Революция

- Фиксация минимальная, - проговорил Баха. - Без жёстких контуров. Если его симбиот дёрнется - капсула подстроится.

Крышка медленно сомкнулась. Контуры загорелись мягким голубым светом. Индикация, изготовленная людьми прошлого, ещё работала как хорошо смазанный механизм. Температура поползла вниз, биополя стабилизировались, криоконтур вышел на рабочий режим.

- Запуск мягкой фазы, - сообщил Баха.

На индикаторе загорелась ровная линия. Жив. Я позволил себе выдохнуть только тогда.

С биоформами было сложнее. Подходящие под них, причем пустые капсулы пришлось поискать. Сложность так же заключалась в том, что мы не могли их переделать под будущих обитателей, ибо не знали про них почти ничего. В итоге пришлось брать с собой в хранилище представителя новых союзников, что, впрочем, и облегчило, и одновременно сильно осложнило нам жизнь. Капсулы со своими замороженными сородичами, и точно такие же пустые он нашел без проблем, но вот его эмоциональное состояние сильно ухудшилось, что передалось и остальным.

Они больше не хотели «капсул» - само слово теперь вызывало у них всплески тревоги.

Я снова вышел к биоформам.

- Это временно, - передал я. - Это не клетки. Это защита. Для вас и для нас. Мы не для того вас освобождали и спасали, чтобы потом причинить вред. Довертись мне, я вас не подвиду.

Уговаривать их пришлось долго. Я уже и отчаяться успел, но в итоге в разговор вмешалась Кира. Она просто показала им капсулу Зага, что неожиданно стало для них весомым аргументом. Увидев, как мы поступили со своим товарищем, они больше не возражали против заморозки. Правда сам процесс тоже заставил нас понервничать.

Они выбрали добровольца! Того, кто испытает всё на себе. Первая биоформа вплыла в открытую капсулу, и инженер приступил к работе. Остальные особи буквально висели у него над головой, и лезли под руку, контролируя его действия. Переживал и я. С этим оборудованием мы не работали, и произойти могло всё, что угодно. Обошлось. Капсула заработала. Следом - вторая. Третья. Остальные больше не колебались, и последовали за ними.

Когда последняя из биоформ оказалась внутри своей капсулы, я с облегчением выдохнул. Теперь на нашем трофее в активном состоянии оставались только трое людей – Кира, Баха и я.

Мы наконец вернулись в рубку. Корабль всё это время дрожал - поле мусора, обломков и мёртвых конструкций вокруг нас жило своей жизнью. Свалка медленно смыкалась, как гравитационный водоворот. Пора было выбираться отсюда.

- Командир, - подал голос Баха, уже за пультом. - У нас проблемы с траекторией. Эта штука… она не просто мусор. Тут куча остаточных полей. Корабль тянет во все стороны.

На моем визоре пространство вокруг нас выглядело как клубок перекрученных векторов. Обломки древних станций, фрагменты кораблей, обрывки конструкций СОЛМО - всё это вращалось в странном, полуживом танце.

- Двигатели? - спросил я.

- Работают, но, если дать полный импульс - можем влететь вон в тот обломок. Или в тот. Или вон в тот. Выбор богатый.

Я прикрыл глаза на секунду и подключился к своему имплантату, приказывая искусственному помощнику просчитать варианты. Через несколько секунд у меня был план действий.

- Не бздите. Беру управление, - сказал я. – А вы давайте усаживайтесь поудобнее, и наблюдайте за работой профессионала.

- Вывози нас уже отсюда – профессионал. – Рассмеялась Кира – Я хочу в душ и нормально поесть, и, если я скоро этого не получу, кто-то пострадает.

- Боюсь я этого корабля и нового гиперпрыжка – Внезапно признался Баха – Куда как проще бы было, если бы у нас был корабль, построенный людьми.

- Тебе шашечки, или ехать? И этот довезет, я уверен. Расслабься и получай удовольствие.

Я с головой погрузился в управление. Поле вокруг корабля отозвалось. Я чувствовал его - не как пространство, а как напряжённую ткань. Где-то оно тянуло, где-то отталкивало. Остатки логики СОЛМО, мёртвые, но всё ещё влияющие.

- Медленно, - прошептал я, обращаясь к кораблю. - Не жми. Подстраивайся.

Корабль дрогнул… и вдруг движение стало плавным. Он отстыковался от сервисного блока, и заскользил. Мы не шли против течения, а вписывались в него. Один обломок прошёл в метре от борта. Второй - сверху, лениво вращаясь. Где-то вспыхнула остаточная дуга энергии, но поле вокруг корабля поглотило её.

- Чёрт… - прошептал Баха. - Мы реально плывём.

- Не плывём, - поправил я, усмехнувшись. – Идём или летим. Плавают только цветы в прорубе!

Корабль медленно, шаг за шагом, выбирался из хаоса. Напряжение росло - каждый неверный импульс мог разорвать нас на части. Но система слушалась. Симбиот, импланты, трофейные контуры - всё наконец работало как единое целое.

И вот - резкий спад давления. Пространство впереди разомкнулось. Тёмная, чистая пустота. Без обломков. Без шума. Мы вышли. На экранах загорелся стабильный фон. Навигация восстановилась. Опасные поля остались позади. Мы всё еще были среди гигантской свалки, конца и края которой не было видно, но уже в отдалении от опасных конструкций. В рубке повисла тишина.

Кира первой позволила себе выдохнуть:

- Ну… поздравляю всех. Мы только что вытащили из ада раненого, пару десятков полуживых инопланетян и сами остались целы.

Я устало рассмеялся:

- Обычный вторник.

Смех вышел короткий, хриплый - как кашель после дыма. И сразу же исчез. Потому что ничего ещё не закончилось, даже за пределами «опасных конструкций» свалка оставалась свалкой — живым полем мусора, остаточных сил и чужой воли. Просто теперь она не пыталась нас размазать каждую секунду. Пока.

На тактическом визоре вращался трёхмерный шар хаоса: миллионы обломков, куски станций, мёртвые секции, которые ещё хранили в себе слабые сигнатуры. В центре - мы. Маленькая точка.

Мы выбрали маршрут, который имплантат назвал «вероятностно безопасным». Красиво сказано: по сути — щель между потоками, где обломки двигались медленнее, а поля были слабее. Но тем не менее, мы удалялись от аномалии, благодаря которой оказались здесь.

Я снова погрузился в управление по связке - симбиот, имплантат, трофейный контур.

- Ладно, пошли дальше, - сказал я тихо.

Корабль ответил лёгким гулом, будто вздохнул. И мы двинулись. Управляя кораблем, я не забывал смотреть по сторонам, не переставая поражаться масштабом свалки. Слева прошёл фрагмент корпуса - огромный, с разорванными ребрами. На нём ещё мигали остатки сигналов, как нервные окончания у мёртвого тела. Справа медленно вращалась секция дока, и по ней ползла тонкая синяя дуга - остаточное поле пыталось восстановить структуру. Безуспешно, но упрямо.