Выступления полномочного представителя Президента РФ в Конституционном суде (2004-2005 гг)
- -
- 100%
- +
Следовательно, норма пункта 4 статьи 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» не ухудшает положение граждан и не отменяет права, приобретенные ими на основании ранее действовавшего законодательства, а потому не относится к нормам, которым не может быть придана обратная сила. Кроме того, предусмотренные ею правила соответствуют действовавшим с 1 февраля 1998 года условиям и нормам (в том числе в части, касающейся календарного исчисления трудового стажа), установленным Федеральным законом от 21 июля 1997 года «О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий», а также статьей 7 Закона Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации» с учетом изменений, внесенных в нее этим актом. Пенсионер – в тех случаях, когда исчисленный на их основании размер пенсии не достигал размера пенсии, уже получаемой им по Закону Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации» в прежней редакции, – был вправе выбрать исчисление пенсии в соответствии со старым порядком. Тем самым законодатель, вводя с 1 февраля 1998 года иные условия и нормы пенсионного обеспечения наряду с предусмотренными Законом Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации», предоставил гражданам возможность адаптироваться к изменениям в пенсионном законодательстве.
Что касается лиц, на которых в соответствии со статьей 28 Закона Российской Федерации «О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях» распространялось правило об исчислении в полуторном размере трудового стажа для назначения трудовой пенсии, то в отношении них законодатель предусмотрел дополнительный компенсационный механизм. Так, пунктом 2 статьи 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» для лиц, проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, подтверждено установленное Федеральным законом от 8 августа 2001 года «О внесении дополнений в статью 7 Закона Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации» более высокое, чем для других граждан, соотношение среднемесячного заработка застрахованного лица и среднемесячной заработной платы в Российской Федерации, учитываемое при оценке пенсионных прав. Кроме того, для указанной категории граждан Федеральным законом от 29 ноября 2003 года «Об увеличении базовой части трудовой пенсии лицам, проживающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях» предусмотрено применение к размеру базовой части трудовой пенсии районного коэффициента к заработной плате, установленного для соответствующей местности.
Таким образом, регулирование, закрепленное в пункте 4 статьи 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», не противоречит Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьям 18, 54 (часть 1), 55 (части 1 и 3) и 57, и не может рассматриваться как нарушающее, отменяющее или умаляющее права и свободы человека и гражданина в сфере пенсионного обеспечения.
3.3. Правовая позиция, изложенная Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 24 мая 2001 года, конкретизирована в Определении от 5 ноября 2002 года по жалобе гражданина Ю. И. Спесивцева на нарушение его конституционных прав положениями статей 12 и 133.1 Закона Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации» в отношении граждан, приобретших пенсионные права до введения нового правового регулирования. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, у таких граждан сохраняются ранее приобретенные права на пенсию в соответствии с условиями и нормами законодательства Российской Федерации, действовавшего на момент приобретения права.
Применительно к положениям статьи 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» данная правовая позиция означает, что содержащаяся в ее пункте 4 норма не препятствует оценке пенсионных прав граждан по условиям и нормам Закона Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации». Именно из этого исходил законодатель, закрепив в статье 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» возможность осуществления оценки пенсионных прав исходя из расчетного размера пенсии, исчисленного по нормам Закона Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации» (пункт 6), и предусмотрев, что при оценке пенсионных прав застрахованных лиц применяется порядок исчисления и подтверждения трудового стажа, в том числе стажа на соответствующих видах работ (а в необходимых случаях – заработка застрахованного лица), который был установлен для назначения и перерасчета государственных пенсий и действовал до дня вступления в силу Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (пункт 9).
Реализуя названные нормативные предписания, Министерство труда и социального развития Российской Федерации по согласованию с Пенсионным фондом Российской Федерации Постановлением от 17 октября 2003 года № 70 утвердило разъяснение «О некоторых вопросах установления трудовых пенсий в соответствии со статьями 27, 28, 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (зарегистрировано в Министерстве юстиции Российской Федерации 27 ноября 2003 года № 5280), в соответствии с которым расчетный размер трудовой пенсии может быть исчислен по условиям и нормам, предусмотренным законодательством, действовавшим до принятия Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации».
Таким образом, норма пункта 4 статьи 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», в силу которой – во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 31 того же Федерального закона – исключается льготный (кратный) порядок исчисления общего трудового стажа и отменяется включение некоторых нестраховых периодов в общий трудовой стаж при исчислении расчетного размера трудовой пенсии в целях оценки пенсионных прав застрахованных лиц по состоянию на 1 января 2002 года путем их конвертации (преобразования) в расчетный пенсионный капитал, по своему конституционноправовому смыслу в системе норм не может служить основанием для ухудшения условий реализации права на пенсионное обеспечение, включая размер пенсии, на которые рассчитывало застрахованное лицо до введения в действие нового правового регулирования (независимо от того, выработан им общий или специальный трудовой стаж полностью либо частично).
