Розы для магистра

– Ой, Сенька ты здесь, – успокоившись, проговорила она, – тебя я и не заметила. Ну, слава богу, что всё нормально обошлось. В милицию меня забрали в два часа ночи. Девчушки спали, а я вышла провожать Ланку и её Боба. Они у меня самогонку пили вместе с Оспой, половину бутылки взяли с собой, а у поворота милиция к нам подъехала и нашла самогон. Всех троих для выяснения и забрали паразиты. Меня отпустили с Ланкой, а Бобу протокол составляют. Сейчас подпишет его и ко мне припрутся с Ланкой.

– Будешь водку? – спросил у неё Миндаль.

– Если только чуточку, – сказала она, не переставая тянуть свои руки к дочкам, но они не смотрели на неё. Дети полностью были заняты дядей. Они что – то лопотали ему, показывая на вишню и на мясо.

– Не хотят идти к маме, видать дядя им понравился? – сказала она, посмотрев на Толика.

– Этот дядя послезавтра женится, – доложил ей Миндаль, – мы к тебе заехали с мальчишника. А жить он будет в квартире моей бабки.

– Тогда увидимся с вами ещё не раз, – посмотрела она на Толика и выпила водку.

– Сомневаюсь, он не ходок в такие заведения, – сказал Сеня. – Понимаешь, белая кость. Играет немного на рояле и на работу ходит с портфелем. Вот такой наш жених.

– Это конечно, – раздражённо бросила Райка и вырвала старшую дочку из рук Толика. – А мы люди простые, мы даже на ложках не умеем играть, и мясо такое, какое вы принесли, отродясь не пробовали. Мы люди пропитаны ливером и тюлькой. На вкуснятину, у нас денег не хватает. Вот, как мы живём, – смотрела она зло на Толика и говорила, будто гордилась этим.

– Вы взрослые ешьте, что хотите, – спокойно ответил ей Толик, – а детей грех лишать счастливого детства. Иметь деньги на выпивку и не купить детям пряника, это возмутительно!

– Дети у меня не обижены ничем, – оправдывалась Райка, – сюда без сладостей никто не ходит. Вот так мальчик! И ни тебе судить о моей жизни. Мне хватит нравоучений сверху, – показала она пальцем на потолок, где жили её родители. – Зайди, как-нибудь сюда вечером и ты убедишься, что мои детки всегда сыты.

Ребята допили водку и когда к хозяйке пришли новые гости, они направились к выходу. Младшая девочка никак не ходила уходить с рук Толика и, только когда он ей показал на букет цветов, лежавших на кровати, она с радостным повизгиванием ползком начала добираться до них. Оставив машину около не понравившейся Толику «Воронки», они разошлись все по своим домам.

В ближайшую пятницу на свадьбу приглашённый Ковальчук придёт под ручку не с законной супругой, а с Машей, которая будет одета в богатое жёлтое платье с чёрной розой на груди. Толик заметно изменится в лице, но Маша ему глазами дала понять, что её визит на свадьбу вынужденный, который она отвергнуть не могла. То же самое она объяснит ему и на второй день свадьбы. А он в присутствии её два дня под громкие возгласы «Горько», целовал смущённо свою молодую жену Ольгу.

Когда после свадьбы он несколько раз встретятся в лугах с Машей, то поймёт, что теряет эту красивую женщину. Он был немного рад такому исходу, а с другой стороны, ему было грустно, что он больше не будет целовать это красивое лицо. Жизнь подсказывала ему поступить мудро. А это значит, про увлечение красивой женщиной необходимо было забыть. Она не говорила ему: «Уходи». Просто Маша несколько раз не пришла на тайную встречу. И этим всё было сказано. Толик ни в чём не винил её, он считал, что умная женщина на расстоянии прочитала его терзающие мысли и сделала нужные выводы.

Позже Толик не будет искать с ней встреч, а сделает для себя вывод, чтобы обладать красивыми женщинами, нужно иметь власть или деньги. Много денег иметь в СССР, – пагубно может отразиться на здоровье и свободе. Значит, остаётся только власть, но, чтобы её иметь, нужно для этого вначале получить высшее образование. И после своей свадьбы он без труда поступит на заочное отделение в политехнический институт.

