- -
- 100%
- +
– Как был ты словоблудом раньше, каким тебя помню, таким ты и остался, – беззлобно заявила Вера. – Чем дочери выдавать свои очередные перлы, лучше позвони дяде Валере и скажи, что погорячился вчера от виски. Уверена ему без тебя будет очень сложно и скучно.
Петухов учащённо замотал головой.
– Да нет, он вчера мне заявил, что вызвал на моё место племянника с Воронежа. Говорит, что он опытный управленец и у него есть свой завод. Позже твоя крёстная мне сказала, что у этого племянника не завод, а растворный нерентабельный узел, а вернее всего насосная станция, для подачи раствора. И что Валера меня просто подколол.
– Я тоже так считаю, – заверила его дочь. – Вспомни как раньше он тебя беспричинно поддевал.
После этого отец задумался и, приложив ладонь ко лбу, выдал:
– О! Вспомнил, – Твоя Крёстная нас с тобой сегодня приглашала к себе в Гавань на хлебосольный завтрак.
– Пойдём? – спросила дочь.
– Ты иди, а я не пойду. Моё решение вчера Гурану было официальное. – Он задумался, и тут же добавил. – Наполовину, – и как мальчишка хихикнул. – Я уже нацелен на отдых. И деньги его мне не нужны. На них грязи много. Да и не совсем всё чисто в его компании.
Дочка моментально изобразила клюквенное лицо:
– Папа ты представления не имеешь, что значит отказаться от большой месячной зарплаты. Скудная материальная жизнь, радости тебе не принесёт. А вот здоровье унесёт. И ты быстро в этом убедишься.
На лбу у отца после её слов выступила испарина. Он взял салфетку со стола и, вытерев пот со лба, выбросил её в открытое окно.
– Зачем мусоришь, – сделала она отцу замечание. – Дворники увидят, стыдоба будет.
Но он вновь сделал вид, что не слышит.
– За меня не беспокойся, я не пропаду. Имею кой, какие сбережения. Ещё твоей семье буду помогать. К тому же у меня есть дополнительный материальный источник. Значит, переживу все невзгоды.
Она поставила чай на стол и опустилась на табурет.
– Это понятно с голоду не опухнешь. Но дело не в этом. На стройке ты хоть на своих подчинённых отрывался. Отныне будешь соседей изводить своими остротами. И как ты решился на такое скоропалительное решение? Тебе же, как хлеб нужно, неограниченное общение. Мужики со двора, никчемные собеседники для тебя будут. Петухов залпом выпил стакан сока.
– Не забывай, я пишу книги и мне ни одно общение не чуждо. У иного мужика столько чудесного материала можно накопать, что и Толстому не снилось. Это не твой магазин нижнего женского белья. И даже не твои мелодрамы, от которых ты без ума, – он головой кивнул на экран телевизора.
– Это временное явление. Дома с Петром, мы живём другой жизнью. А здесь, я себя должна же чем-то занимать вечерами, – возразила Надя. – Ты после работы свои книги строчишь на компьютере, а мне что возле тебя корректором сидеть?
– Не надо быть рядом со мной, – возмутился отец. – Но истязать свой мозг, бредом и фальшей это рискованно для головы.
В кухне опять наступила могильная тишина. Петухов бросил взгляд на опущенную голову дочери. Понял, что дочка явно обиделась.
– Прости, я не то хотел сказать, – приподнял он двумя пальцами подбородок Веры и заглянул в её потухшие глаза. – Приведу только один пример, которым пользуются кинематографисты. Они народу показывают настоящую муть и продают её всему миру. Посуди сама почти во всех мелодрамах, что не одинокая молодая героиня или герой, все имеют комфортабельное жильё и иномарки. Откуда? Можно подумать, что у нас не Россия, а Норвегия или Саудовская Аравия. Меня лично тошнит от такого наглого лживого искусства.
Вера задумалась вначале над словами отца, затем весело сверкнула глазами и игриво заявила:
– На выдумки кинорежиссёров я не обращаю внимания. Мне интересно, поэтому и смотрю. А то, что наша молодёжь подсела на ипотеку, и пенсионеры ходят без зубов меня это совсем не касается. Пускай власть об этом переживает. И ты меня не склоняй к внутреннему беспокойству души. Сам мятежник и дочь хочешь превратить в Веру Засулич. Не выйдет, я довольна своей жизнью и большего мне ничего не надо!!!