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 87 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
1. Признать содержащуюся в пункте 4 статьи 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» норму в той части, в какой она во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 31 данного Федерального закона при оценке пенсионных прав застрахованных лиц по состоянию на 1 января 2002 года путем их конвертации (преобразования) в расчетный пенсионный капитал исключает льготный (кратный) порядок исчисления общего трудового стажа и не позволяет учитывать в общем трудовом стаже некоторые периоды общественно полезной деятельности, включавшиеся в него ранее действовавшим законодательством, не противоречащей Конституции Российской Федерации. Данная норма – по своему конституционно-правовому смыслу в системе норм – не может служить основанием для ухудшения условий реализации права на пенсионное обеспечение, поскольку не препятствует гражданину осуществить оценку приобретенных им до 1 января 2002 года пенсионных прав, в том числе в части, касающейся исчисления трудового стажа и размера пенсии, по нормам ранее действовавшего законодательства.
Конституционно-правовой смысл указанной нормы, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным, что исключает любое иное ее истолкование в правоприменительной практике.
2. Прекратить производство по делу в части, касающейся проверки конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации».
3. Дела граждан-заявителей, разрешенные на основании пункта 4 статьи 30 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» в истолковании, расходящемся с его конституционноправовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.
4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации». Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
Конституционный Суд Российской Федерации
Дело о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона «О национально-культурной автономии» в связи с жалобой граждан А. Х. Дитца и О. А. Шумахер
Выступление полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М. А. Митюкова
27 января 2004 года
Уважаемый Высокий Суд!
Российская Федерация – одно из крупнейших в мире многонациональных государств, где проживает более ста семидесяти народов20, каждый из которых обладает уникальными особенностями материальной и духовной культуры.
Реализация конституционных прав и свобод граждан, связанных с их национальной принадлежностью, предполагает использование самых различных форм. Одной из таких форм является национально-культурная автономия. Этот сравнительно новый институт российского гражданского общества зарекомендовал себя как наиболее перспективная форма национального (этнического) самоопределения, эффективный способ самостоятельного использования разрозненно проживающим этносом права самоорганизации.
Национально-культурная автономия позволила гражданам Российской Федерации, принадлежащим к различным национальным общностям, в частности малочисленным, разрозненно расселенным народам, национальным меньшинствам, решать вопросы сохранения и развития своей самобытности, традиций, языка, культуры и образования.
В многонациональной России законодательное закрепление национально-культурная автономия получила только в 1996 г. в связи с принятием одноименного закона. Закон определяет правовые основы национально-культурной автономии в Российской Федерации, создает правовые условия взаимодействия государства и общества для защиты национальных интересов граждан Российской Федерации в процессе выбора ими путей и форм своего национально-культурного развития.
Федеральный закон «О национально-культурной автономии» развил положения главы V («Национально-культурное самоопределение (национально-культурная автономия) народов России»), Концепции государственной национальной политики Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 15 июня 1996 г. № 909, а также Федерального Закона «Об общественных объединениях».
В рамках реализации созданной законодательной основы на начало 2003 г. было зарегистрировано 15 федеральных, более 300 региональных и местных НКА21.
Поскольку для российской государственности создание национально-культурной автономии стало актуальным сравнительно недавно, в правоприменительной практике неизбежно возникают вопросы, связанные с созданием и функционированием подобных объединений.
Так, обращение Дитца А. Х. и Шумахер О. А. в Конституционный Суд Российской Федерации вызвано тем, что, по их мнению, положение части третьей статьи 5 Федерального закона «О национально-культурной автономии» нарушает их конституционные право на объединение, а также противоречит статьям 13 и 30 Конституции Российской Федерации, в которых заложен принцип полной добровольности на создание любых общественных объединений, не противоречащих законодательству Российской Федерации, и непринуждения к вступлению граждан в какое-либо общественное объединение и пребыванию в нем.
Поводом для их обращения в Конституционный Суд Российской Федерации явился отказ управления Минюста России по Алтайскому краю в регистрации Алтайской краевой региональной национально-культурной автономии российских немцев Алтая «Видергебурт» – «Возрождение». В обосновании отказа указывается, что, исходя из конституционных положений о равенстве прав и свобод человека и гражданина и общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, к региональной НКА следует отнести ту, которая имеет большее количество организаций в городах и районах Алтайского края, где проживают группы граждан немецкой национальности. Никаких ссылок на конкретные нормы закона при этом не делается.