А Маша и Ковальчук, через год покинут город и уедут в близлежащий город химиков, где Виталий Ефимович будет работать в НИИ и полностью погрузится в науку. Маша будет работать в технической библиотеке крупного химического комбината. Все новости о них Толик узнавал от отца, который не прекращал поддерживать связь со своим старым другом. Иногда в их доме на столе в вазе красовались розы красного и жёлтого цвета, но история их появления, Толика никогда не интересовала. Для него это было рядовое событие, особенно в летнее время. И только однажды на Октябрьские праздники мать с отцом придут в гости к молодым. У матери в руках будет букет роз.

– Откуда цветы? – спросил Толик.

– Ты, что только на свет народился? – сказала мать, – вам второй год уже их присылают Ковальчуки, а вчера они приезжали к нам в гости и уехали от нас сегодня утром.

Толик посмотрел на свою Ольгу, но она равнодушно восприняла это известие, как ему показалось, и продолжала суетиться с закусками по новой квартире, в которую они недавно переехали. Приятной и тёплой волной обдало Толика это известие и он, не подавая вида, что обескуражен этим сообщением, плюхнулся в кресло, закрывшись от всех газетой. Тогда он не знал, что матери и отцу, хорошо известно по какому поводу им присылают Ковальчуки розы.

– Ты принёс им мир и счастье! – так говорят Виталий и Мария, – ответил ему на работе отец, – и Мария недавно стала матерью. У неё родилась дочь. А твоя Ольга, почему не спешит подарить нам внуков? – уже раздражённо произнёс отец.

– И вы скоро сиротами не будете, – загадочно заявил Толик и вышел из кабинета отца.

С семейными и институтскими хлопотами, Толик не заметит, что в их дом резко прекратили поступать розы. Тогда он не знал и не догадывался, причины отсутствия цветов в их доме, к которым он уже привык. Виталий Ефимович оставит Машу одну с маленькой дочкой на руках и уедет на БАМ с новой женой на руководящую должность. А Толик постепенно начнёт забывать, что в его жизни была красивая женщина, которую звали Маша. У него будет много таких Маш на любовном фронте, но случайно при виде красных или жёлтых роз он всегда её будет вспоминать с необыкновенной нежностью.

Учебный процесс у младшего Магистратова затянется на долгие годы. У него уже будет сын подрастать, когда Толик с грехом пополам окончит заочно политехнический институт. Только после этого он приобретёт солидную должность. Отец Роман Иванович Магистратов по своим связям пристроит его вначале на мебельную фабрику начальником отдела снабжения, где он проработает продолжительное время, а когда фабрика начнёт трещать по швам, ему предложат завидную должность коммерческого директора, в строчевышивальной фабрике «Салют». Строчевышивальная фабрика это было большое четырёхэтажное здание, которое населяли в основном женщины и только иногда мелькали мужчины, работавшие наладчиками швейных машин. Некоторых сотрудниц он знал по школе, а швея Беляева Нина училась с ним в одном классе. Она всегда была серенькой и незаметной девочкой.

Не смотря, что минуло много лет, как он покинул школу, но о том, что коммерческий директор Магистратов в раннем возрасте познал близость с противоположным полом, слухами фабрика наполнилась моментально. И если бы его специфика работы напрямую была связана с производственным процессом, то он бы ежедневно ловил на себе женские многоликие взгляды, где можно было встретить не только снисходительность, а также осторожные и понурые лица, которые при встрече сторонились его и старались даже уклониться от приветствия. На таких женщин Анатолий Романович не обращал внимания и считал их по жизни инвалидками, которым предназначено до окончания своего века, носить на себе синие чулки.

И всё-таки больше попадались, женщины с томным обвораживающим взглядом, с откровенной вывеской на лице. «Если ты хочешь меня, то я твоя».