Словно огненные стрелы в окно резко пробились лучи солнца и ударили по глазам Петухова. Он молча встал, закрыл окно и задёрнул шторы.
– Понимаешь Вера, ты не смотри, что мы с семьёй Гурана дружили. Долгое время они ходили к нам в гости. После смерти мамы, наша дружба была похоронена. И с некоторых пор я при Гуране стал себя ощущать не другом, и даже не компаньоном, а придворным. Он в конец обнаглел. Он использует меня в своих интересах, нарушая при этом уголовный кодекс. Оказывается, я помогал ему захватывать земли у школ. Так больше продолжаться не может. Сейчас я отдохну от него и стряхну с себя его грязную накидку, чтобы кожа дышала.
Вера окинула отца беспокойным взглядом.
– Ты всё лето мне твердишь про эти ремонты. Папа ты меня прости, но я уже не юрист, я хозяйка магазина нижнего белья. И при чём здесь ты? Ты лицо подневольное. Тебе приказали – ты выполняешь!
– А совесть, – куда её деть? Я же понимаю, что социальная грань нарушена и когда-то за это мне предъявят обвинение. А вот насчёт хозяйки в квартиру, я обязательно подумаю. Четырёхкомнатная обитель, для меня не объёмные метры.
– Если так сильно зол на дядю Валеру, отомсти ему своей страстью, – озорно блеснули глазки Веры.
– Это, каким образом, – ухмыльнулся он. – Страстно укусить Валеру за задницу?
– Заведи роман с моей Крёстной, – неожиданно выпалила дочь. – Я, помню, как она на тебя жадно всегда смотрела у нас дома. А дядя Валера отдышкой страдает. К тому же говорит, глюкоза у него в крови до крайности повышена. А ещё, он глобус в нашем планетарии проглотил, это твоя фраза. Если он узнает про ваш роман с тётей Женей, то не переживёт такое горе.
– Оригинальная месть и даже бы я сказал мудрая, никакого криминала и совесть никогда мучить не будет, – воскликнул отец. – Злодей в яме, а ты продолжаешь упиваться счастьем с его вдовой. Ты умна как миланская принцесса Бонна Сфорца, она славилась и умом, и красотой и талантом к интригам. Но я не смогу с Женей любовный альянс создать. Она же в соучастницах была у Валеры по отъёму моих активов
– Вот и хорошо, – обоим им и отомстишь. Я же всю предысторию о твоих акциях знала. Мама мне всё рассказала. Только она про Крёстную ничего плохого не говорила.
– Ясное дело, – они же кумушки были и близкие подруги.
– Мама верила ей, но опасалась, её хищного взгляда на тебя. У него вдруг глаза озорно заблестели и он, смотря на дочь сказал:
– А почему бы и нет. Евгения Васильевна на 31 год младше Валеры. Меня выходит на пятнадцать. Валера мне однажды признался, что ему уже давно не помогают никакие стимуляторы для ощущения любви. А я без стимуляторов ого – го – го! Да и она словно с витрины бутика вся сверкает. А совсем по секрету тебе скажу, мне даже не надо как рыцарю преклоняться перед ней на колени. У нас довольно-таки откровенные с ней проходили тары – бары – растабары. И я на Новый год ночь провёл у неё в кабинете, но без неё.
– Об этом я знаю, – улыбнулась дочь. – Она нам сказала, когда провожала нас домой.
Отец посмотрел на дочь испуганными глазами и сумбурно перекрестившись сказал:
– Но не могу я всё равно рога наставить Валере. В первую очередь мы кумовья, а во-вторых, хоть он и подлость сотворил, но и добра он сделал немало. А Женю я и сейчас могу от него увести. Дочка громко рассмеялась:
– Пап да пошутила я. Разве можно разлучить пускай и нелюбящую, но богатую чету? У Гурана миллионы. А у тебя кукиш в кармане и четырёхкомнатная квартира. Ну, сбережения смешные имеешь.
Он резко встал из-за стола и направился к двери. Затем повернулся и укоризненно сказал:
– Был бы нищий, не построил бы тебе коттедж с Черногорской архитектурой.
Прикрыв за собой дверь, он ушёл в свою спальню. Задёрнул жалюзи на окне, развалился на широченной кровати и приступил ворошить своё прошлое.