До обращения в Конституционный Суд Российской Федерации заявители обращались в суд общей юрисдикции с иском на решение управления Минюста России по Алтайскому краю. Состоялось несколько судебных решений. В конечном итоге решением коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отказ в государственной регистрации объединения «Возрождение» был признан правомерным.
Суд обосновал это тем, что в силу части третьей статьи 5 Федерального закона «О национально-культурной автономии» в субъекте Российской Федерации может быть образована только одна региональная национально-культурная автономия. Именно это обоснование и оспаривается в Конституционном Суде Российской Федерации заявителями.
1. Право на создание национально-культурной автономии логично вытекает из преамбулы Конституции Российской Федерации и характеристики России как демократического федеративного правового государства (часть 1 статьи 1 Конституции). Оно закладывает фундамент для построения в Российской Федерации действенного гражданского общества.
Правовую основу института национально-культурной автономии составляют конституционно установленные принципы: равноправие и самоопределение народов в Российской Федерации (часть 3 статьи 5); регулирование и защита прав национальных меньшинств, включая коренные малочисленные народы (п. «в» статьи 71, п. «б» ч. 1 статьи 72, статья 69); право каждого на объединение, гарантия свободы деятельности общественных объединений (часть 1 статьи 30).
И иные конституционные нормы, устанавливающие равенство общественных объединений перед законом (статьи 13), запрет создания и деятельности общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (часть 5 статьи 13); равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от принадлежности к общественным объединениям, запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности (часть 2 статьи 19); право каждого определять и указывать свою национальную принадлежность, право каждого на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (статья 26); принцип, по которому никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем (часть 2 статьи 30).
2. В настоящем деле необходимо учитывать изменения, которые претерпел оспариваемый Федеральный закон от 17 июля 1996 г. № 74-ФЗ «О национально-культурной автономии» в связи с изменениями и дополнениями, внесенными в него Федеральными законами от 21 марта 2002 г. № 31-ФЗ и от 10 ноября 2003 г. № 136-ФЗ.
В соответствии со статьей 1 Федерального закона национально-культурная автономия – это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности, находящейся в ситуации национального меньшинства на соответствующей территории, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры.
Федеральным законом «О национально-культурной автономии» устанавливается, что организационные основы национально-культурной автономии определяются спецификой расселения граждан Российской Федерации, относящих себя к определенным этническим общностям, и уставами национально-культурных автономий.
В Российской Федерации предусматривается организация трех уровней деятельности национально-культурной автономии. Согласно статье 5 Федерального закона национально-культурная автономия может быть местной, региональной, федеральной.
Местные национально-культурные автономии граждан, относящих себя к определенной этнической общности, могут образовывать региональную национально-культурную автономию граждан, относящих себя к определенной этнической общности.
Исходя из толкования данного положения, на региональном уровне может быть создана только одна региональная национально-культурная автономия граждан, относящих себя к определенной этнической общности. Подтверждение тому лежит, в том числе, в плоскости юридической техники, когда уяснение смысла любого нормативного акта начинают с лингвистического анализа текста документа.
В части 3 статьи 5 Закона говорится о местных национально-культурных автономиях во множественном числе, а об образуемой ими региональной национально-культурной автономии – в единственном числе.
Следует учитывать, что в Законе, в его новой редакции от 10 ноября 2003 г., существует известная системная связь части 3 статьи 5 с частью 3 статьи 6, согласно которой «делегаты местных национально-культурных автономий граждан Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности, на конференции (съезде) могут учредить региональную национально-культурную автономию в пределах субъекта Российской Федерации». Как видим, сохраняется то же соотношение множественного и единственного чисел в отношении местных НКА и региональной НКА соответственно.
Кроме того, в главе II Закона прослеживается определенная система организационного построения НКА: местные образуют региональную автономию, региональные – федеральную. В соответствии с частью 5 статьи 5 Закона (в ред. от 10 ноября 2003 г. № 136-ФЗ) «федеральная национально-культурная автономия граждан Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности, учреждается не менее чем половиной зарегистрированных региональных национально-культурных автономий граждан Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности».
Итак, законодателем последовательно выстроена та же логикосмысловая цепь: о региональных НКА говорится во множественном числе, а об учреждаемой ими федеральной НКА – в единственном числе. Следовательно, данное положение означает, что региональными НКА может быть учреждена только одна федеральная НКА.