Строчевышивальной фабрике он дал своё кодовое название «Бабье царство», так, как от женского изобилия разбегались глаза во все стороны. Но Анатолий Романович не стал сразу раскрывать свои объятия. Он начал оценивать обстановку и знакомиться с людьми. Ему предоставили небольшой кабинет на втором этаже и служебную машину пикап, в которой был телефон. Директором фабрики была сорокапятилетняя Наталья Дмитриевна Брюсова. От неё всегда пахло дорогими французскими духами, и отличительной чертой её гардероба было то, что она никогда в помещении не появлялась застёгнутой. Даже зимой в лютые морозы, выходя из служебной Волги, распахивала свою шубу и, цокая каблучками по кафелю, шла величаво по фабричным коридорам высокомерной походкой, как единоличная хозяйка, с неохотой здороваясь на своём пути с встречными подчинёнными. За глаза её все называли Царицей. Это, была требовательная и властная дама. Имея орден, Знак почёта за трудовые успехи, она требовала от всех беспрекословного подчинения к ней и обязательного выполнения плана, готовя при этом свою выпуклую грудь к новому ордену. Великолепные груди Царицы игриво дрожали в унисон её голосу, когда она гневно разносила своих подчинённых на оперативках. Она никогда не кричала сидя в своём кресле. Ей для этого было мало место. Наталья Дмитриевна всегда элегантно поднимала свой зад с кресла и, помогая своему голосу, начинала жестикулировать руками, заставив виновато всех опустить головы. И когда она опускала свой зад в кресло все облегчённо вздыхали. Знали, что на этом её гнев прошёл, и подымали на неё свои головы.

«Наверное, она темпераментная в постели? – думал Анатолий Романович, – единственный из подчинённых не отводивший своего взгляда от разгневанной директрисы. – Любопытно, какое сейчас на ней нижнее бельё, нашей фабрики или импортное? – гадал он мысленно. – Если спросить у неё, то можно вылететь с работы. В лучшем случае получить по физиономии. А можно сослаться на профессиональный интерес, тогда она воспримет это возможно спокойно. Нет, нельзя к ней сейчас лезть с глупыми разговорами, – решительно отмёл он свою затею. Надо вначале хотя бы на расстоянии познакомиться с её мужем, а потом начинать постепенно раздвигать свои объятия. Интересно будет преданной делу партии женщине сделать поступательное движение в её интимный разрез, – шаловливо подумал он. – Думаю, что она не будет в это время читать свои уставы, а будет извиваться подо мной и рвать на себе от счастья свои пышные волосы на голове».

– Все свободны, кроме Анатолия Романовича, – донеслись до него слова директора.

Он очнулся от своей сексуальной мечты и молча проводив взглядом своих сослуживцев, покидающих кабинет, изобразил внимательное и умное лицо.

– Анатолий Романович, может я и не права, но мне кажется, что вы меня совершенно не слушаете. А плаваете, где-то в своих неизвестных мне мечтах. Хотя претензий к вам по работе я никаких не имею, и если вы будете продолжать трудиться в том же духе, то нам в скором времени предстоит большая созидательная работа. Начнём в ближайшем будущем строить вторую очередь фабрики.

– Здорово! – глухо отозвался Магистратов.

– Я пока об этом никому не говорю и вас прошу не делиться ни с кем моим сообщением. Нам с вами предстоит совместная поездка в Госплан, будем доказывать, что расширение производства для страны необходимо. Разрешение этого вопроса идёт к завершению, осталось собрать всего две подписи. – Она вдруг улыбнулась и сделав секундную паузу, сказала. – А вам всё-таки впредь я посоветую не отвлекаться на моих оперативках, а внимательно слушать меня?

– Простите, Наталья Дмитриевна? – чуть приподняв бровь правого глаза, сказал он приятным тембром, – немного залюбовался вашей речью и отвлёкся.

Она с большим трудом замаскировала свою улыбку и отпустила его. Эту маскировку своим опытным глазом Толик заметил моментально и вышел из кабинета. Но через пять минут она вновь по селектору вызвала его к себе:

– Анатолий Романович, у меня к вам просьба будет частного характера? Возьмите на складе у Симочки отмотанный двужильный провод и бросьте себе в машину. Сегодня будете по своим делам мотаться по городу, завезите его по этому адресу. Там работают электрики, отдайте его им. А то они просидят весь день без дела.

Она протянула ему адрес на бумаге, где было написано, улица Сосновая, дом десять. На этой улице жил его друг Сеня Миндаль.

– Нет вопросов Наталья Дмитриевна, я прямо сейчас его обязательно завезу, мне это не трудно, – сказал он и пошёл на склад к Симочке.

