, они всегда рядом, придут на помощь, но и мешать не будут, ты и сам станешь почти одним из них!
– Это здорово, – сострил я, – на работе – раз и невидимкой стал!
– Нет, это не будет, а вот сильнее, быстрее станешь! Все, переодеваемся – и на той!
Не стану описывать, что мы ели и пили, только к вечеру я валился с ног от усталости.
Завтра мы поехали сватать Татьяну. В национальных костюмах, мягких сапожках, сели мы на коней, хотя честно признаться, сел Николай, а я – взгромоздился кое-как на смиренную лошадку. Пока добирались до дому Татьяны, лошадка и не думала слушаться моих команд, покорно плелась за гарцевавшим под Николаем жеребцом. Я молил бога и просил небо, не позволить сбросить ей меня на землю. Обошлось.
Когда входили в дом к невесте, Николай вынул из-за голенища моего сапога камчу и повесил мне на шею.
– Так надо! – тоном, не терпящим возражения, приказал он. Да я и не думал возражать. Мои мысли были заняты только тем: как бы прямее шагать, так как ощущения от верховой езды были сродни тем, что чувствуешь, просидев час на бочке верхом.
– Мне-то что делать? – поинтересовался я у свата – Николая.
– Да ничего! Слушай, соглашайся, да поддакивай!
Такого сватовства в моей, жизни не было, да и вряд ли будет. Только мы зашли в дом, как к окнам прилипли любопытные соседи.
В доме были: мать Татьяны, приятная русская женщина, один из старейшин, тот, что подавал нам чашку с айраном перед камланием, и невеста в скромном, национальном наряде, сидевшая с краюшку стола.
Николай поздоровался на своем языке, и дальше вся речь шла на ойротском. Невеста, не поднимая глаз, пару раз сказала: «Ие, ие», что даже мне было понятно её согласие. Да и я также пару раз сказал: «Согласен»
Старик, обратился ко мне с довольно грозной речью. Николай, услужливо перевел: «Строжится! Он за её отца, тебе грозит, если будешь обижать жену, он тебя убьет! Сними камчу, отдай ему и стань на одно колено….»
Я подчинился. Старик, хлестнув пару раз меня камчой, так, чисто символически, бросил её на пол.
Мать Татьяны, или теперь уже теща? Подхватила дочь под руку и увела её в другую комнату.
Мы вышли на улицу. Собравшиеся люди стали осыпать нас зернами ячменя, пшеницы и легкими, словно мотыльки, лепестками хмеля.
Под нехитрый мотив гортанной песни, которую затянули собравшиеся, мы сели на своих коней и ускакали к дому Николая. Хотя, ускакали – это сильно сказано. Я, подпрыгивая в седле, набил себе шишку, и дня три она давала о себе знать, как только пытался сесть.
– Так, если я женатый, то где моя жена? – пристал я с вопросом к Николаю.
– Не все сразу, ты считай, только получил согласие всех сторон. Это вроде помолвки, потом – через неделю, свадьба. После свадьбы её отец, вот тот старик, привезет её к тебе домой, у тебя есть дом, ах да, квартира?
– Есть, да и таким богатством, как у нас в рюкзаках, запросто можно построить дворец!
– Э-э, Санья, ты же обещал это золото на другие дела пустить?
– Да пошутил я, Николай, пошутил…, – почему-то смутился я.
– Никогда больше не шути так, если надо денег, я тебе дам, если много денег надо тебе, все соберем и отдадим! Золото, что духи позволили взять, нельзя для себя брать, даже думать об этом нельзя!
– Ладно, понял я, не возьму ничего себе – духи будут довольны.
Глава восьмая
Не стану описывать свою свадьбу, скажу только, что весь аил ещё месяц после нашего отъезда гулял. Той, то затихал, то с приездом очередного родственника, вспыхивал с новой силой. В конце медового месяца, когда я пришел домой с работы, Татьяна устроила мне форменный допрос, под общим заголовком: «Когда я возьму себе вторую жену». Пришлось успокаивать её и клятвенно обещать, что этого не произойдет, так как моя любовь вся без остатка предназначена только ей.