То же самое соотношение прослеживается и в части 4 статьи 6 Закона, согласно которой «делегаты региональных национально-культурных автономий граждан Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности, на съезде могут учредить федеральную национально-культурную автономию».
Таким образом, предпринятый лингвистический анализ положений Закона, его буквальное толкование неоспоримо свидетельствуют о том, что такое организационное построение НКА, при котором на каждом уровне создается только одна национально-культурная автономия граждан, относящих себя к определенной этнической общности, следует в прямом смысле из «буквы закона», соответствует его духу и целям, отражает единство организационной основы национально-культурной автономии.
3. Из положений указанного закона следует, что целям защиты национально-культурных прав граждан соответствует такое организационное построение НКА, при котором на каждом уровне создается только одна национально-культурная автономия граждан, относящих себя к определенной этнической общности. Особенность такого организационного построения НКА служит эффективным средством защиты граждан, относящих себя к определенной этнической общности, так как обеспечивает максимальную степень реализации заложенного в Законе принципа государственной поддержки национально-культурной автономии, а также способствует их единству в достижении основной цели – самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры.
В этом смысле национально-культурная автономия представляет собой отдельный вид общественного объединения, особенности которого состоят в четко установленных законом целях, реализация которых возможна во взаимодействии с государством.
Именно для достижения названных целей государство оказывает национально-культурным автономиям финансовую поддержку В отличие от других национальных общественных объединений, оказание национально-культурной автономии финансовой поддержки является обязанностью государства и местного самоуправления.
Согласно статье 16 действующего Закона финансирование деятельности, связанной с реализацией прав национально-культурной автономии, осуществляется за счет средств федерального бюджета, бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов.
Для обеспечения нужд национально-культурных автономий федеральные органы законодательной и исполнительной власти, органы законодательной (представительной) и исполнительной власти субъектов Российской Федерации в соответствии с положениями статьи 19 Закона предусматривают в федеральном бюджете, а также в бюджетах субъектов Российской Федерации ассигнования для оказания поддержки национально-культурным автономиям, предоставляют национально-культурным автономиям льготы по налогам, сборам и кредитам.
Кроме названных, отличительными признаками национально-культурной автономии являются также особые организационные связи НКА с органами государственной власти и местного самоуправления. Статьей 7 Закона, в частности, предусмотрено создание Консультативного совета по делам национально-культурных автономий при Правительстве Российской Федерации, консультативных советов или иных совещательных органов по делам НКА при органах исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органах местного самоуправления соответствующих муниципальных образований.
Осуществление эффективной государственной поддержки общественно-значимых программ национально-культурного развития граждан одной этнической общности, проживающих на территории соответствующих субъектов Российской Федерации, создает правовые условия взаимодействия государства и общества по вопросам защиты национальных интересов граждан Российской Федерации в процессе выбора ими путей и форм своего национально-культурного развития.
Будучи важнейшим институтом гражданского общества, национально-культурная автономия является главной организационноправовой формой защиты прав конкретных этнических общностей на сохранение самобытности. Ибо она, выражая интересы соответствующей этнической общности, способна успешно взаимодействовать с государственными органами в области подготовки и реализации программ национально-культурного развития.
4. Однако, как свидетельствует правоприменительная практика, имеют место определенные трудности, связанные с организационными аспектами деятельности различных видов национально-культурной автономии. Проблема состоит в том, и тому примером является ситуация, сложившаяся в Алтайском крае, что в настоящее время в пределах одной административно-территориальной единицы создается несколько конкурирующих национально-культурных автономий, состоящих из представителей одного этноса. В связи с этим происходит столкновение интересов между подобными объединениями, борющимися за лидерство и финансовую поддержку государства.
Практика создания на уровне субъекта параллельных национально-культурных автономий препятствует национально-культурному развитию, поскольку порождает дублирование в их организационном построении, нарушает взаимодействие автономий с государственными органами, создает источник вражды одноименных национально-культурных автономий и реальную угрозу этнокультурной безопасности России, ее отдельных граждан, их диаспоризированных групп. Это не просто снижает интеграционные возможности меньшинств, но, напротив, активизирует их обособленность, превращая групповую этническую идентификацию в мобилизованный ресурс радикальных политических сил, борющихся за повышение статуса той или иной группы и перераспределение в свою пользу бюджетных ресурсов.
Преодолением таких негативных последствий в соответствии со статьей 55 (части 2 и 3) Конституции РФ служит законодательное установление на каждом уровне только одной одноименной национально-культурной автономии.