- -
- 100%
- +
– Седрик, я как-то неловко себя чувствую. Пришли с улицы, в каких-то лохмотьях…. Мне кусок в горло не полезет.
– Не нагнетай обстановку, Гастон. Оглянись. Всем плевать на то, что происходит вокруг. К тому же, ты называешь нашу одежду лохмотьями? Погляди, какая сейчас мода! Жуть просто.
– Седрик прав. Вам не о чем волноваться. Каждый присутствующий в этом зале занят исключительно мыслями о себе любимом. И на окружающую обстановку они не обращают ровным счётом никакого внимания. Именно за это я и люблю это место. Я прихожу сюда подумать, или провести важный разговор. Никто не мешает, и влезает. – Адамс говорил довольно громко, что заставило меня с Гастоном опасливо оглядеться по сторонам. Но создавалось такое впечатление, что нам просто не существует в этом месте. А там, где стоит наш столик – пустота. Откровенно говоря, осознав это, мы облегчённо выдохнули. Излишнее внимание ещё не было привычным для нас.
Первые несколько минут, мы с моим другом с восторгом наблюдали открывающийся вид из панорамных окон. Мистер Адамс в это время делал заказ и за себя, и за нас. Мы не возражали, так как меню было на непонятном нам языке, да и названия блюд были сложно произносимые. Чарльз же был в своём ареале обитания, и произносил каждое название с подобающим видом, и без запинки. Сказывался опыт в подобных делах.
Сам же обед был под стать общему антуражу. Некоторые яства, подносимые вышколенными официантами, мы с Гастоном вообще видели впервые в жизни. Различные обитатели моря. Блюда с заковыристыми названиями, не говорящие нам ни о чём. Красивый, но не совсем съедобный вид содержимого некоторых тарелок нас даже немного смутил. Мы переглядывались с Гастоном, и попирая правила этикета, ковыряли вилками, чем привели практически в детский восторг Чарльза.
– Ребята, вы такие уморы! Не бойтесь так. Все твари в ваших тарелках уже не живые, и не набросятся на вас. Хотя могу понять ваше состояние. В моё первое посещение приличного ресторана прошло не намного лучше. Но ничего, привыкнете ко всему.
– Мистер Адамс, мы уже достаточно попробовали…. Угощений, может, перейдём к делу?
– Конечно. Как скажете, мистер Санчес. С вашего позволения, может быть, перейдём на ты? Не люблю всю эту официальность. Она меня угнетает. Можете смело звать меня Чарльз. Как вам такое предложение?
– Мистер Адамс…. Простите, Чарльз. Я не против, но всё же буду на «Вы». Не могу себе позволить иначе.
– Твоё право, Седрик. Я согласен.
– Спасибо, Чарльз.
– О, вот и кофе. Теперь можно смело приступать непосредственно к цели нашего обеда.
Это был не кофе. Это был напиток, дарованный внеземной цивилизацией, и не меньше. Такого аромата и насыщенности вкуса просто не могло быть получено на земле. Он успокаивал нервы, и бодрил одновременно. Расслаблял разум, и направлял мысли в нужное русло. Делал всё, чтобы время, проведённое за ним, не ушло в пустоту. Чтобы оно запомнилось, и принесло плоды. Теперь стало окончательно ясно, почему именно здесь любил проводить встречи Чарльз. С кружкой подобного напитка, глядя в его светлые, добрые глаза, просто невозможно было отказаться от предложения.
– Это удар ниже пояса, Чарльз! – восторгался я после каждого глотка. Гастон же просто молча присосался к кружке, и довольно мычал.
– Ха-ха-ха! Ой, какие же вы забавные. Я знал, что вам понравиться именно такой вариант исполнения. Это моё секретное оружие.
– Нет, так дело не пойдёт. Я не смогу адекватно соображать, пока это находится у меня в руках. – Я решительно отставил от себя наполовину полную кружку, но не забывал поглядывать на неё, ожидая момент, когда смогу вернуться к наслаждению.
