Китобой 2. Гарпунёр

Глава 4

Каюта НКВДшника, куда меня отвёл один из моряков «Коряка», ничем особенным не отличалась от всех остальных виденных мною ранее – кровать, к ней примыкает угловой столик с одной стороны, с другой – кожаный диванчик. Четыре человека если зайдут – уже тесно будет. Но зато каюта отдельная, у нашего капитана на «Энтузиасте» только немного больше. Сам особист представлял собой молодого и подтянутого старшего лейтенанта, с каким-то детским лицом. Высокий, в форме. Он дул щёки, был подчёркнуто вежлив и обращался исключительно на «Вы». Совсем не похоже на то, как нам преподносили в различных документальных фильмах, которые как грибы стали появляться на телевидении и в интернете после развала Советского союза.

– Садитесь товарищ Жохов, у нас с вами пока просто беседа – указал он мне на диван, а сам, с ручкой, листом бумаги и (тут я просто охренел!) нашим судовым журналом, устроился на кровати.

– Как скажите гражданин, начальник! – пробормотал я, с трудом задавив в себе желание, сострить на тему «садитесь» и «присаживайтесь». Чего мне ждать я не знал, и было страшно.

– Товарищ! – поправил меня старлей, и тем вселил в меня определенную надежду на счастливый исход нашего разговора. Как вы понимаете, преступник сидящий на допросе у следователя никак не мог быть ему «товарищем». Вор или «враг народа» не мог быть товарищем чекисту! И именно в системе НКВД и МВД было принято всех работников правоохранительных органов и исправительных учреждений называть «гражданин начальник», а всех преступников и подозреваемых «гражданин осужденный» и «гражданин подследственный». Во всех остальных гражданских сферах оставалось обращение «товарищ». В армии и на флоте были свои особенности, но это уже другой вопрос… Это обращение – «гражданин начальник» и «гражданин осужденный» действует в странах бывшего союза и по сей день, разве что «товарища» в некоторых странах на «господина» поменяли – можете обращаться ко мне по званию или по имени отчеству, меня зовут Григорий Иванович.

– Приятно познакомиться, Григорий Иванович – соврал я особисту.

– Взаимно! Ну так вот, Виктор, можно мне вас так называть? – получив мой утвердительный кивок, старлей продолжил – у нас сейчас беседа, вы должны мне во всех подробностях рассказать о действиях вашего китобойца, во время инцидента возле бухты «Двойная», а также о всех последующих действиях до встречи с «Коряком». Особо меня интересуют действия экипажа, капитана и его помощников.

– Ну что же, давайте попробуем, только насчёт действий всего экипажа, я вам пояснить не смогу, в машинное отделение я спускался только один раз, и то, буквально на несколько секунд.

– Расскажите про то, что вы лично видели – согласился с моим доводом старлей.

Разговор продлился почти час. Особист засыпал меня кучей вопросов и почти на каждое моё предложение, требовал уточнить какие-либо моменты. Что примечательно, интересовал его похоже, как раз наш капитан, потому что он, упомянув других членов экипаж вскользь, акцентировался именно на нём. Даже такие подробности спрашивал, как часто он в гальюн бегал! Я рассказывал, как есть, хорошо понимая, что будут опрошены и другие члены команды, при этом стараясь особо не выпячивать свои заслуги и не подставлять мужиков. Закончив с расспросами, чекист попросил меня подписать опросной лист и по возращении на китобойца, вызвать к нему радиста.

Когда я вернулся на «Энтузиаст» капитан очень удивился. Не знаю, что эта падла рассказала про меня чекисту, но обратно он меня точно не ждал. Ну а когда я сообщил, что на встречу дергают радиста, а потом судя по всему и остальных членов экипажа, он даже как-то скис.

На китобойце вовсю шла уборка после бункеровки. Боцман со своей командой орудовали вениками и скребками. Сейчас зима и палубу не помоешь, но скоблили они всё тщательно. Я тоже, взяв с собой Толика отправился наводить порядок на баке и чистить пушку. Следовало и с амортизаторами разобраться и артпогреб проверить, в отсек точно попала вода, а значит нас снова ждала бесконечная работа по смазке пружин и перекладке промысловых линей (что бы они не смёрзлись).

