Сергей Сергеевич, или Записки меломана

1

– Сергей Сергеевич, тут какой-то странный звонок был. Позвонил мужчина, представился пионером. Спросил, на месте ли Вы. Я сказала, что пока нет. Но, что уже подъезжаете к офису и будете приблизительно через полчаса. Тогда он попросил обязательно передать Вам довольно странную фразу, я даже вот на листочке записала: «Сегодня в нашем клубе будут танцы. Все будут модными, как иностранцы». Я лично ничего не понимаю. Какой клуб? Какие иностранцы? – выпалила очередью словно Анка-пулеметчица из «Максима» Машенька.

– Что-что? Дай-ка взгляну, – взял листок у стреляющей своими умными любопытными глазками с выражением лица, как минимум, старшего следователя прокуратуры девушки, – Сегодня в нашем клубе будут танцы. Все будут модными, как иностранцы, – громко прочел я, – Ну-ну. Бу-дут тан-цы, – в размышлении над внезапно обозначившейся задачкой направился к себе кабинет.

– Как, говоришь, он назвал себя? – обернулся у двери к уже успевшей сменить маску следователя на образ обиженного ребенка Маше.

– Сергей Сергеевич, а он так и сказал: скажи, мол, своему Сергею Сергеевичу, что звонил пионер и просил передать вот это вот: про танцы с иностранцами. Я еще подумала – какой такой пионер может быть? Голос-то у него явно не пионерский, – короткою очередью пальнула воодушевленная возобновившимся к ее персоне вниманием девушка.

– Пионер-пионер, пи-о-нер.

Это для Машеньки переданная фраза загадочна. Потому как, когда Володя Кузьмин исполнял эту песню, она быть может уже и предполагалась своими родителями на перспективу, но явно далек еще был день непосредственного ее явления на свет божий. Даже нынешние поклонницы артиста, Машины ровесницы, могут не знать этих слов. А она-то, к сожалению, пока еще не сумела осмыслить своей умной головкой, что дядя Вова – это очень даже хорошо. Особенно в сравнении с тем, что иной раз доносится из ее крикливых наушников.

Непонятная девушке фраза мне-то, ценителю Кузьмина с без малого тридцатилетним стажем, ой, как была знакома. Потому и озадачился.

2

Да. Веселая, бесшабашная была в ту пору жизнь. Компания наша состояла из пяти парней. Все мы учились в одном классе и знали друг друга, как облупленных. Да и дружба, конечно же, была настоящая – не разлей вода. В школе вместе, на спортивную секцию вместе, на соревнования вместе, к девчонкам вместе, всякого рода юношеско-подрывные проделки тоже вместе. И как-то так сложилось, что частенько тусила наша компания с ребятами, да и с девчонками также, старшими нас на один-два года. Вот с кого-то из старших легкой руки к нам и приклеилось прозвище пионеры. А поскольку я увлекался творчеством Владимира Кузьмина, то и друзья мои были приобщены к прослушиванию, осмыслению, смакованию и, наконец, пению под гитару его творений.

Выходит, звонок был от человека, мало того, что ведающего о моем «пионерском» прошлом, так еще и знакомого с творчеством Кузьмина. Как ни крути, а это кто-то из нашей бравой пятерки. Тем более, что он и представился пионером. Да и чего голову ломать зря? В Москве волею судеб из нас оказалось двое: я и Стас. Собственно, только он один и мог бы позвонить мне на рабочий телефон. Ну, Стасик, ну шутник. Помнит еще. Я про пионеров-то совсем забыл. Надо же, а он помнит. Видать, тетушка ностальгия заглядывала. Решил значит и мне память освежить.

Набираю Стаса сотовый, он с кратким «перезвоню» сбрасывает. Ну, конечно, мы же теперь вон как высоко, очень большой портфель носим. Впрочем. Что поделаешь, чиновник, даже если и на высокой должности, должен действовать по чину. Видимо, просто не вовремя. А может быть хочет, чтобы я подольше один «поностальгировал»? А ведь это именно Стаса была тогда затея.

В девятом классе мы решили оригинально поздравить с юбилейной датой любимую учительницу, по совместительству и нашего классного руководителя. Как раз в этот день был урок литературы, которую она нам преподавала. Уж не помню, каким образом мы со Стасом сумели покинуть класс, суть не в этом. Проникнув в школьный радиоузел, мы по внутреннему радио, которое работало во всех учебных кабинетах, посреди урока выразительно поздравили учительницу с днем рождения и в подарок еще и Песню крокодила Гены с гитарами в руках спели. Правда, заканчивали сие действо уже под стеноломные громыхания в дверь с требованием голосом вездесущего завуча немедленно эту так паскудно предавшую его дверь отворить. Которое мы никак не могли сиюсекундно исполнить, потому как «трансляция» была в прямом эфире, и мы, как истинные пионеры, не имели никакого морального права оборвать на середине свой скромный подарок любимой учительнице.