ХОЧУ БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ – 2008 ГОД
Первое, что он вспомнил, это день молодёжи двухгодовалой давности и приуроченный к этому дню день рождения хозяйки базы отдыха Жени Гуран. Все праздники тогда проводили именно в этом живописном месте под названием «Волна», директором которой была жена шефа Прибоя. Она давно оставила скучный социальный отдел и переместилась ближе к природе и свободе. В тот июньский вечер, на базе проходила встреча волейболистов двух подразделений. Господь лежал на кровати в своём одноместном номере. В гостином корпусе было тихо и безлюдно. В это время в купальнике к нему в номер зашла Женечка. В руках она держала бутылку Массандры и коробку зефира в шоколаде.
– Кум очень хочу в свой праздник почувствовать себя женщиной! – торжественно произнесла она.
– Женя ты что? – облокотился он на подушку от удивления. – С Валерой позже и почувствуешь, кем хочется.
– Гера, зачем ехидничаешь, – ответила она. – Тебе же хорошо известно, что с ним женщиной я никогда не была. Я не жена ему. Я приложение к его должности, к его статусу и к его грузной фигуре.
– Скорее к его банковскому счёту, – засмеялся Господь и встал с кровати.
Он взял у неё из рук бутылку. Налил в два стакана вина и пригласил её к столу. Женя на ходу открыла коробку зефира и положила её перед ним. Затем присела на стул.
– Я во всём его приложение, – игриво произнесла она. – Только не в постели. Женился на мне, как на КПСС, чтобы карьеру сделать и за рубеж ездить. Правда, ездили мы с ним в то время всего один раз в Болгарию. В капиталистические страны не пускали. Это после уж, когда ворота полностью открыли за рубеж, мы поездили во славу.
– Можно тогда было по туристической путёвке съездить в Антарктику или Антарктиду, – улыбнулся Господь. – Зафрахтовали бы атомный ледокол Советский Союз и вперёд.
– Тебе всё смешки, а я женщина. Я хочу жить нормальной человеческой жизнью.
Она выпила вино, но закусывать не стала.
– Женечка винить здесь некого, – выпил и он вино. – Ты сама виновата. Не нужно было выходить замуж за родственника. Он же даже при нас с Надей тебя дочкой называл.
– Я так и знал, что Надежда тебе расскажет про наш семейный секрет, – скривила она лицо. – Но, по сути дела, мне давно уже всё равно.
– Нет, Женя, хоть вы с Надей были и лучшие подруги, но она мне ничего не говорила. Когда ты ко мне оформлялась инженером по ТБ, я твой паспорт держал в руках. Проговорился сам Валера однажды у нас дома. Он мне сказал, что «власть» для него – это самая прекрасная женщина. И находится она у него на самом высшем пьедестале. Тогда я спросил про тебя.
– А он что ответил? – спросила она.
– Валера сказал, что ты для него умненькая говорящая кукла, к тому же близкая родственница и однофамилица. И, он тебя ценит и отдаёт тебе второе почётное место за властью.
– Похвально, – звонко ударила она в ладоши и пристально посмотрев в глаза Господа тихо прошептала: – Гера он жив сегодня за счёт упоения властью. Если у него её сегодня отнять, то завтра я его похороню. Он этого не перенесёт. Больной человек, что от него можно ждать.
– Что он болен, можешь мне не рассказывать, – перебил он её. – Валера все свои болячки мне перечислил.
– Не все, – загадочно состроила она глазки. – Есть у него очень важное отклонение в здоровье, о котором я не имею морального права говорить. Он мне очень много замечательного по жизни сделал. А главное увёз меня из Воронежа, когда моя мама скончалась. Как говорится не дал мне зачахнуть в рубленом доме без удобств.
– Про это я слышал, от него, – утвердительно кивнул Господь.
– Георгий тебе многое не известно о нашей совместной жизни.
– Не спорю, но догадки кое, какие имею.
– Я же его родная племянница, поэтому он мне и предложил фиктивный брак. Окутал заботой и одарил подарками.
– Согласен он очень добрый дядя! – заметил Господь.
– Да он щедрый, для меня ничего не жалеет. Недавно купил мне ресторан на берегу. Помнишь бывшая Жемчужина?
– Конечно, помню. В прошлом году день рождения своё там справлял. Меня там тогда в умат затанцевала нынешняя хозяйка ресторана.
Она мило улыбнулась.
– Отсюда заберу только шеф-повара в ресторан. Он готовит божественно итальянские блюда, а сборная солянка у него – это просто Новый год во рту.
– Ты так вкусно разрекламировала повара, что мне захотелось в сарай – ресторан сходить.