– Да, ты прав, Седрик. Пора уже и к делу перейти. Времени свободного у меня осталось очень мало.
– Но для начала я бы хотел вернуть это. Думаю, что я не заработал их. – Я достал из кармана чек, и положил его на стол, пододвинув к Чарльзу. Гастон пригляделся, и тут же закашлялся. Сумма, прописанная рядом с моей фамилией в качестве получателя, произвела на него неизгладимое впечатление.
– Будет тебе, Седрик. Был уговор. Ты выполнил свою часть сделки, и это твоя оплата. Всё по честному. Наверное, вы наслышаны, что в нашей сфере много жуликов, лжецов, лицемеров, и прочих обитателей болот? Может это и так. Но я не из них, и моё слово непреложно. Тем более вы сейчас нуждаетесь в средствах, учитывая несчастный случай с фургоном.
– Не понял…. Откуда вы знаете про фургон? – неподдельно, и очень сильно удивился я. Понять нужду в деньгах было не сложно, стоило лишь взглянуть на наш внешний вид. Но историю с пожаром я не рассказывал, и, судя по выражению лица Гастона, он тоже.
– Привыкайте, господа. Пусть вас не вводит в заблуждение, что вы находитесь в большом городе. Здесь каждый на виду, и про каждого можно получить информацию. При условии наличия желания, и возможностей. Только не обижайтесь, это профессиональная привычка, и я ничего не могу с ней поделать. Несколько раз жестоко обжигался, и у меня уже выработался рефлекс.
– Если честно, то подобные моменты вызывают никак не чувство обиды…. Страх, вот что я чувствую.
– Аналогично. Имея возможность так быстро, и без особых усилий раздобыть нужную информацию, неизвестно, что можно сделать при другом желании. – Согласился я со своим другом.
– Ребята, не бойтесь. Мне нужна была лишь уверенность в том, что вы не беглые преступники, или того хуже. В нашем деле очень важна страховка, со временем вы это поймёте. Тем более, я думаю у вас нет повода не доверять мне, или бояться. Я ни в коем случае никого ни к чему не принуждаю. Всё будет зависеть только от решения Седрика.
– Да, вы правы, Чарльз. Извините, что усомнились в вас. Давайте ближе к делу. – Не знаю, по какой причине, но я действительно проникся доверием к этому человеку. В нём не было ни капли фальши. Он был настоящим человеком, каких можно встретить в наше время не так часто.
– Мои мысли довольно просты. Мы подписываем контракт, и делаем из тебя героя нового фильма. Все получают хороший гонорар, и остаются хорошими друзьями, и партнёрами.
– Действительно просто…. Но не совсем. Каковы условия контракта? Что именно за фильм? – пока я сидел в раздумьях, Гастон, не теряя времени, взял бразды правления разговором в свои руки.
– Хорошие вопросы. Естественно, я к ним подготовился. – Чарльз достал из сумки довольно объёмную папку с бумагами.
– Что это?
– Это, дорогие мои, большой секрет. Стопка что толще, является сценарием. Тонкая – контракт. Эти два документа являются коммерческой тайной любого проекта, и стоит им попасть не в те руки…. Может получиться очень нехорошо. С контрактом вы можете ознакомиться прямо здесь, и сейчас. Если всё устроит, можно будет обсудить сценарий.
– Хм, давайте посмотрим! – Гастон без излишней скромности притянул к себе тонкую папку, и принялся пристально изучать содержимое. Я, словно шпион, мог только заглядывать через его плечо. Чарльз о чём-то серьёзно задумался, глядя на нас двоих.
Контракт оказался довольно обширным, и на его изучение было потрачено больше времени, чем я мог себе представить. Но скучно нам не было. Уже после того, как мы увидели сумму гонорара, тело прибил озноб, и на лбу выступил холодный пот. Таких баснословных денег мы бы со своим фургоном не заработали и за целый век.