Признаюсь, в то время мне было не до её претензий и капризов. То золото, что мы с Николаем взяли из пещеры, где покоятся предки великих шаманов, позволило развернуть строительство автограда неслыханно быстрыми темпами. Но и это меня не столь тревожило, как состояние моего организма. Точнее – состояние мозга. С ним творилось что-то невообразимое. Эти изменения я заметил ещё после отъезда из аила Николая. Как-то разом перестала побаливать голова. Рана от былой контузии порой давала о себе знать приступами головной боли, а тут – ничего! Легкость мыслей и свежесть впечатлений.
Сначала я принял это за влияние горного воздуха и пережитый от похорон стресс. Но вот, когда я ждал пересадки в Новосибирском аэропорту Толмачево, то случайно оказался рядом с попутчиком. Мужчина средних лет летел в Москву тем же рейсом, что и я. Коротая время, он играл сам с собой в шахматы. Вообще-то в эту игру я играл последний раз в свои далекие школьные годы. И тут как-то само собой у меня вырвалась подсказка:
– А вы слон на h5, с жертвой, попробуйте!
Шахматист-попутчик, взглянул на меня с интересом:
– Жертвовать слона за пешку?!
– Зато потом ваша пешка по правому флангу пойдет вперед, и придержать её можно только ладьей, вторую пешку двинете на её защиту и явно проходной дуэт!
– Да вы, батенька, увлеклись, а если я на левом фланге создам давление ферзей?!
– Предложите размен ферзями, а не пойдет противник, вы сделаете ему сдвоенную пешку, и она помешает белопольному слону. Получите два хода в запас, продвинете обе пешки вперед, а за них придется отдать две фигуры!
– Да вы, я вижу, недурно разбираетесь в шахматах! Не окажите ли мне любезность сыграть со мной?
– Отчего же не сыграть, время позволяет….
После четвертой партии, которую я выиграл ввиду явного преимущества, мой попутчик вскочил, в восхищении тряс мою руку и никак не верил, что у меня нет никаких званий и регалий в шахматном мире.
– Да как же так! Я чемпион области, кандидат в мастера спорта, член президиума шахматной федерации республики! А вы меня как новичка, в четырех партиях! Как липку ободрали! Дайте ваш адрес, я свяжусь с вами, да вам, батенька, надо на чемпионат страны, да что там – на мировое первенство можно замахнуться!
Еле-еле я уговорил его не делать сенсации из моей игры. Только сам пребывал в недоумении. Как я знал массу ходов? Как я мог видеть, что предпримет противник? Интересно….
Второй случай незаурядных способностей моего мозга представился неделей позже, на работе.
Когда я без двадцати восемь появился у дверей кабинета, там, как всегда, толпился народ. Мастера участков, инженер, прорабы строительства – всем нужно было что-то согласовать, утрясти, уточнить….
Уже входя в двери, я обратил внимание на женщину, сидевшую в сторонке.
Сколько печали и уныния было на её лице. Едва сев на стул, я сразу нажал на кнопку селектора и вызвал секретаря:
– Ирина, пригласите ко мне Валентину Сергеевну.
– Александр Петрович, Валентина Сергеевна, из какого цеха?
– Это крановщица кузнечно – прессового цеха, она сидит в приемной!
– Я прошу прощения у присутствующих, но давайте сначала выслушаем крановщицу: у неё явно большое горе.
Оказалось, на операцию мужа требовалась немалая сумма денег. Уладили этот вопрос с помощью фонда, созданного при моем содействии в профсоюзной организации.
– Александр Петрович, а эта крановщица ваша знакомая? – поинтересовался главный бухгалтер.
– Нет, я её первый раз вижу!
– Так откуда вы знаете её имя да ещё должность? Я работаю со списками сотрудников уже почти двадцать лет и то не всех знаю!
– Так получилось, что я знаю всех сотрудников не только по имени и отчеству, но и дни их рождения, да что там дни рождения, имена их тещ, матерей, детей и даже внуков.
– Ну, это ты, Петрович, несколько преувеличил! – изумленно возмутился главный технолог.
– Это легко проверить. Ирина, принесите список сотрудников любого цеха, – попросил я вошедшую секретаршу.
– Моторный цех подойдет? – протянула она мне папку.
– Да, спасибо! – я придвинул списки сотрудников участка № 5, или как мы его называли моторный цех, бухгалтеру, – Назовите номер сотрудника по списку…
– Да пусть будет вот, хотя бы номер 87.
– Номер восемьдесят семь, Антонов Игорь Семёнович, слесарь четвертого разряда, 1973 года рождения, женат, жена – Антонова Галина Юрьевна, в девичестве Мартынова с 1976 года рождения, двое детей, сын Юрий, год рождения называть?