– Ты что Гера, за столом сегодня сидел, и не заметил изменений, – надула она губки. – Эта красота в первую очередь бросается в глаза, а уж потом кулинарное искусство моего повара. Так что Святой Георгий пойдёшь туда, обрати внимание, как я модернизировала старый ресторан, преобразив его в пятизвёздочное сооружение.
– А когда в Жемчужину будешь перебираться?
– Это будет Гавань, а не морской перламутровый горошек, – сообщила она. – Но вначале там нужно произвести косметический ремонт, который будет выполнять твоё управление, и я переберусь в этот райский уголок, но и Волну не брошу. Найду сюда хорошего управляющего, а хочешь, я своей крестнице эту должность отдам?
– Моей дочери на базе нечего делать, – встрепенулся он. – Вера юриспруденцию давненько уже оставила. И без всякой мороки открыла магазин нижнего белья, от которого имеет приличную прибыль.
– Надо же, а что она ко мне не обратилась, – Женя налила в стаканы вина. – Может помощь ей, какая была нужна?
– Ну, какая помощь юристу может быть нужна? – повысил он голосовой тембр. – Разве что миллион ей на бедность отстегнёшь.
Он намеренно громко рассмеялся, чтобы привлечь в свой номер, тех людей, с кем сидел за праздничным столом. Она видимо это поняла и повернула ключ в замке. Быстро села ему на колени и обвила руками его шею.
– Так что насчёт женской участи? Я слышала, ты после смерти Надежды не скучаешь по женскому полу.
– Недостатку в шоколадках нет, – убрал он её руки со своей шеи. Она не сопротивлялась, а только улыбалась.
– Я об этом знаю и даже знаю тех женщин, с которыми ты был. Меня не хочешь в свой список занести?
– Извини Женечка, хоть ты и привлекательная и вообще душечка, но сексуальный праздник я тебе не смогу подарить сегодня.
– Почему же? – надула она губки.
– Я порядочный человек, вы с Валерой мои кумовья. После нашей близости я не смогу ему прямо смотреть в глаза. Артистичности во мне нет. А те дамы, которые тебе знакомы, заметь все одинокие. Даже те, к которым ты меня отправляла несколько раз на курорт по путёвке. Как ты переместилась на базу, так я и законсервировался.
– Врёшь ты всё бессовестный мальчик, – в обиде скривила она свой аккуратный ротик. – А старшая кассирша Зина, что у тебя сегодня делала здесь ночью? Она совсем тебе не по возрасту, только после института.
– Зина заходила мне горчичники ставить на спину. Перекупался я вчера.
В это время по коридору послышались шаги и громкая речь.
– Кажется, матч закончился? – сказала она.
– Вот Валера сейчас зайдёт ко мне, а ты тут в наряде амазонки пытаешься ввести меня в грех. Что он скажет тебе?
– Ничего он не скажет, – огрызнулась она. – Ему час назад пять кубиков снотворного ввели в булки. Будет спать как сурок. И вообще он с некоторых пор готов удвоить моё счастье, но с тобой. – Затем смотря на кума, она осуждающе покачала головой. – Я знаю, ты хочешь меня. Зачем изображаешь из себя цельного мальчика. Завтра же утром ты будешь жалеть, что не воспользовался счастливым случаем.
Она вышла тихо из номера в коридор. Оттуда тут же послышался её смех. А он накинул на себя рубашку и в плавках пошёл в ресторан, испить кофе. За одно и посмотреть ремонт.
Он с улыбкой вспомнил про этот случай, и у него внутри образовался очаг неудовлетворённости и непонятной тревоги. Мозг в это время нашёптывал:
– Чудак, таких женщин от себя отталкивать грех большой, тем более Господу. Только он может по-настоящему утешить женщину. Он понял, что душа решила ему исполнить марш сожаления об упущенной возможности насладиться телом великолепной женщины.
……Он очнулся от воспоминаний и тяжело вздохнул. Ему вдруг захотелось в эту минуту обнять и приласкать Женю в своей кровати. Обняв подушку, он погрузился с мыслями вновь в далёкое прошлое.