– Чарльз, вы уверены, что здесь всё верно написано?
– Да, Гастон, уверен. А в чём проблема? Нашли ошибку?
– Нет…. Просто гонорар….
– Ах, вы об этом! Да сумма не такая большая. Не берите в голову. Это минимальная сумма, которую вы получите независимо от сборов в прокате. Ещё столько же примерно будет начислено в виде бонусов.
– Кхе-кхе-кхе! – синхронно подавились мы с Гастоном.
– Поймите меня правильно, господа. Седрик дебютирует в киноиндустрии, и я не имею морального права прописывать ему гонорар больше. Могут неверно истолковать.
– Прекратите шутить, Чарльз. Вы же понимаете, что мы не считаем сумму заниженной, а где-то даже наоборот, слегка завышенной.
– Седрик! – Гастон сильно ткнул меня локтем в рёбра, и мило улыбнулся Чарльзу.
– Ха-ха-ха! Ой, я не могу с вас. Давно так не смеялся.
– Чарльз, вы не слушайте моего друга. Он сейчас немного не в себе после пожара. Это был огромный стресс для нас. Мы согласны на ваши условия.
– Прекрасно. С вами приятно иметь дело, Гастон! – Чарльз пожал руку моему другу, а я сидел словно посторонний, и просто наблюдал за происходящим.
– С вашего позволения, мы возьмём контракт с собой, и ещё раз ознакомимся. И, конечно, сценарий тоже.
– Безусловно. Я рад, что всё прошло настолько гладко, и быстро. К тому же в дружеской атмосфере. Мне уже пора. Если вы ничего более не желаете, позвольте подвезти вас.
– Подвезти? – только тогда мы с Гастоном поняли, что и везти-то нас некуда. Осознал свою ошибку и Чарльз.
– Ой! Прошу прощения за бестактность. Я совсем запамятовал. Ну, ничего, я знаю, как загладить свою вину. Идёмте. – Чарльз встал. И уже собирался направиться к лифту.
– А как же счёт?
– Не волнуйтесь, Седрик. Всё записано на меня, я покрываю все свои обеды раз в месяц. Так проще.
Мы спустились вниз. Автомобиль уже стоял у входа. До сих пор я не понимаю, как Чарльзу удавалось всё сделать настолько незаметно. Вызвать шофёра, узнать нашу историю. Он никуда не отлучался, и не мог позвонить. Загадка.
Мы ехали в шикарном автомобиле, и я всё никак не мог поверить, что все эти события происходят в действительности. Пару раз я себя даже ущипнул, чем вызвал очередную порцию смеха у Чарльза Адамса.
Поездка оказалась очень короткой, и мы остановились у высотного жилого здания. Чарльз позвал нас за собой. Мы послушно последовали. В холле Адамса поприветствовал консьерж, и выдал ключи. Нашей целью был семнадцатый этаж.
– Надеюсь, вы здесь найдёте всё что нужно. В крайнем случае, поднимите эту трубку, она автоматически вызывает коридорного. Не особняк, но квартирка приличная.
– Я не совсем понял, Чарльз.
– Я такой неловкий. Из-за различных мыслей даже толком не могу вам ничего объяснить. Поживите пока здесь. Квартира всё равно пустует.
– Спасибо, Чарльз, это очень щедро. Какая арендная плата за неё?
– Арендная плата? Вы шутите? Все, ребята, мне пора. Я и так слегка опаздываю. Обустраивайтесь, и ни о чём не переживайте. Кстати, какой у вас номер телефона?
– Телефона?
– Ясно, я так и думал. Всё, я убежал. Как выкрою время, мы с вами ещё побеседуем. А ты Седрик приглядись к своему другу, он мог бы стать твоим личным агентом. У него есть все задатки.