Зав складом Симочка была у него в подчинении. Это была совсем нестарая особа, имеющая всегда влажное, но красивое лицо с пикантными веснушками на носу, которые делали её очаровательной. Хотя она и без них была очень милой женщиной. На фабрике она работала со дня основания и за её добрый и общительный характер Симочку все уважали, невзирая на то, что она считалась первой обладательницей искусного сленга ненормативной лексики и главной злюкой мужского персонала. Она дважды выходила замуж и не найдя в замужестве своего счастья люто возненавидела мужчин. Хотя всё равно не переставала блуждающим взглядом смотреть в их сторону.

«Значит не совсем потерянный ещё человек», – облизываясь, считал Магистратов о Симочке.

Анатолию Романовичу она детально нравилась, и он в мечтах внёс её первой в свой романтический список Бабьего Царства. Не забыв и про других женщин, которым не удастся выскользнуть из его объятий. Свою красивую фигуру, Симочка всегда прятала, под многочисленные одежды, поверх которых был надет чёрный атласный халат. Но коммерческий директор, несмотря на такую маскировку, своим зорким взглядом усмотрел изящество её фигуры и скрытую тоску по мужской ласке. И определил, что мужененавистничество у неё это напускное. Главную цель он поставил перед собой, – обязательно разбудить в этой куколке иные чувства к мужчинам и доказать, что без них женщины крадут своё счастье. К Анатолию Романовичу она относилась, как к своему начальнику и при возможности всегда его старалась без зла уколоть за незначительные промашки, которые он иногда допускал в работе. Во многих вопросах, связанных с производством, она была значительно сильнее его.

Симочка сидела на складе в своём неизменном чёрном атласном халате, и пила чай с пастилой и кексом. По яичной скорлупе, которая лежала на обрывке газеты, можно было определить, что она употребила большое количество варёных яиц.

– Анатолий Романович, хотите чаю с пастилой? – предложила она, увидав вошедшего шефа.

– Нет спасибо, я не хочу, – вежливо отказался он, – и вам не рекомендую много есть сладкого и яиц.

– Думаете, потолстею? – засмеялась она.

– Не обязательно, – ответил он, – у вас просто возраст критический, который придаёт вашему организму массу беспокойств, и если вы будете в дальнейшем беспечно относиться к своему здоровью, то инфаркта вам не миновать. Вы поглотили перед моим приходом, наверное, мою месячную норму яиц. А это опасно при вашем положении.

– Яйца всегда считались полезными, я выросла на них, – ответила она, – а ела я их не одна, а с моими кладовщиками.

Она замолчала и сразу опомнилась:

– Это, о каком интересно знать, положении вы намекаете мне Анатолий Романович? Уж, не о беременности ли? – подозрительно спросила она.

– Ну что вы милая Симочка, – у вас климатические возрастные изменения происходят, отчего вас часто посещают приливы. И женщины, не получающие мужских защитных гормонов, как правило, в первую очередь попадают в кардиологическое отделение.

– Подумаешь, кардиология, нашли чем напугать, – развязано бросила она, – это же не скорая смерть.

– Конечно нет, – продолжил он, – но это в обязательном порядке инфаркт, возможно и обширный с последующей инвалидностью. И замечу, что это в лучшем случае, о худшем я говорить не буду. Сами должны догадаться. И то, что яйца и сладкое полезно в неограниченном количестве в нашем возрасте, – это бред невежественных людей.

– Откуда вы всё это знаете, вы что врач? – испуганно спросила Симочка.

– У меня жена врач кардиолог, – и что связанно с её профессией я много о чём знаю. Так же, как и она о моей работе осведомлена неплохо.

Симочка, быстро свернула свой завтрак, а скорлупу выкинула в пустое оцинкованное ведро, стоявшее у неё под столом.

– А что мне теперь делать, чтобы избежать инфаркта? – спросила она.

– В первую очередь выбросите свою косынку с головы и никогда её не носите, даже на работе. У вас красивые волосы и бесподобная внешность. Пускай люди любуются вами и снимите ненужную мишуру, что у вас находится под халатом, чтобы ваши бёдра при ходьбе наводили на мужчин сладкие грёзы. И немедленно выходите замуж или, в крайнем случае, обзаведитесь могучим любовником, – посоветовал он ей.

– Где их взять, куда не повернись, кругом одна пьянь, – с сожалением сказала она.

– Вы красивая и не глупая женщина, у вас обаятельная улыбка и отличная фигура. Посмотрите внимательно по сторонам и научитесь неровно дышать к противоположному полу. И тогда приступайте к выполнению программы, «бегом от инфаркта».