ВРОДЕ БЫЛО НЕДАВНО – ВРОДЕ БЫЛО ДАВНО
Он вспомнил своего давнишнего друга Джамбула Дарбеева. Фамилия и имя у него были монгольские. Но оболочка и нутро были чисто русские. От матери вместе с русыми волосами он унаследовал ещё и славянскую внешность. Борьба познакомила их в юности в одном спортивном зале. Тренировались вместе с подростковым возрастом, но из-за разницы в весе соперниками на ковре никогда не были. Джамбул выступал в более тяжёлой весовой категории. Кроме спорта двух друзей связывала ещё любовь к книгам и музыке. А ещё они дружили с двумя девочками подружками. У Геры Господина была Надя, – стройная с короткой стрижкой приятная девушка. Она была на год старше своего парня и училась в финансовом институте. Джамбул же ухаживал за Люсей, – симпатичной курносой хохотушкой. Только вот дальнейшая судьба у двух друзей сложились в разбежку друг от друга. После окончания средней школы их жизненные дороги имели разные направления. Люся уехала учиться в Горький в театральное училище. Джамбул же пошёл учиться по спортивной линии на тренера.
Господин с школьной скамьи считал, спорт второстепенным делом и только поэтому поступил в строительный институт. Изредка они встречались с Джамбулом на соревнованиях среди студентов, но эти встречи носили кратковременный характер. Какое – то время они совсем потерялись. После защиты дипломного проекта, Господин пытался с ним связаться. Приехал к нему домой, чтобы предложить бесплатную путёвку в санаторий, но там жили другие люди. Новые жильцы сказали, что за неуплату жилья прежних хозяев переселили в семейное общежитие. И тут узналось, что родители Джамбула были хронические алкоголики. Искать друга, в тот момент, не было ни времени, ни смысла. В городе общаг было не счесть. Поэтому он уехал отдыхать по путёвке в санаторий Горячий ключ один.
После курорта Гера оформился в престижный строительный трест мастером. Там же работала и Надежда. В разгар бабьего лета они с ней сыграли комсомольскую свадьбу. Свидетелями на их свадьбе был сам управляющей Гуран Валерий Иванович со своей молодой женой Женей, которая дружна была с новобрачной. Она в то время занимала один кабинет в тресте вместе с Надей. Женя тогда работала статистом.
Петухов, показав себя за короткий срок толковым руководителем, через два года был назначен главным инженером управления. В этот год у Нади и Георгия родилась дочь Вера. Крёстной мамой маленькой девочки согласилась стать Женя. Это как-то сроднило две четы, и они стали дружить семьями. Валерий Иванович, управляющий трестом, ценил Петухова, и не скрывал этого перед другими руководителями. На всех собраниях и летучках ставил всем в пример своего друга. Через пять лет, Петухов возглавил своё управление. И тогда, Женя молодая и красивая особа, почти девочка, по указанию мужа была тут же переведена из статистов в управление «Отделочник» инженером по технике безопасности и подчинялась напрямую, только главному инженеру и своему куму – начальнику управления. В девяностых годах во время большого приватизационного бума, акции треста были аккумулированы в руках двух друзей. Они стали держателями основного пакета. Из-за нахождения длительного времени, в стационаре управляющего трестом было тридцать процентов акций. А у Петухова оказалось сорок пять процентов акций. Такого неравенства шеф допустить не мог. Он хотел мирным путём забрать, повлиять на друга и выманить у него часть ценных бумаг. Но тот был неумолим. Весной 1992 года, Гуран прямым текстом заявил, своему другу:
– Гера ты думаешь, что, делаешь? Я же номенклатурный работник. Меня министр строительства назначал руководить трестом. Ты меня с этими акциями опустил в глазах всего министерства и региона. Я таких вещей не прощаю.
– Валера, ты был номенклатурой в другой стране, которой больше не существует. А сейчас ты больной человек и значительно старше меня, – доказывал Петухов Гурану. – Я, конечно, благодарен тебе за мой карьерный рост, которой без тебя мне, возможно, было бы и не видать? Но я реалист, я не исключаю того, что по состоянию здоровья ты вскоре оставишь работу. И кого я буду терпеть рядом с собой? Пока не поздно этот вопрос нам лучше вынести на совет директоров. Ты вот сам подумай ведь, чтобы оптимизировать наш трест, полностью заслуга лично моя. Ты палец о палец не ударил в этих разработках. Потому что не знал, что это такое и как это едят. Трест раньше работал как в каменном веке, по старинке, зато с трибун громко на весь мир вешали народу лапшу о хозрасчёте, как передовое краснознамённое строительное объединением. А по сути, ты всегда очки втирал всем и везде. Я примерно знаю, как экономисты гаденько нужные цифры рисуют. Вспомни, как раньше работали. Объекты сдавали по бумагам в одно время, а на самом деле ещё два – три месяца занимались ликвидацией огрехов. У нас отныне задача одна – в срок сдавать заказчику объекты, предусмотренные согласно договорам. Что мы неукоснительно и выполняем. Ты считай, получил от меня доходчивую шпаргалку и по ней работаешь. Поэтому нам и госзаказы все отдают, а не каким-то там рогам и копытам. Ты только вдумайся, как у нас снизилась себестоимость проводимых работ во время возведения объектов. Мы удачно усовершенствовали в целом всю организацию производства и управления в нашей сфере. А чья это заслуга?
