Иркутская сага. Том 4. История страны, история семьи

Встреча с моим дедом наяву

Прошло больше года после смерти моей мамы. Чаще всех мы с ней бывали на могилке Алексея Васильевича Решетникова – моего деда. Еще я привозил туда мою дочь Ольгу и внуков Алешу и Сережу. Да моя жена Лена помогала мне прибираться там. Она же купила металлический памятник и оградку, когда после пожара все деревянные ритуальные объекты выгорели дотла. Само же Свердловское кладбище умирало медленной смертью, почти как человек. Жилые дома вплотную примкнули к погосту. Тут же воздвигли гаражи разных калибров. Живых родственников у покоящихся на этом кладбище почти не осталось. Они сами уже ушли в мир иной. Наверное, участь этого некрополя в скором времени будет предрешена. Вспомнилась судьба Иркутского Иерусалимского кладбища. Здесь в коммунистические времена был устроен Центральный парк культуры и отдыха. Я сам там бывало по молодости: тусовался на танцплощадке. Участвовал в безобидных и серьезных потасовках и драках, которые непременно сопровождали культурный отдых советской молодежи и студентов. Как-то грустно осознавать такую перспективу Свердловского кладбища и вечный непокой для своего деда.

Однажды попала мне в руки статья. В ней описывались раскопки, которые производились в районе возрожденных исторических Московских ворот, что на Нижней набережной Ангары в Иркутске. Там были найдены древние захоронения людей и много костей и других останков. Их бережно перезахоронили. Это натолкнуло меня на мысль о перезахоронении моего деда Решетникова Алексея Васильевича в могилу к его супруге и моей бабушке Решетниковой Вере Сергеевне на Маратовское кладбище. Там покоится еще моя тетя Ира – их дочь, моя мама. Совсем рядом могила моего отца Алексея Алексеевича, моей сестры Гали и ее мужа Миши. Пока у меня есть силы надо действовать. Да и мамино завещание о благоустройстве и приведении могил родных в красивый вид я не забыл. Она и деньги на это дело оставила в достаточном количестве.

Я все для себя решил. Как юрист, я начал изучать соответствующие нормы закона и другие распорядительные документы, относящиеся к похоронному делу. Выяснил, что надо иметь свидетельство о смерти и доказательства родства – это свидетельство о браке и соответствующие свидетельства о рождении. Все эти и некоторые другие документы я нашел. Но как-то не мог решиться и начать действовать. Что-то мешало. А что, не знаю. Наконец, после телефонного разговора с Еленой, представителем похоронного агентства, я 25 августа 2017 года переступаю порог муниципального предприятия «Ритуал», что на улице Байкальской возле Областного архива. Меня встретили вежливо и учтиво. Администратор Раиса пригласила для разговора заместителя директора Максима Анатольевича и все вопросы были решены. Максим Анатольевич на своей машине провез меня на место эксгумации и место перезахоронения. Он определил объем работ, и мы назначили дату перезахоронения на 30 августа 2017 года на 11 часов.

29 августа я долго не мог уснуть. Я думал о деде: «Завтра на машине, пусть на катафалке, но я проеду вместе с дедом. Мне не довелось с ним встретиться при его жизни. Я, будучи малышом, не сидел у него на коленях. Он не читал мне книжек, не рассказывал сказок. Этого не случилось. Но со слов моей мамы я знаю, что он был замечательным, умным и необыкновенно добрым человеком. По документам я знаю, что на работе он был уважаем, как великолепный специалист и мудрый товарищ. Его труд, как врача, отмечен государством. Он был награжден Орденом Ленина. Эта высшая награда. Выше не только звание героя труда. Но эту награду он тоже не успел получить при жизни. Он скоропостижно скончался после командировки в Улан-Удэ, куда он выезжал на борьбу с эпидемией инфекционного заболевания. Да и я, являясь его кровиночкой, его частичкой, продолжаю жить благодаря ему. Он во мне, а я – это его продолжение на Земле».