– Спасибо Анатолий Романович, что назвали меня милой и по достоинству оценили мою незаметную ни для кого красоту. Только вы не думайте, что я как женщина потеряна и матерюсь, как ломовой извозчик. Всё во мне есть и матерюсь я только потому, что страдаю от недостатка мужской ласки. Выплёскиваю иногда в такой форме свои эмоции.

Она встала и прошла к стеллажам, сняв оттуда бухту с электропроводом:

– Вот возьмите? Царица меня предупредила, что вы придёте за ним.

Она пристально посмотрела на Анатолия и добавила:

– Никогда бы не подумала, что вы такой интересный человек. Хоть разговоры о вас всякие ходят у нас, на фабрике, но я всегда почему-то думала, что вы бумажная душа и кабинетный червяк. А вы такой открытый и доступный и понимаете толк в женщинах. Я вам сегодня за совет непременно испеку пирог с осетриной. А они у меня вкусные получаются.

– Благодарю Симочка, – пироги я люблю, но женщин больше.

Он взял бухту и отнёс в машину:

– Давай на Сосновую улицу вначале заглянем? – сказал он водителю Мише, – а потом на центральный склад поедем.

– К Царице домой поедем лапшу отдавать, – догадался Михаил.

– Да, она просила завезти, а то там у неё электрики без дела сидят.

– Эти электрики её муж с сыном. Числятся у нас на работе и получают деньги. На данный момент их военкомат освободил от работы, чтобы они смогли немного поработать для видимости в военкомате и ударно на строительстве своего дома, – сообщил Миша. – Наша Царица баба ушлая, не то, что её пентюх Игорь. Она его пробовала на должности инженера по технике безопасности, но куда ему он бестолковый как пробка. Сейчас Игорь Брюсов бригадир электриков, а в бригаде у него сын, которого из армии комиссовали и Вася Замков, вкалывающий за всю семейку. А чтобы он не гавкал от ущемления, даст ему премии полсотни перед праздником, и Вася не горюй.

– Не боится она так скомпрометировать себя? – спросил Толик.

– А чего ей боятся, здесь не подкопаешься. У неё всё по закону, тем более, она в любой кабинет горкома партии заходит без робости и разрешения. Она у нас знаменитость. Но эту бабу всё равно у нас уважают. И я тоже. Она никого за время своей работы в качестве директора не уволила с работы и материальную помощь всегда даёт, кто обращается к ней. Лучшие путёвки на курорты нам выбивает сама.

– Миша знай на будущее, – не дослушав водителя, сказал Магистратов. – Никогда нельзя говорить плохо о женщине, даже если она твой начальник. Я с удовольствием послушаю про неё добрые известия, а негативную черту характера позволь мне самому определять. Так, как некоторые неправильные действия женщин мы должны уметь прощать. А ты мне её вначале охарактеризовал, как узурпаторшу, а потом начал восхвалять. Впредь не надо со мной делиться своими соображениями о моём руководителе, если я у тебя сам не спрошу об этом. Так, как мне самому будет интересно оценить все её достоинства и недостатки.

– Понял Анатолий Романович, – сказал Миша, – считайте, что я рассуждал сам с собой, а то вы мне доверять не будете. До вас я возил Борисова Аркадия Ивановича, почти шесть лет. Он сейчас в исполкоме работает. Можете у него спросить, что я лишнего никогда не болтал.

– Зачем мне это, разве я высказал своё мнение о недоверии к тебе? У нас здесь строчевышивальная фабрика, а не армейская разведка третьего рейха и досье я составлять не собираюсь даже на того, с кем мне придётся проводить всех больше время на работе. То есть с тобой.

– Благодарю, Анатолий Романович! – сконфужено ответил Михаил.

Они подъехали на Сосновую улицу к десятому дому, где рядом с ним был возведён добротный дом из красного кирпича.

– Вот он их новый дом, – сказал Михаил. – Вы посидите в машине, а я пойду, отнесу лапшу им.

– Много чести, – остановил его Анатолий Романович, – посигналь, пускай сами выйдут.

После сигнала из дома вышел мужчина в резиновых сапогах и комбинезоне.

– Это муж её идёт, – предупредил Михаил.