Дверь захлопнулась, и мы с Гастоном остались в огромной гостиной одни. Молча переглянувшись, мы расположились на мягком диване, и застыли. Некоторое время в квартире была полная тишина. Не было слышно ничего, кроме нашего дыхания.
– Гастон.
– Да?
– Мы не спим?
– Не знаю, Седрик.
– И я не знаю.
Вновь повисла напрягающая тишина. Мы с другом даже не смотрели по сторонам, уставившись каждый в свою выбранную точку.
– Нет, судя по тому, что мне больно, когда я себя щипаю – не спим.
– Да, ты прав. И что это значит?
– Я ещё не совсем понял, но есть предположение, что мы богаты!
– Т-с-с-с! Тише! Не говори это вслух – спугнёшь.
– Тьфу, тьфу, тьфу! Не хотелось бы.
– Да. Представь, сколько помощи мы сможем оказать?
– Даже не могу представить.
– Я тоже. Но много. Очень много…. Как ты думаешь, я смог бы стать агентом?
– Уверен, что не просто смог бы, а станешь.
– Правда?
– Конечно. Я буду твоим первым клиентом. Более надёжного, и честного человека мне вовеки не сыскать. Тем более мне как-то неловко, что я украл твою мечту.
– Неловко? Не глупи. Ты оказался талантливее, чем я. Всё справедливо. Зато во мне, может быть, есть предпринимательская жилка. Я буду выбивать для тебя лучшие условия, нам же нужны будут деньги на наши задумки из детства. Кстати, спасибо за то, что так думаешь обо мне.
– Спасибо, что ты рядом, Гастон! Только благодаря тебе мы оказались здесь.
– Да не за что! Тебе спасибо, что поддался на уговоры.
– Что будем делать?
– Не знаю…. Я есть хочу….
– Тоже не смог нормально есть в ресторане?
– Ага. Наверное, мы ещё не прониклись нужным духом.
– Точно. Давай перекусим. Потом нам нужно будет ознакомиться со сценарием, и ещё раз просмотреть контракт, чтобы не оказалось подводных камней.
Неожиданно раздался стук в дверь. Мы с Гастоном притаились. Со стороны это было, наверное, странно, но нам было страшно. Причины страха были не совсем ясны. Может быть, мы боялись, что Адамс нас подставил, и мы понесём наказание за вторжение в частную собственность.
– Мистер, Санчес. Вы у себя? Я от мистера Адамса! – стук повторился, и из-за двери раздался голос.
– Нужно открыть. – Я подошёл к двери, и повернул замок.
– О! Мистер Санчес. Хорошо, что вы дома. – За дверью стоял вышколенный коридорный, в соответствующей одежде. В его руках было несколько пакетов.
– Вы говорите от мистера Адамса?
– Да. Его шофёр привёз эти посылки, и попросил передать вам.
– Большое спасибо! – я взял пакеты, и пошарив в карманах, нашёл смятую купюру.
– Нет-нет, что вы?! Ничего не нужно. Мистер Адамс уже обо всём позаботился. – Коридорный улыбнулся, и развернувшись, удалился по своим делам.
– Что там, Седрик?
– Я не знаю, но пахнет аппетитно.
–Наверное, для Чарльза не осталось незамеченным наше отношение к закускам в ресторане. Неловко вышло.
Мы с Гастоном с интересом получивших новогодние подарки малышей, принялись изучать содержимое пакетов. Пара смачных гамбургеров, картофель фри, сэндвичи с индейкой, фрукты, и напитки. Количество еды было таким, что можно было накормить не двух, а минимум четверых человек.
– Щедро. Я ж лопну, если съем это! А ты что скажешь, Гастон? Гастон, Ты слышишь? – мой друг не отвечал. Я обернулся. Он сидел, и держал в руках две коробочки. Сначала я даже не понял, что это было. Подойдя ближе, я аналогично другу застыл.
– Это то, о чём я думаю?