В течении дня весь экипаж побывал на «Коряке». В это время водолазы с плавающего консервного завода заварили небольшую пробоину и выправили погнутую лопасть винта и в целом мы были готовы к плаванию, вот только куда идти, пока мы не знали – ждали радиограммы с берега, а потому экипаж продолжал приводить китобоец в порядок и заниматься своими делами.

На обед у нас были варёные камчатские крабы, плавзавод поделился деликатесом, и мы от пуза лопали членистоногих, жалея только о том, что этот завод ещё и пиво не производит. Вкусные заразы! На китобойце сразу же образовался дефицит разделочных инструментов, но стармех лично презентовал мне пассатижи. Так-то варёного краба разделать не проблема, только вот из ног и клешней, если нет специальной тонкой вилки, выковыривать мясо проблематично. В своё время, я много раз в ресторанах вкушал это блюдо, и попросил кока сварить на гарнир рис. Когда вскрываешь панцирь, то бульон, который остаётся под ним, с рисом идёт за милую душу! Крабы были огромные, и съев две штуки, я наелся от пуза.

К вечеру нам сообщили, что «Алеут» и флотилия вышли из «Двойной» и направляются в порт Иокогамы, для дальнейшего разбирательства, а нам предписано присоединиться к флотилии в Японском море, когда они покончат с формальностями и выйдут из японских территориальных вод. «Энтузиаст» отправлять в японский порт опасно, к нам у японцев самые большие вопросы, так как, по их словам, мы открыли огонь по японским военным катерам. Не был в Японии, и не очень-то и хочется! Еще с того времени, как на мой катер в будущем наехал, а потом раздавил, японский китобоец, я к ним отношусь, мягко сказать, хреново. Ждать флотилию мы будем в открытом море, а в случае сильного шторма направимся к берегам Кореи.

Капитана арестовали сразу после ужина. Вызвали снова на «Коряк» и назад он уже не вернулся. Об аресте нам сообщил старпом, который и принял командование судном.

– И за что его? – обеспокоенно спросил Бивнев, когда в тесной кают-компании начальствующего состава собрались все оставшиеся руководители «Энтузиаста».

– Вёл себя пассивно, отстранился от управления судном, обвиняется в шпионаже в пользу Японию и попытке сдать «Энтузиаст» японским властям – судорожно поправив воротник форменного кителя, сообщил старпом. А Бивнев после его слов побледнел и с расширенными от ужаса глазами вжался в диван. Он ведь тоже предлагал сдать китобоец японским военным, а значит ему есть за что переживать. Не знаю, как другие, но я про его поведение промолчал, да меня про него особо и не спрашивали. Наоборот, я рассказал, что он пытался вместе с Толиком спасти судно, соорудив из подручных средств плавучий якорь и чуть не погибнув при его установке…

– Дела… – протянул стармех – и что, ты теперь за капитана?

– Пока я. А там или нового с «Колымой» пришлют, или кого-то с «Алеута» к нам направят. А может до конца рейса и меня оставят. Вообще я просил добавить нам экипажа. У Виктора нет помощника, а вдвоем с Ашуровым им будет трудновато, да и нам с Дмитрием теперь вахты надо будет распределить, хотя Жохов же у нас штурман? Вот его можно в качестве вахтенного помощника ставить – начал рассуждать старпом – в общем, дойдём до «Алеута», а там решат. Чего тут гадать?

– Звездец! – резюмировал я.