Гуран, насупившись, смотрел в столешницу и не говорил ни слова. Создавалось впечатление, что он язык проглотил.
– Молчишь, – продолжал Петухов. – Давай я возглавлю компанию, а ты будешь около меня рядом. Нам делить нечего, мы считай родственники с тобой.
Шеф сильно разволновался после таких слов и, достав из стола шприц с инсулином, вогнал себе его в огромный живот. После чего закрыл глаза. Для Петухова это была не новость. Он знал, что Гуран давно страдает сахарным диабетом. И при сильном недомогании тот ежедневно прибегал к этим инъекциям, чтобы снизить сахар. Петухов вышел из кабинета с паршивым настроением, сообщив секретарю, чтобы присмотрела, за шефом.
Гурана в тот день отвезла скорая помощь в стационар, где он пробыл месяц на лечении. Но, несмотря на это, Гуран названивал по нескольку раз на дню своему референту и справлялся о текущих делах уже не треста, а компании. После больницы молодая жена проводила его на закрепление здоровья в Башкирию на лечебные источники. В компании на это время наступила тишина. Тогда ему инженер по ТБ его управления Евгения Васильевна, она же молодая жена Гурана и кума в одном лице, сказала:
– Георгий Андреевич, не бережёшь ты своего руководителя и друга. А ведь он тебя ценит и уважает! Ну, пожалуйста, найди с ним компромисс?
– Всё дело в нём, а не во мне, – ответил Петухов. – Я Валере по-дружески предложил наш с ним вопрос вынести на совет директоров, а он буксует, и здоровья своего не бережёт.
– Да ты прав, он властолюбив, – сказала она. – Я ему об этом давно твердила, и что это его не красит, – после чего она вышла из кабинета Петухова.
Из Башкирии Гуран приехал в конце мая, весёлым и общительным со всеми. Только, вот встречи со своим другом избегал. На одной из оперативок на него нашло одухотворение, и он решил для работников компании на берегу моря построить базу отдыха. Затея была не плохая, и совет директоров одобрил её, в том числе и Петухов. Но не удалось Петухову принять активное участие в начале строительства базы отдыха.
АРЕСТ
В начале июня в управление Отделочник нагрянули сотрудники Отдела Борьбы Экономических Преступлений. Они обнаружили на складе большое хищение материальных средств.
От такого известия на складе паралич разбил добросовестную кладовщицу Ситнову, женщину пенсионного возраста. А Петухов был арестован.
Находясь в КПЗ, следователь предложил ему воспользоваться услугами государственного адвоката. Но была опаска, что ему подсунут левого юриста. А в компании брать адвоката, это получить ускоренный срок. Так как весь юридический отдел ходил под Гураном. Поэтому он воздержался и сказал следователю что подумает. Перед отправкой в СИЗО ему дозволили встретиться с женой и получить от неё целый рюкзак с продуктами и принадлежностями, которые необходимы в камере.
Соловей – был его первым жаргонным словом, которое он узнал при прибытии в следственный изолятор, то есть тюрьму. Так называли контролёров – надзирателей. Он вспомнил, как его в джинсовом фирменном костюме и туфлях Саламандра вели по бетонному полу серых коридоров тюрьмы. За спиной пузатый рюкзак, под мышкой матрас с постелью. Запах казёнщины бил в нос. Позади его шествует строгий Соловей и командует, куда идти. Тревога в неизвестность с каждым шагом нарастала. Его завели в узкий отстойник, где он просидел всю ночь. Сон не шёл, была одна дрёма. Рано с рассветом через козырёк тонкие лучи солнца начали беспрестанно докучать ему. Он открыл глаза. На душе было скверно. Хотя ему до сих пор не верилось, что он находится в тюрьме. И что ему придётся жить в этих убогих стенах несколько лет. Он всегда верил в чудеса. Ему с детства казалось, что он необычный человек и кто-то из внеземных кудесников его оберегает. В бога он не верил. Верил в потусторонние неземные силы, которые неоднократно приносили ему сюрпризы.