– Да.
– Не может быть! Я никогда раньше не держал в руках мобильный телефон.
– Я тоже. Мне казалось это непозволительной роскошью.
– Видимо Чарльз считает, что они нам нужны. – Как будто в подтверждение слов, одна из коробок вдруг завибрировала, и из неё раздался звук вызова. Гастон от неожиданности выронил коробку из рук.
– Что делать?
– Как что? Открывай коробку, нам звонят.
В руке Гастона появился блестящий мобильный телефон, в алюминиевом корпусе. Я такой видел на рекламном плакате в городе. Это была самая последняя, и дорогая модель. Адамс не скупился на подарки.
– Алло.
– О, Гастон. Я уж думал, ещё не доехала посылка. Запишите номер, с которого я звоню. Он вам может пригодиться, да и всегда будете знать, что это я.
– Я не умею, Чарльз.
– Ничего, разберётесь. Вы ребята смышлёные. Ну, всё, мне пора, позвоню вам позже. Если вдруг что-то понадобиться, теперь вам очень просто меня найти.
С телефоном мы справились быстро, как и говорил Чарльз. Нет, не так. С телефон я справился быстро. Гастон был действительно умён. Он был хорошим стратегом, у него была хорошая хватка, и талант в бизнесе…. Но общение с техникой было явно слабой стороной. Я истратил большую часть нервных клеток, чтобы научить его хотя бы просто звонить.
Впрочем, это всё было мелочью, по сравнению с тем, что мы с Гастоном вырвались из состояния перманентной кабалы. На следующее утро после чудесного кастинга, мы подписали контракт с Адамсом, и его компанией. Если честно, мы даже не ознакомились толком со сценарием, лишь мельком пробежали по страницам. Не обнаружив там чего-то непристойного, и недопустимого, мы решили не тянуть время. Я был всё ещё одним из тысяч перспективных ребят, и упустить шанс было бы непростительно.
Возможность не была потеряна, и спустя месяц, я уже активно готовился к съёмкам своего дебютного фильма. Разумеется, меня долго готовили, обучали, натаскивали. Наконец, я был готов. Съёмки начались.
Именно в то время я начал познавать настоящий мир киноиндустрии. Всё оказалось не так гладко, и приятно. Было бы всё сказочно наяву, не имело бы смысла останавливаться, и уделять этой теме столько внимания. Но ярких событий было предостаточно. И они не могли не отразиться на моём человеческом сознание.
Свой относительно долгий поход в сфере лицедейства, я начал с роли студента медицинского института. И если я бы почитал сценарий изначально как положено – вдумчиво, то вероятно не так сильно бы удивился, узнавая подробности о своём персонаже. Я и подозревать не мог, что кто-то может быть таким жестоким, и изощрённым садистом. Мой герой был обычным, как таких называют, «ботаником». Тихим, скромным, и незаметным, но при этом очень умным. Этим пользовались его сверстники , которые не только пользовались им как шпаргалкой, но постоянно унижая его, оскорбляя, и даже избивая. Он молчал, никогда не жаловался, а лишь наслаждался мыслями о милой девушке, которая всегда его жалела, и поддерживала. Она ему очень нравилась, но он стеснялся, и боялся, что она не захочет встречаться с таким как он. Вся скромность, и пугливость проходила у моего героя, стоило солнцу спуститься за горизонт. На охоту выходил зверь. Никому не было под силу укрыться, или остановить его. Он был умён, расчётлив, и до крайности безжалостен. Тихий «ботаник» умерщвлял своих жертв чрезвычайно жестокими способами. Но самое страшное было то, что он из их останков мастерил сувениры для своей возлюбленной.
Мой персонаж был ужасен, но он был лишь вымышленным героем. Чего нельзя сказать о людях, с кем мне пришлось работать. Эти личности заслуживают отдельной остановки, и приведения нескольких примеров.