– Это верно… – согласился со мной старпом – ладно мужики, нужно готовиться к выходу. Хотя торопиться нам и некуда, но лучше тихим ходом и без аврала дойти до места и уже там болтаться в ожидании флотилии. Отходим через час, если наверху опять чего нового не выдумают…

Начальство нового ничего не выдумало и скоро мы отчалили от «Коряка» с облегчением вздохнув. Кроме капитана, потерь в экипаже больше нет и вроде бы мы легко отделались, но кто его знает, что будет дальше, любого из нас могут взять за жопу, как только мы окажемся на «Алеуте», там тоже есть представитель от чекистов, и он уже отличился тем, что арестовал замполита. Разборки с японцами ещё не завершились, и могло случиться всякое. Как рассказал старпом, не так давно, пару лет назад, по настоянию японских властей наказали пограничников, которые открыли огонь и потопили японского браконьера, когда с его борта начали стрелять из винтовок, на требование остановиться и пройти досмотр. Тогда арестовали и всё судовое начальство и даже начальника пограничного поста, хотя он вообще к инциденту отношение не имел. Только вот было это ещё до Хасана и наши тогда пытались поддерживать хорошие отношения с японцами. Надеюсь сейчас до этого не дойдёт, потому что тогда под раздачу я точно попаду, как главный инициатор «тренировки» в стрельбе. Будем конечно надеяться на лучшее, но на душе всё равно кошки скребут… «Энтузиаст», забитый углём и питьевой водой, уходил в Японское море.

Про переход нет смысла что-то говорить, он прошёл спокойно. Уже в Японском море мы смогли связаться с «Алеутом» и были в курсе его дел и того, что всё же случилось в бухте.

Как только «Алеут» вошёл в бухту к нему на небольшом катерке подощёл капитан порта, так по крайней мере он отрекомендовался. Он сравнительно прилично говорит по-английски. Капитан-директор настойчиво просил у него подтвердить разрешение на вход в порт письменным документом, что тот немедленно и сделал. Получив официальный документ, представитель НКВД решил на всякий случай его сфотографировать. От японцев всего можно ожидать, тем более в таком дальнем месте.

Как только успели поговорить с гражданскими властями, как к «Алеуту» явились новые «власти», уже другого порядка – военные… Радиорубка была опечатана, связь с миром и кораблями флотилии прервана, поставлены часовые в машине, на капитанском мостике, у радиорубки. Японцы изъяли вахтенный журнал. Разрешение на вход в порт, порвали на глазах у капитана.

Когда по не вошедшему в гавань «Энтузиасту» открыли огонь, то наши подумали, что китобойцу конец. Капитан-директор заявил решительный протест, но был вежливо послан в пешее эротическое путешествие. Экипажам арестованных судов только и оставалось, что смотреть как расстреливают их товарищей, бессильно кусая губы. Наш чекист, закрывшись у себя в каюте, из иллюминатора вел фотосьемку «боя». Когда, выпуская клубы черного дыма, наш китобоец запросил помощи, капитан отдал распоряжения готовить моторные вельботы для нашего спасения, от чего конфликт на «Алеуте» перешёл в новую, более горячую стадию. Японцы воспротивились спасательным работам, а наши раздельщики и матросы, вооружившись ножами и охотничьим оружием, попытались пробиться к шлюпочной палубе. Дело дошло до стрельбы, хорошо хоть ограничились только предупредительными выстрелами в воздух. Только то, что наш китобоец, немного постояв включил «форсаж» и всё же дал ход, а потом и скрылся от преследовавших его японцев, остановило возможное кровопролитие. Но наряды японских военных на «Алеуте» были усилены, экипаж разоружен и загнан в кубрики и каюты.

После нескольких часов ожидания, капитану наконец сообщили, что бухта «Двойная» это запретная гавань, а ещё через сутки, когда в бухту вошёл японский сторожевик, ему сообщили, что флотилию переведут в другой порт для дальнейших разбирательств, а дальше будет видно.

Тридцатого января «Алеут» пришли в Иокогаму. Команде выход на берег не разрешен. Приехал советский консул. Началось разбирательство. Тут то и пригодились сделанные тайком фотоснимки, которые наш чекист передал консулу. Разрешение на вход в гавань было получено и в наличии есть фотокопия, имеются свидетельства того, что японцы намеренно вели огонь по советскому кораблю. Японцы не смогли объяснить беспричинную задержку нашей флотилии, как и то, что при проведении «стрельб», они стреляли по советскому китобойцу.