– Нет! Быть такого не может, что бы вот так! Это просто мистика какая-то!
– А можно я попробую, – Алексей потянул к себе папку со списками – Вот номер 123, а?
– Номер сто двадцать три, Григорьева Марта Филипповна, 1958 год рождения, инструментальщица, вдова, муж умер пять лет назад, кличку любимой собачки назвать?
– Ну, Александр Петрович, ну вы прямо Вольф Мессинг!
– Так, господа – товарищи, а работать мы сегодня будем? Или так до вечера протешимся?
– Так интересно же, да и сам ты….
– Все! Все, потом обсудим мои достоинства!
Вечером я сам долго думал, как я могу это делать? Как могу знать мельчайшие подробности из жизни более чем трех тысяч сотрудников автозавода?
Позднее, года через два, когда я уже освоил шестой иностранный язык – французский, пришло осознание, что мои способности почти не имеют границ и мой мозг отличается от всех остальных.
Поэтому, покупая в магазине сладости к ужину, я вовсе не удивился, заметив застарелый недуг продавщицы. Достал из кармана записную книжку и написал на листке бумаги состав трав и количество сеансов приема отваров из них.
– Это вам, примите обязательно, и в сроки, которые я указал. Это поможет избавиться от болезни, выгонит камни из почек.
– А откуда вы …. – начала, было, продавщица.
– Неважно, знайте – это поможет! – и ушел от замершей в изумлении женщины.
В этом году нам с Николаем предстояло большое камлание, и я даже не задумывался: зачем я поеду и как это буду делать. За неделю до того как собрался на Алтай, вызвал к себе Алексея. Главного инженера завода ценил я за смелость идей, преданность заводу и прямо-таки фанатичное знание компьютеров и прочих прибамбасов, связанных с ними.
– Петрович, вызывал? – Лёшка всегда звал меня по отчеству, хотя я был всего на пять лет старше его. Конечно, в присутствии посторонних он не допускал такого панибратства.
– Да, вызывал. Проходи Алексей, мне нужен твой совет и твоя помощь. Ты английский хорошо знаешь?
– Технический – прилично, а разговорный – если не быстро, то легко понимаю. А что англичане в гости едут? Петрович, да ты сам вон как «спикаешь», тебе и переводчика не надо!
– Не надо, это точно! Только еще не надо переводчиков и на немецкий, испанский и итальянский, турецкий очень даже неплохо, а вот теперь и французский язык….
– Петрович! Да ты полиглот! И как тебе это удается?! – подсочил изумленный Алексей.
– Вот, это и мне хочется узнать…. За три года – шесть языков, по семь месяцев на каждый…. Да и вот ещё: открой левую сторону шкафа, в углу, на полочке, нашел?
– Так это карты! Ты что в картишки переброситься решил?
– Решил, решил…. Возьми любую карту, так, шестерка бубей!
– Здорово! А теперь?
– Король пик!
– Черт! Точно! Как это возможно?!
– Давай, Лёшка, побереги эмоции! Возьми газету, читай про себя ….
Когда я просто повторил то, что видели глаза Алексея, словно прочитал текст сам, он в изумлении сел на стул
– Этого просто не может быть.… Как это возможно?! Петрович, ты – гений!
– Ладно, Лёша, хватит мне петь дифирамбы, я тебя не для этого пригласил. Хочу, чтобы ты помог мне разобраться в том, что произошло со мной.
После моего краткого рассказа о событиях на Алтае, разумеется, я не сказал ему ничего о Священной Горе и тайной пещере, Алексей в волнении забегал по кабинету.
– Ясно одно: все эти изменения с тобой произошли от твоего названого отца, это он передал тебе тайные знания! Нужно тщательно изучать все это, если такое доступно одному человеку, то можно научить и другого.
– Лёшка, не фантазируй, я тебе не подопытный кролик! Через три дня мы с тобой выезжаем на Алтай, там мне предстоит проводить камлание, – на лице Алексея промелькнуло крайнее удивление. – Это обряд такой, я в нем ничего не смыслю, однако, как уверяют очевидцы, уже один раз прекрасно справился с этим делом.
– Да с такими-то способностями! Ты любой обряд проведешь! Петрович, а на каком языке ты проводишь эт самое камлание?