– Камилла! Что опять случилось? – режиссёр, в очередной раз остановил съёмку, но теперь уже не смог сидеть на месте, и вскочил на ноги, бросив кепку на землю.
– Что случилось?! Ты ещё спрашиваешь Пол? По-моему, всё предельно ясно!
– Что мне должно быть ясно? То тебе свет в глаза бьёт, то тебе жарко, то ты проголодалась…. На этот раз-то что случилось? – голос режиссёра вот-вот должен был перейти на умоляющий, но держался.
– Пол, ты меня разочаровываешь! На меня будут смотреть миллионы глаз, и я не могу появляться в кадре с такими страшными ногтями! Где Флора?!
– Тьфу-ты! Какие ногти, Камилла? На тебя маньяк напал, кто будет смотреть на качество маникюра?! Не морочь мне голову, и продолжай.
– Нет! Пока я не выпью кофе, и мне не поправят ногти, я пальцем не пошевелю!
– Камилла…. Мы работаем всего два часа сегодня, а ты четыре раза останавливала съёмку. То у тебя ресница отклеилась, то тебе в дамскую комнату нужно! Ты решила испытать моё терпение? Так вот, знай, у тебя ничего не выйдет! И не с такими работал.
– Мне плевать с кем, и где ты работал. Я хочу поправить ногти. Если мои подруги увидят вот «ЭТО» на большом экране – засмеют. Тащите сюда Флору.
– Да откуда же я тебе её вытащу? Ты же знаешь, что у неё мать умерла, домой она уехала!
– Подумаешь, большое дело! Отправьте шофёра за ней. Скажите, что мать точно уже никуда не сбежит, а мне она тут очень нужна. Она прислуга или как?! Она должна выполнять все прихоти хозяев!
– Простите, мисс Спенсер…. Мне кажется, что не стоит произносить такие слова. Они могут кого-то задеть. – Говорила мне мама не встревать, куда не следует, так нет, я же упрямый.
– Что?! Кто это там протявкал? Ты?! Ты вообще кто такой? Посредственный актёришка, попавший сюда каким-то чудным образом. Ты даже мизинца моего таланта не стоишь. Стой молча, пока взрослые разговаривают….
Пересказывать все «приятности» которые в порыве неоправданного гнева вылила на меня «звезда» несколько болезненно для моего мужского эго. Было униженно моё достоинство, не только как мужчины, но актёра, и вообще человека. Некоторых слов не знал даже заядлый пьяница сантехник, а они сыпались из пухлых губ, прелестной барышни. Я стоял, как будто в рот воды набрал, и не мог вставить ни единой фразы в свою защиту. Вся съёмочная команда откровенно потешалась надо мной, даже не пытаясь скрыть взгляды презрения к моей наивности. Они-то явно привыкли к подобным «закидонам» состоявшихся актрис, и им было смешно смотреть на новичка.
– Нет, ты послушай меня, Гастон! Я так не могу. Я не могу работать в такой атмосфере. Каждый, с кем я сталкивался за время работы, пропитан злобой, ненавистью, крайней степенью цинизма…. И это только на первый взгляд. Они норовят при любом удобном случае поиздеваться над тем, кто не может дать отпор. Это ужасно. Лучше мы будем пытаться добиться всего сами.
– Седрик, не горячись ты так! Я тебя не осуждаю. Понимаю твои чувства. Я, как твой агент тоже часто бываю в местах съёмок, и в компаниях жутких людей. Если бы я не сдерживался, то набросился бы на кого-нибудь, а потом сам себя задушил. Но я терплю. Ради нашей с тобой общей цели. И ты должен терпеть.
– Я не могу. Меня мучают постоянные головные боли. Они все справляются с этим при помощи алкоголя, антидепрессантов, и прочей химии, но я не желаю терять здравый рассудок. Нельзя. И как мне быть?