Наконец в японском суде был назначен разбор «дела». Суд прошёл быстро и при огромном количестве журналистов. Все «обвинения», в адрес «Алеута» были отвергнуты, но на флотилию наложили какой-то символический штраф за несоблюдение деталей какой-то, только японцам известной, формальности и постановило «дело производством прекратить за полной абсурдностью обвинения». А обвинение было весьма и весьма серьезное. Напомню, что наши китобойцы первыми попали в секретную укрепленную зону военно-морского флота Японии, о которой никто в мире не знал. Из сообщений прессы (верить им или нет большой вопрос) мы узнали, что оказывается, первым решением японских военных было полностью уничтожить всех свидетелей их секретных приготовлений, но «Алеут» спасло то, что «Энтузиаст» смог вырваться и отправил радиограммы на Родину. Весь мир теперь знал, что «Алеут» заходил в бухту «Двойная» на острове Матуа, так как радиограмму «Энтузиаста», оказывается слышали корабли разных наций. Затем было наспех состряпано дело о шпионаже… в пользу Соединенных Штатов Америки! И только фотокопии документов, снимки обстрела "Энтузиаста" и нота протеста советских дипломатических служб, остановили японцев, чтобы «раскрутить», это дело.

Тринадцатого февраля, закончив все формальности, «Алеут» вышел из порта Иокогамы.

Ещё до выхода, «Алеута», болтаясь в Японском море, мы получили сообщение, что рандеву с флотилией переноситься в другое место. Китобаза возвращалась в Охотское море и нам надлежало, произведя ещё одну бункеровку у попутного советского сухогруза, снова возвращаться назад. Почти две недели мы уже бьём баклуши, развлекаясь как можем. Кто-то ловит рыбу, кто-то режется в «козла» и карты, и все, включая стрпома, понемногу глушим спиртное, конечно если тебе не заступать на вахту. Самогоном нас теперь снабжает стармех, но это страшная тайна! За это сейчас и срок получить можно! Хотя в доле все и всех пока всё устраивает. Вот что значит круговая порука и правильная организация труда.

– Болтаемся туды-сюды, как дерьмо в прорубе! – возмущается стармех, когда мы с ним вдвоём дегустировали новый выпуск продукции из изъятого у радиста самогонного аппарата – и какого спрашивается хрена, мы перлись черт знает куда, чтобы потом возвращаться!

– Начальству виднее – флегматично отвечаю я – смотри сам. Почти месяц промысла коту под хвост, новые поля искать некогда уже, а там мы всё уже знаем и добыча будет сто процентов. План добычи «Алеут» может в этом сезоне и не выполнить, а за это всем прилетит. Так что теперь бьём кашалотов и вот увидишь, отдыхать теперь нам не дадут, так что наслаждайся моментом. Самогончик душевный получился, как слеза, на чем чистили?

– Да это как раз не проблема, у нас и древесный уголь есть и фильтры для воды списанные, а так-то да, двойная перегонка! Такой только для тебя, меня и капитана! Как ты Сашку то так раскрутил, что он сам мне всё принёс? Ты так и не рассказывал… – улыбнулся стармех, разливая по стопкам.

– А чего его крутить то было? – смеюсь я – пришёл я к нему и говорю, так мол и так, спрашивал про тебя чекист с «Коряка», про самогонный аппарат интересовался. Я говорю: «Не сдал я тебя Сашка, сказал чекисту, что ты опреснитель для воды изготовил, и уже сдал его старшему механику, а наговорили на тебя нехорошие люди! Но ты не тяни, а то узнают правду и тебе и мне плохо будет». Вот он и побежал сдаваться!

– Ах-ха-ха! А я-то думаю, чего это он такой испуганный! – ржёт как конь хозяин машины – и главное какую-то чушь несёт, что мол надо его морскою водой заправлять! Опреснитель!