С такими мыслями я постепенно погрузился в сон. Утром в бодром состоянии духа я поднялся, чтобы довести намеченное дело до конца. Обычно я могу понежиться в постели до 12 часов. Загрузка работой невысокая, поэтому могу себе позволить такую роскошь. Но сегодня мне предстоит встреча с моим дедом. И она состоялась ровно в намеченное время.

Опрятные и учтивые рабочие извлекли из могилы все останки моего деда и положили их в специальный мешок черного цвета. Молния-застежка была открыта, и я присел на корточки, чтобы молча поздороваться с дорогим мне человеком. Для меня он в этот момент был живым. Думаю, что и дед видел меня. Мы общались с ним на каком-то тонком уровне. О чем мы говорили несколько минут описать трудно. В моем сознании пронеслось целое облако энергетического массива информации. Это были тихие и добрые вибрации. Наверное, надо будет еще понять, о чем была эта информация. Если перед скорбным мероприятием у меня от волнения начинало щемить сердце, то сейчас я чувствовал себя спокойно. Только слезы текли из увлажнившихся глаз, а я их и не скрывал, и не прятал. Нам никто не мешал. Все участники мероприятия отошли поодаль. Они молча наблюдали за происходящим со стороны. А я наяву общался с дедом, чтобы через несколько минут проститься с ним уже навсегда.

Маленькая деталь из далекого моего детства, которая четко запомнилась, всплыла сейчас в памяти: Весенний день, тепло. Солнышко своими ласковыми лучами разгребает кроны деревьев. Они падают на могилу моего дедушки Алексея Васильевича Решетникова. Я семилетний пацан стою на погосте вместе со своей любимой бабушкой Верой Решетниковой и тетей Ирой – родной сестрой моего отца. А пришли мы на кладбище по причине проявленного внимания со стороны их подруги Любы Кирилловой. Она работала актрисой в Иркутском ТЮЗе (Театре юного зрителя). Я с большим вниманием и пиететом смотрел на настоящую театральную артистку. Тетя Люба принесла для посадки на могилу Алексея Васильевича маленький кустик садовой сирени. Он был хрупким. Свежий ветерок трепал его нежные листочки. Мне казалось, что растение сейчас заплачет. Оно хотело, наверное, побыстрее найти свой новый дом, свое новое место произрастания, чтобы радовать людей бурным цветением и шумной листвой. Я самостоятельно выкопал лунку. Бабушка приготовила емкость с водичкой, чтобы полить саженец. Как вдруг тетя Люба Кириллова спрашивает у меня: «Сережа, на прошлой неделе старшая группа железнодорожного детского садика ходила к нам в ТЮЗ на спектакль. А ты ходил»?

– Конечно, мне очень понравилось, – восторженно защебетал я.

– А как ты думаешь, какую роль я играла на сцене в этой сказке?

Я крепко задумался. Во-первых, я сидел довольно далеко, где-то на десятом ряду. Во-вторых, лица актеров были загримированы, и узнать человека было бы очень сложно.

– Наверное, тетя Люба Вы были принцессой, – радостно предположил я. – Ведь Вы такая высокая и красивая, – как настоящий, хоть и маленький мужчина-театрал, я сделал комплимент замечательной исполнительнице сказочного театрального действа.

– Вот и нет, Сереженька. Я играла роль Бабы Яги. Это так экзотично, – и она что-то прорычала зычно и со зловещей тембральной окраской интонации голоса. Получилось впечатляюще… Мурашки пробежали по моей спине. Но бабушка Вера и тетя Ира весело смеялись, и я тоже стал улыбаться.

Вышло так, что этот кустик сирени я высаживал вместе с «Бабой Ягой». Потом куст разросся, стал почти пятиметровой высоты деревом с несколькими толстыми стволами. Ему было хорошо на этой песчаной почве. Возможно, он вбирал в себя энергию моего дедушки, и дед смотрел на наш мир с помощью зеленых листьев и соцветий. Со временем этот куст несколько раз был близок к гибели. У него засыхали некоторые из стволов, но жизненная энергия его была сильной, и он пускал новые побеги из своих корней, продолжая жить. Даже после ужасного пожара и испепеления он снова возродился. А сейчас, после вскрытия могилы, он лежал в стороне. Из корневого кома торчали обрезанные ветки. Они были длинной около метра. На этих стволах осталось много скрытых и затаенных почек. Я попросил рабочих установить это корневой ком на свое исконное место. Затем при мытье рук мы полили его водой, которую я заранее приготовил в пятнадцатилитровой канистре. Очень хочется верить, что этот куст опять оживет.