Да. Это была она. Маленькая, но бомба. Директор в процессе своего слабо контролируемого рвало-метания даже заявил, что нам со Стасом не следовало заканчивать школу и вовсе, а звездным транзитом сразу же махнуть на большую сцену. На что мы, впрочем, не преминули заметить, как ему самому впоследствии должно быть стыдно, после наших повествований с рекомендуемой большой сцены о кровожадном директоре-диктаторе, безжалостно вышвырнувшем прилежных учеников из родной школы за их искреннее сердечное поздравление любимого учителя исполнением самой на свете невинной песенки.

Звонок телефона решил не церемониться с моими уж затянувшимися воспоминаниями.

– Здоров, Серега. Извини, не мог говорить. У меня люди были. Сам понимаешь, работа, – прозвучали те самые Стасовы нотки, которыми он частенько оправдывался за опоздание на урок или за не сделанное домашнее задание. Я даже представил себе выражение его удивленно-невинной физиономии. Мы его называли Великим Отмазаном. Не было такого случая, чтобы Стас не смог придумать «отмазку», когда что-нибудь отчебучит. Видимо не без помощи этой науки он добрался и до занимаемого ныне кресла.

– Да, я понимаю, Стас. Работа ведь в первую очередь.

– Помню, помню, что работа в первую очередь, а личные дела должны быть вне всякой очереди. Но, понимаешь, на сей раз совершенно не тот случай, – принялся за свое Стас.

– Ты, скажи лучше, – остановил его неспешный словоход, – чего вдруг тебе вспомнилось наше «пионерское» прошлое?

– Это ты о чем?

– Как о чем? О твоем утреннем звонке.

– Каком звонке? Когда? Сегодня? Я с самого утра общаюсь лишь внутри министерства. Не думаю, что тебе известно содержание моих служебных разговоров, – начал он закручивать сюжет, но я опять не предоставил ему возможности раскочегарить топку и в лоб заявил, что вычислил его, поведав о странном звонке в офис.

Каково же было мое искреннее удивление, когда оказалось, что Стас не имел ни малейшего отношения к полученной «телефонограмме». Его самого мой рассказ прилично заинтриговал, и мы принялись рассуждать, кто бы мог закрутить такой замысловатый сюжет, и даже согласились друг с другом, что из остальных входящих в нашу славную пятерку ребят вряд ли кто стал бы звонить мне на работу. И что вообще круг лиц может быть гораздо шире. Меня, как пионера, знало немалое количество людей. И, уж тем более, многим из них известно о моем увлечении творчеством Владимира Кузьмина. Но с тех пор ведь прошло уже более двадцати лет. У какого в голове может остаться эта связь, и на кой ляд ему все это нужно?

Сославшись на неотложные дела государственной важности, Стас вскоре попрощался, а я занялся своими рабочими вопросами, коих, как ты их не решай, всегда будет в изобилии. Как всегда будет солнце, как всегда будет небо, так всегда будут и рабочие вопросы. И это есть ничуть не менее значимая, чем солнце с небом, составляющая гармонии жизни. Работа с документами, как ей и полагается, на некоторое время отвлекла меня от загадочного звонка. Однако, вскоре я уж вновь рассуждал о возможном сочинителе загадочной задачки.

Получается, что Стас отпадает. Феликс тоже должен отвалиться. Он уж лет пятнадцать, как живет в Германии. Общаемся последнее время крайне редко, не чаще двух раз в году, поздравляя друг друга с днем рождения. Он уж точно не стал бы заниматься такими пустяками. Этот дойче предприниматель уже и забыл, как мыслится по-русски. А в истории со звонком однозначно наш, русский, подход прослеживается. Мишка тоже не стал бы звонить. У него несколько другие ныне интересы. Да и переданные слова из песни он навряд ли вспомнит, ибо давно уже пошел по наименьшему «попсовому» сопротивлению. Остается Ёрик, ныне уж сорокалетний, да практически вечный, футболист в погонах полковника милиции, теперь уж, как полагается, полиции, и с душою настоящего рыбака. Вообще-то зовут его Юрием. Мы называли его поначалу Юриком. Затем Юрик, как-то незаметно, трансформировался в Ёрика, а последний так и прилепился к нему на всю оставшуюся жизнь.

3

Однажды, теплым осенним вечером нас, недавно выпорхнувших из отчего гнезда первокурсников ВУЗов областного центра, судьба по какой-то надобности забросила в район центрального стадиона. И вот, как полагается нищим и голодным студентам, сумев наскрести в карманах необходимое количество монет, мы купили банку кабачковой икры, батон хлеба и умастились на травку, уплетая приобретенные продукты и рассуждая о наболевшем.