– Вот. И ты говори, если кто спросит, что опреснитель это! Его и так тоже можно использовать. Тут главное, что?

– Что? – не может остановиться и смеётся поддатый механик.

– Главное умысел! Ножиком тоже, можно и хлеб резать и человека убить, да и про любой инструмент так сказать можно. А если ты для добрых дел плохую вещь используешь, то ты молодец, настоящий комсомолец и вообще, очень инициативный и изобретательный парень!

– Ну давай, за опреснитель! И за то, что мы живы остались! – мы подняли кружки и чокнулись, иногда и на китобойце можно неплохо жить.

– Будет что вспомнить! – соглашаюсь я – Придет к тебе когда ни будь внук и спросит: «Ты моряк дед? А расскажи-ка ты мне о своей корабляцкой жизни!», а тебе и придумывать не придётся!

– Корабляцкой! – почти падает под стол мой собутыльник.

Первая моя ходовая вахта, сейчас день и мы идём вдоль береговой черты, четыре часа и этот ужас закончиться. Почему ужас? Да потому что я хоть и поднаторел слегка за те три месяца, что болтаюсь по морям в управлении судном, да и в приборах немного стал понимать, но только нифига я не моряк! По крайней мере штурмана из меня так пока и не получилось. Я прочитал все пособия Жохова несколько раз, я даже почти наизусть их и конспекты, которые вел в штурманском клубе выучил, но одно дело знать теорию, а другое пользоваться на практике! Сейчас я стою на руле сам. Хочу научиться управлять китобойцем. Сейчас идти просто, светло и берег видно, а если бы в открытом море?

– Как дела Виктор? – старпом поднимается на мостик и встаёт рядом.

– Нормально старшой, правильным курсом идем товарищи, как говорил товарищ Ленин!

Глава 5

«Алеут» встретил нас как героев. Оркестр играл «Интернационал», сам капитан-директор с жаренным поросёнком на блюде и почти вся команда, встроенная на палубе, встречали своих спасителей. Мы тоже не подвели. К плавбазе «Энтузиаст» подходил тяжело, таща за собой трёх кашалотов. Уже на подходе к точке встречи мы встретили стадо из пятнадцати голов и три самых крупных особи удачно загарпунили. По моему предложению, плавбазу мы приветствовали холостым выстрелом из орудия. Салют в честь встречи и удачного избавления от опасности. Других китобойцев рядом не было, мужики не стали нас ждать, а навёрстывали упущенное время, охотясь ударными темпами.

На базу поднялись все, кроме вахтенной команды. Заплаканная Ирка, которая уже успела несколько раз похоронить своего «героя», повисла у меня на шее и никак не хотела отпускать. Для неё всё наше приключение закончилось удачно и без последствий. Японские военные, полицейские и моряки вели себя достойно, и лишнего себе не позволяли, если конечно не считать сам факт ареста флотилии и захвата судов. Так что наши женщины, кроме обычного чувства страха не испытали никаких негативных эмоций.

– Ну всё милая, всё закончилось – утешал я свою девушку, гладя её по голове и спине, моя фуфайка была уже мокрая от слёз – я жив, здоров, и все жизненно важные части тела на месте, лично сможешь убедиться, как только нас отпустит начальство.

– Я думала тебя убили! Когда в ваш китобоец попали, и он начал дымить и просить помощи, мы готовили операционную! Марина Карловна сказала, что после попадания снаряда в судно, из строя выходит до половины личного состава! Я так хотела тебя увидеть! Пусть даже и на операционном столе, но живым!

– На столе мы обязательно попробуем, если хочешь, даже на операционном – когда у девушки развита здоровая фантазия в этом деле, это очень хорошо, только вот думаю, что «Бегемот» будет против наших экспериментов.

– От всего экипажа и от себя лично, я поздравляю команду китобойца «Энтузиаст», с удачным возвращением! – закончил свою долгую и нудную речь, капитан-директор и всучил наконец-то замёрзшего до состояния куска льда поросёнка старпому – спасибо мужики!