Вернусь опять к ходу событий нашего траурного мероприятия.

Потом рабочие с моего согласия застегнули мешок и уложили его в красивую усыпальницу, накрыв его ажурным белоснежным саваном. Сверху они закрутили фиксаторы и на этом процедура эксгумации завершилась. Я попросил разрешения сесть в машину, микроавтобус, вместе с гробом, чтобы немного проехать вместе с дедом по иркутским дорогам. Мне любезно предоставили такую возможность.

– Я с дедом Алешей еду наяву. Он рядом со мной. Мы вместе. Мы вместе! Мы ведь не виделись шестьдесят три года. Ровно столько, сколько я живу на белом свете.

От осознания этого мне было грустно и светло одновременно. Такие вот мысли пронеслись в моем сознании. Но надо пересаживаться в мою машину. Надо ехать на Маратовское кладбище. Надо еще встретить моих родных: доченьку Олю и ее сыновей Алешенку и Сереженьку – моих внуков. Они тоже будут поддерживать меня. Они тоже примут участие в церемонии перезахоронения их прадеда для Оли и прапрадеда для Алеши и Сережи – Алексея Васильевича Решетникова.

Сирень на месте старого захоронения деда продолжает жить

Вот уже церемония завершилась. Мои дедушка и бабушка после шестидесяти пяти лет разлуки теперь будут покоиться вместе. А мы с Олей на следующий год, когда на могилах грунт даст усадку, забетонируем и благоустроим место вечного покоя наших самых близких людей и установим капитальные и красивые памятники.

Решетникова Вера Сергеевна (по отцу Серапионовна)

(моя свекровь)

Из воспоминаний мамы

Имя Вера – русский перевод с греческого имени Пистида («пистис» – вера); латинское слово «верус» родственно старославянскому слову «вера». Имя Вера означает: вера, верование, истина.

Вера – имя женщины замкнутой, углубленной в себя, с противоречивым и сложным характером. При эмоциональном восприятии ощущаются черты надежности, основательности и устойчивости.

Это имя достаточно распространенное. Еще недавно его давали двадцати из тысячи девочек. «Ее натура отличается честностью, и честность, кроме того, есть первая заповедь Веры…» (П. А. Флоренский)

Вера Серапионовна родилась в семье священнослужителя С. А. Фаворского в 1902 году в июне месяце, но свой день рождения отмечала 30 сентября в церковный праздник (Вера, Надежда, Любовь). Всегда на столе стоял арбуз, и все, кто приходил на торжество, приносили арбузы.

Родилась в Вятской губернии в семье священника, где были еще дети: Маня, Надя, и брат Витя (мама ошиблась, это был брат Сергей), который потом стал знаменитым доктором, заведовал клиникой, фамилия Фаворский.

Образование у нее было неполное высшее, так как со второго курса ушла воспитывать сына (моего мужа), рос он болезненным мальчиком. Хороших лекарств в то время не было, хоть это и была семья медиков.

Вера Сергеевна была очень живой, подвижной, озорной женщиной, с большими глазами, похожей на Кармен. Хорошо воспитанная (в детстве были няни-гувернантки) в религиозной семье.

Своих детей Лёсю (так называли в детстве Алешу) и Ирочку воспитывали очень честными, без всякой хитрости и мошенничества.

Вера и Алексей Решетниковы в молодости

Рано вышла замуж за Решетникова Алексея Васильевича. В то время он был красавец, очень культурный, красиво ухаживал за ней. Вера Сергеевна была увлечена, влюблена в него, хоть у него была жена и двое сыновей, но с женой он не жил. (прим.: брак его с первой женой был расторгнут в местном суде 1-го участка Царевококшайского уезда свидетельство №402 от 9/22 ноября 1918 года). Жена была больная, и сыновья, как я помню по рассказам, были непутевые. Алексей Васильевич платил алименты.