– Хоть убей меня, Ёрик, в голове не укладывается – как так, сахара в магазинах нет, а в космос летаем?– возмущаюсь я сигаретно-сахарным кризисом тех лет.

– А знаешь, если бы мы в космос не летали, то, возможно, уже давно по-китайски разговаривали бы, – глубокомысленно заявляет Ёрик в ответ. Всегда поражаюсь его прозорливости. Ведь был на дворе 1989 год, а как актуальны эти слова и в нынешнее время.

Закончив трапезу и мало-мальски уняв разгулявшийся аппетит, мы с довольными физиономиями продолжали беседу, глазея по сторонам и нечаянно замечая, что на стадион постепенно стали прибывать товарищи обыватели. И чем дальше, тем их становилось все больше и больше. Беглый взгляд на людской поток отверг вероятность предстоящего футбольного матча. Такое процентное соотношение лиц женского пола и футбол просто несовместимы. Значит, на стадионе будет какой-то концерт. Это уж мы точно понимали, побывав совсем недавно здесь на выступлении группы «Ария».

– Ну, что пойдем, взглянем, кого там принесло в наши края? – мне, как начинающему меломану, не терпелось узнать, на чей концерт собиралась публика. Кто тот счастливец, которому нарядные красавицы несли охапки цветов.

Приближаемся к стадиону, и буквально первый же попавшийся на глаза рекламный щит сначала несказанно радует, а затем бесцеремонно лупит по башке: «Владимир Кузьмин и группа «Динамик». Почему мы не знали о предстоящем концерте? Почему в наших карманах лишь копейки для проезда на трамвае? Да как вообще мы смеем быть в городе и не попасть на концерт Кузьмина? Я начал рассуждать, что если сейчас отправимся в общагу за деньгами, то аккурат к завершению концерта вернемся назад. И что нам остается лишь вступить в гвардию подпирающих стены стадиона нищебродов. В ответ на мои заунывные причитания Ёрик произносит замечательнейшую фразу:

– Серега, надо смотреть глубже. Самое главное событие, дружище, уже свершилось. То, что мы с Кузей оказались в одно и то же время в одном и том же месте – это самое важное, – с горящими глазами вдалбливал он мне, – А на концерт сейчас все равно как-нибудь просочимся.

Подходим к турникетам. Классическая картина: на входе контролеры и сотрудники милиции. Ёрик делает совершенно неожиданный для меня ход и с выражением лица юного чекиста подходит к грозным милиционерам. Не знаю, что он там им рассказывал (видимо, он тогда уже, учась в институте физкультуры, был правильно настроен на милицейскую волну), тыча себя в грудь и указывая рукой в мою сторону, что непроизвольно заставляло меня принимать подобающее Павки Корчагинскому выражение лица, но мы, для убедительности предъявив студенческие билеты, проследовали через отдельный вход вместе с милицейским усилением на трибуны.

Вот это да! Еще полчаса назад могли только мечтать, что когда-нибудь побываем на концерте Кузьмина. И вот уже на трибуне, пусть и во втором ярусе, и через несколько минут начнется его выступление. Фантастика, да и только. Концерт, как и положено, прошел на ура. Трибуна стадиона была забита до отказа, а сцена к его окончанию завалена народной благодарностью, материализовавшейся в груды цветов с полтонны весом. Тогда я еще не придавал особого значения качеству звука, поэтому мне казалось все изумительно великолепным. Живой Кузьмин, живой голос, живая гитара. Мечта сбылась.

4

Надо звонить Ёрику. Видимо, утренний звонок был его. Пионер он еще тот. Да и что стоит номер моего рабочего телефона узнать? Зашел на наш сайт и там нате, пожалуйста. Набираю, бесчисленное количество гудков засылаю в его телефон, безрезультатно. Через некоторое время перезваниваю. На другом конце наконец-то отвечают, и сквозь шум ветра доносится:

– Сергей Сергеич, ну, у тебя и чутье. Тяну судака, звонок. Думаю: "Наверное, Серега звонит". Но ответить-то не могу, сам понимаешь. Только закинул сачок в лодку, опять звонок. Смотрю, точно ты. Ну, рад, рад тебя слышать. Я тут выбрался в залив порыбачить. Знаешь, заботы, хлопоты, на выходных на рыбалку не попадешь. Так я решил в пятницу мотануть.

– Это у тебя, дружище, чутье. За полторы тысячи километров от меня, а чуешь мой звонок. А в пятницу, это ты правильно, нечего начальству по пятницам на работе штаны просиживать, – говорю, а сам прокручивая в голове, что если Ёрик сейчас на рыбалке, это еще не значит, что он не мог оттуда позвонить мне на работу. И откуда он знал, что я звоню, точно ждал моего звонка? – Ёрик, а я тут сидел, вспоминал, как мы с тобою на концерт Кузьмина ходили. Помнишь, как ты тогда лихо договорился, чтобы нас пропустили?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.