– Вот для этого я тебя и позвал. Понимаешь, вместе с названым братом, Николаем, я участвовал в этом обряде, да что там участвовал – проводил его! Все дело в том, что не знаю, как и не помню ничего! Просто – провал в памяти, черная полоса. Ничего нет…
– Может, гипноз? Или какие-нибудь галлюциногены? Я слышал: шаманы грибы специальные употребляют.
– Все равно хотя бы что-то да осталось в памяти: образы, цвет, звук! Ничего! Сплошная чернота….
– Тогда это воздействие на мозг! Стертая память, я слышал: такие опыты проводились…
– Ну да, сначала загрузили в память все слова обряда, движения, пляски с бубном…
– Петрович, так ты что – с бубном скакал?!
– Хватит зубоскалить! У меня к тебе вполне серьезное предложение! Ты едешь со мной на камлание и фиксируешь, слышишь, фиксируешь все происходящее там! Только знай: электроника там не работает, аккумуляторы сразу разряжаются. Все и всех типов.
– Ух, ты! А причина? И как разряжаются – полностью или минимальный ток все же остается?
– Ты у нас кто? Главный инженер? У тебя сколько сотрудников? Почти двести?
– Откуда двести? Всего сто двадцать восемь!
– А программисты? Водители, секретари?
– Петрович, ты бы ещё техничек посчитал….
– Техничек не буду! Значит так: завтра выскажешь все идеи и соображения, скажем, к трем часам. Нужно понять, что происходит, как это возможно и какие нужны средства для безопасного наблюдения. Нужны: как картинка, так и звук. Найди фактор воздействия, что там? Грибы, гипноз, излучение…. Разбирайся! Билет тебе уже куплен, вылетаешь с нами, я с семьей еду.
– Татьяна тоже едет? – обрадовался Алексей.
– И Татьяна, и дочь – все едем. Надо же им погостить у мамы и бабушки! Давай, Алексей, действуй!
Теплый майский вечер дышал ароматом расцветающей сирени и манил начинающейся вечерней прохладой. До моей квартиры, в строящемся авто городке, было рукой подать, но автомобилем – в объезд. Строители перекопали все и вся под трубы теплотрассы.
Я махнул рукой водителю и пошел пешком: в такое время не хотелось даже садиться в автомобиль. Ага, в одном из припаркованных автомобилей целовалась парочка влюбленных! Валерка! Вот шустрый малый, неделю как дембельнулся, а уже нашел себе пассию! Валерка сначала сделал вид, что не знает меня, но, видно решив, что, может, придется обратиться ко мне, расплылся в улыбке и приветливо поздоровался. Потом, сообразив, что место для свидания выбрано не самое удачное, завел машину, собираясь уезжать.
Вот тут-то как раз и произошло, то, что не только меня, но и эту влюбленную парочку повергло в шок.
По асфальтовой дороге, что шла слева от канавы теплотрассы, из-за угла дома вынырнула машина. Наша, по-моему, ВАЗовская «копейка». Когда машина была метрах в двадцати от меня, в заднем окне её, вдруг забился, затрепетал, огонёк автоматной очереди. Пули вгрызаясь в перила и столбик деревянного мостика, проложенного через канаву теплотрассы, и веером устремились ко мне. Словно зачарованный, я смотрел, как они вязли в мгновенно загустевшем воздухе, оставляя после себя темные воронки на уровне моей груди. Визг покрышек бешено удаляющейся машины – и все стихло.
– Александр Петрович! Вы живы?! Куда вас зацепило? – Валерка тормошил меня.
– Нет, нет, спасибо! Не ранен, даже не задело… – я пытался понять, что же произошло.
– Вот, блин, гад! Почти целый рожок по вам выпустил! А не попал! Мазила! Ой, простите, что это я.… Но как же так? Наш автомобиль точно был в секторе обстрела, а не одна пуля не попала… Он, что холостыми шмалял?! – Хотя нет! Вон чуть не пополам развалил брёвнышко мостика….
– Да и вот в конце, когда стволом автомата повел, тут одна пуля в дереве сидит.… Как же так? Почему вас не зацепило?
– Не знаю… – перед моим мысленным взором все ещё стояли темные воронки, словно растаявших пуль в сгустившемся воздухе предо мною.
– Да вы не волнуйтесь, товарищ генеральный директор, этих стрелков можно быстро найти! У меня регистратор работал, все записал.… Вот у Людмилы и ноутбук с собой, и флешка, сейчас перепишем и вам отдадим.