– Седрик! Дорогой мой друг! Потерпи. Возьми пару выходных. Поедем куда-нибудь развеемся? Только не бросай всё! Тебе остался последний шаг, трудный, но короткий. Сделаешь его, и по условиям контракта, получишь всю сумму. С такими деньгами мы сможем осуществить мечту: привезти родителей, купить жильё, и основать свой благотворительный фонд. Мы сделаем то, к чему идём много лет, Седрик. Не бросай всё.
– Гастон…. Как я счастлив, что ты рядом со мной, Гастон.
Мой друг был последним рубежом перед моим побегом из мира кино. Он всегда отговаривал меня от необдуманных действий, и поспешных решений. Был не просто моим агентом, но и человеком, способным снять стресс, выслушать, и помочь найти в себе силы. Только благодаря ему я пересилил себя, и закончил работу над своим первым фильмом.
И вот, только когда мой счёт пополнился, я стал свободным в решениях, и действиях, я понял, какой огромный подарок от судьбы получил. Долгими, нудными уговорами, нам удалось перевезти свои семьи на новое место. Мы приобрели большой дом в тихом пригороде, и все вместе поселились там. Но самое важно, что мы в действительности организовали благотворительный фонд. Назвали его «Сохраним всех». Мы купили помещение, в котором обустроили офис. Оформили все документы, распланировали предварительную программу действий на ближайшее время, но потом с сожалением поняли, что вырученных от фильма средств вряд ли хватит на долгое существование. Мне посыпались весьма заманчивые предложения, на которые я первое время отвечал тактичным отказом, и надеялся, что удастся привлечь спонсоров в наш проект. Да, мой фильм не провалился в прокате, и даже вышел в лидеры по сборам. Вот только я с этого ничего имел. Мне полагался лишь разовый гонорар, и никаких процентов. Когда стало ясно, что, не смотря на обилие более чем обеспеченных людей в новом кругу знакомых, нам не удастся собрать хоть какую-то приличную сумму, я задумался. Раздумья были не долгими, тем более мне как всегда на помощь пришёл «второй мозг», Гастон. Совместно мы рассмотрели все поступившие предложения. Не забыли, конечно, узнать мнение Чарльза, ставшего нам своего рода наставником. Выбор был сделан. И был он правильный. Совсем другая команда, другие коллеги по съёмочной площадке, и другой жанр. Возможно все эти факторы, возможно, осознание необходимости работать, но мне не было уже настолько тошнотворно играть на камеру. Не сказать, что люди были добрыми, и работать с ними было легко, но не было желания всё бросить и сбежать.
Моя карьера шла в гору. Гонорары росли, и к ним добавлялись бонусы. Благотворительный фонд развивался. Помимо этого мы развернули сеть общественного питания эконом класса, которая за счёт низких цен, и сносного качества, делал приличные обороты, с которых мы получали весомые прибавки к жалованью. Естественно у меня, как и у Гастона, не выходило уделять много времени непосредственно благотворительным акциям. Мы лишь выступали спонсорами. Руководством же основных направлений занимались два человека, которым мы могли доверять – мой отец, и мистер Эрман Альберман, которого посоветовал нам всё тот же Чарльз Адамс. Всё функционировало в целом хорошо, и для этой истории, может быть, и не нашлось бы повода…. Но человеческим слабостям подвержен каждый. Не стал исключением и я. Именно благодаря, или по вине того, что я начал меняться не в лучшую сторону, история получила неожиданный, и опасный поворот.
С момента моего случайного кастинга прошло почти семь лет. Я был знаменит, богат, и…. глуп. Я не только женился, мягко говоря, на не самой порядочной девушке, но и сам стал во многом похож на неё. К счастью, Гастон, и в этой ситуации остался прежним здравомыслящим юношей, с огромным сердцем.
– Седрик! Ты опять напился? – догадаться было не сложно. Я ввалился в квартиру, в которой мы жили в то время, когда проходили съёмки.