Анатолий, не вылезая из машины начал изучать супруга своей возможно намеченной вздыхательницы, стоявшей в его списке под номером два:

«Слащавое лицо, разговаривает тихо и скупо, будто ему больно произносить слова. Под горловиной комбинезона выглядывает протёртый воротник старомодной рубашки. Походка неказистая и вялая, наверное, у него и фаллос вялый, как походка, – сделал он заключение. – Сам бог мне велит разделить приятный досуг с Царицей! А обольстить я её смогу, главное только не спешить».

Он мысленно уже овладел Царицей, и планировать доступ к её телу решил после того, как распознает до конца все её слабости, чтобы не сесть в лужу.

«Она дама, что ни говори серьёзная, чем и интересней будет мой путь к ней, – подумал он. – Возможно, мне потребуется штурман в этом деле, которым обязательно должна быть женщина».

– Куда теперь, на центральный склад едем? – спросил водитель.

– Да, но вначале давай проедем до середины улицы. «Мне надо ещё в один дом зайти», – сказал Анатолий.

– Супруг у нашей Царицы мне показался инертным, большая противоположность ей, – поделился он своими впечатлениями с водителем. – Наталья Дмитриевна мне порой, кажется, сделана из протонов и нейтронов, а муж у неё больше похож на конское седло.

– Так оно и есть Анатолий Романович, у нас на фабрике его все называют Гоша – Гугу. Он больше молчит, а если говорить начнёт, то может завернуть такую безумную речь, хоть стой, хоть падай. Он однажды потянул запястье на руке и взял больничный лист, но в профсоюзе потребовал, чтобы ему его оформили, как производственную травму. Так как кисть у него открутилась из-за отвёртки, которой он перед этим днём упорно работал. Тогда Царица врезала ему за эту отвёртку так, что он на следующий день сразу выздоровел.

– Останови у синего дома? – сказал Анатолий Михаилу и прошёл, через калитку в дом.

К его счастью, Миндаль находился дома и ковырялся в старом магнитофоне. Он был женат и воспитывал троих сыновей. Работал начальником автоколонны в своём пассажирском предприятии.

– Магистр, тебя, как ко мне занесло? – обрадовано сказал Миндаль, – обычно ты ко мне на работу заходишь, а тут решил домой завалиться.

– Ты, что не рад? – усмехнулся Анатолий.

– Кончай такие шутки? Я тебе всегда рад, – достал он из холодильника початую бутылку водки.

– Нет, я не буду пить я на работе, – отказался Анатолий, – я у тебя совершенно случайно оказался. Заезжал к своей директрисе домой.

– К Брюсовой Наталье? Ты ещё не примял ей сиськи? – засмеялся он. – Она ничего, я бы к ней тоже в штат согласился зачислиться, но у меня Волги нет. Одни автобусы. А её привозят домой только на Волгах.

– Ты расскажи мне про неё, – вкрадчиво спросил Анатолий. – Она всё-таки у вас на виду здесь. А то я в ней никак не разберусь, что она за человек?

– Понял, я всё, ты глаз на неё положил. И не надо мне рассказывать больше ничего, я же знаю тебя, как облупленного, – сказал Миндаль. – То, что тебя интересует, я тебе всё рассказал, а в быту она классная баба и не зазнайка. Про неё никто с улицы гадостей не скажет. Благодаря своему мандату у нас на улице чистота и порядок, мы же не зря её депутатом в местный совет несколько созывов кряду избираем. Но она достойна, чтобы её любили, такие мужчины, как я! – пошутил Сеня.

– Что же ты её не любишь?

– Как можно мы же считай соседи с ней, а у меня правило никаких вариаций с соседями не производить, какая бы у меня гравитация не была. А если, по правде сказать, то эта шапка не по мне, а меня Сеня зовут.

– Трепач ты, я тебя серьёзно спрашиваю.

– А я тебе серьёзно и говорю, что ты должен её скосить. Она же не женщина, а орхидея. Узнай по своей методе её привычки, какие книги любит, какую музыку слушает и вперёд на баррикаду. Дерзай, но смотри не ошпарься, о горком партии а, то лишишься своей должности. Неизвестно кто там у неё есть.

– Всего бояться, значит жить без наслаждения, – изрёк Анатолий, – а моей натуре это не подходит. Я лучше биндюжником буду, но жить буду в радости.