Капитан обнял старпома, а потом полез обниматься и к нам, его примеру последовали и его заместители. Как только меня обняли три мужика, команда «Алеута» наконец-то дала волю чувствам.

– Качай их мужики! – выкрикнул кто-то из команды.

Я даже пикнуть не успел, как подхваченный десятками рук был запущен в воздух. Рядом в верх взлетали Бивнев и старпом с перепуганными и растерянными лицами. Мать моя женщина! Лишь бы не уронили! Но ловили нас аккуратно и тут же снова бросали вверх. После десятого раза я взмолился.

– Поставьте где взяли ироды! Все потроха уже отбили! Как бы вы меня вверх не кидали, я всё равно улететь не смогу, я вам гарпунёр, а не дирижабль заграждения! – ловили то меня аккуратно, но вот за что попало, а я не люблю, когда меня мужики за задницу лапают!

– Мы же любя, Витька! – кто-то хлопнул меня по плечу так, что я аж чуть на палубу не свалился. Обернувшись, я увидел своего знакомого по спасению лётчиков боцмана, который улыбался от уха до уха.

– Ага, бьёт значит любит, так что ли? – спросил я, потирая ушибленное плечо.

– Ну типа того – хохотнул боцман, но тут же был оттеснён в сторону хрупким плечом Ирки, которая наконец-то про пробилась ко мне.

– Всё! Жохов! Пройдёмте со мной! Вам нужно провести обследование и получить необходимое лечение! Нам сказали, что вы снова в холодную воду ныряли! Вы что, Жохов, без приключений не можете?! – Ирка пыталась выглядеть серьёзной и сердитой, что не очень-то у неё и получалось. Её слова никак не вязались с тем, что она вцепилась в меня как клещ, совсем даже не пытаясь соблюдать социальную дистанцию. Находящиеся рядом мужики прыснули от смеха.

– Иди Витька, не подведи там только коллектив, если что, на помощь зови, мы поможем! – сострил какой-то чудик в толпе.

– Сам справлюсь, без помощников! – буркнул я, настойчивость Ирки меня немного покоробила – а ты, если хочешь, можешь сам себе помочь, вручную!

Долго «медицинскими процедурами» нам заниматься не дали, уже через час меня разыскал вестовой и выдернул на совещание в кают-компанию начальствующего состава «Алеута», за что совершенно не справедливо (каюсь, переборщил немного) был облаян и послан. Митка же, бессменный вестовой капитана, прибывал в настолько подавленном состоянии, что даже ответить мне ничего не смог, ведь дверь в Иркину каюту открыла она сама, одетая только в простыню, которую сдёрнула с кровати, на который в чем мать родила остался лежать я. Мой давний конкурент, сегодня потерял последние иллюзии по завоеванию сердца красивой медсестрички.

– Так. Временно, до возвращения во Владивосток, исполняющим обязанности капитаном «Энтузиаста» назначается старший помощник Строгонов Илья Николаевич – ставит нас в известность об изменении кадрового состава китобойца капитан-директор – Бивнев назначается старшим помощником, а Жохов будет совмещать должности второго помощника и гарпунёра. Помощником гарпунёра к вам переходит мой вестовой Дмитрий Петров. Сейчас подготовленных кадров для замены выбывших членов экипажа нет, но вы и так не плохо справлялись, поэтому принято такое решение. Постарайтесь оправдать возложенное на вас доверие! Вы хорошо себя показали в непростой ситуации, а теперь все силы нужно приложить к выполнению плана добычи! Жохов, я очень на тебя рассчитываю!

– Оправдаем! Не подведём! Приложим все силы! – вскочив, выдал я. Меня вторым помощником?! А как же наш штурман, который третьим числиться?! Он старше и опытнее меня, он в конце концов настоящий моряк, а не как я – липовый! Да и потом, с какого хрена такое доверие пацану, который без году неделя на флотилии?! У Жохова, насколько я знаю, это вообще первый рейс, в котором он провёл чуть больше двух месяцев!