Вера Сергеевна очень хорошо шила врачам платья, халаты, училась по книгам кройке и шитью самостоятельно. Материальное положение было очень тяжелым, так как мужа забрали в армию, служил в Монголии в санбате, воевал на Халхин-Голе, имел боевые ордена и медали.

Вера Сергеевна в годы войны работала фрезеровщицей на станкостроительном заводе, помогала фронту – делала патроны. Как все люди в военное время жили напряженно.

Жила семья Решетниковых в ИТР-городке, корпуса к Синюшиной горе – это не доезжая автогаража автоколонны 1880, где позже работал сват Георгий Семенович Щекотов.

Вера Сергеевна хорошо играла на пианино, а Алексей Васильевич на скрипке, Алеша на гитаре – вот так проводили праздничные дни музыкальной капеллой.

Я со свекровью жила, как родная дочь, не было ссор и обид. Она помогала мне воспитывать моих детей, особенно была привязана к Гале, шила ей всякие наряды, можно было снимать с нас фасон в детском садике.

Меня она называла только Надечка, заступалась за меня, когда незаслуженно обижал Алеша. Всем говорила, что, мол, у меня невестка – золото. Мне об этом говорили посторонние люди.

Мне повезло с родителями, золовкой в этой семье. Плохого не могу припомнить, все было нормально.

Баба Вера Решетникова и кот Пынька

Сестра Веры Сергеевны, Мария Сергеевна, была воспитателем в детском садике, сестра Надежда Сергеевна (прим. отчество у них было Серапионовны) работала бухгалтером на заводе. Пережили блокаду в Ленинграде, голодали. Я была у них в гостях – театральные, набожные, честные труженики. В комнате висела икона и горела лампада. Своих детей у них не было, и они обожали моих, присылали игрушки посылками.

Вера Сергеевна умерла 05.08.1990 года, в возрасте 88 лет. Причина смерти – двухсторонняя пневмония, перелом шейки бедра справа. Похоронена на Радищевском кладбище в одном месте с Ириной Алексеевной, там я забронировала место для себя после моей кончины.

Примечание

Да, моя дорогая и любимая мама. Твоя бронь, вернее, твое пожелание о месте захоронения исполнено точно и в полном объеме. Последнее место по окончании твоего земного пути будет в красивой и дорогой усыпальнице, совсем не в той скромной, которую ты выбирала заранее, а в той, которую для тебя выбрали любящие невестка и внучка.

Ты будешь лежать рядом с замечательными святыми, как и ты сама, людьми – Решетниковыми Верой Сергеевной, урожденной Фаворской, и Ириной Алексеевной и Алексеем Васильевичем, которого я перезахоронил с Глазковского кладбища.

Они тебя и всю нашу семью искренне любили и поддерживали при жизни. Для всех нас они и ты, мама, были и остаются примером порядочности и доброты.

Пусть земля вам будет пухом!

Решетникова Ирина Алексеевна

(золовка – сестра мужа)

Из воспоминаний мамы

Имя Ирина пришло к нам из древней Греции от богини Эйрены. Богини, отвечающей за мирную и спокойную жизнь. Как уже, возможно, многие догадались, обозначение имени Ира – мир и покой. Оно достаточно распространено в нашей стране и не зря. Благозвучное, красивое, но при этом и простое.

Ирина родилась в 1926 году, 13 января. Окончила среднюю школу №42 (сейчас это лицей ВСЖД), мединститут, университет марксизма, аспирантуру все закончила на пятрку, с золотой медалью. Училась очень хорошо, всегда была в почете.

Через два дня началась война

Ирина с братом Алексеем

Очень одаренная, добрая, справедливая во всех отношениях, снискала любовь и уважение к себе всех, кто ее окружал на работе, учебе.

Первая на Восточно-Сибирской железной дороге получила аттестацию, т. е. высшую категорию врача. Все, кто знал ее, говорили, что она настоящий Врач с большой буквы, Врач от Бога.

После окончания института с отличием ее направили работать с профессором Сорокиной на кафедру, но она решила ехать на периферию, в г. Черемхово, начала свою трудовую деятельность с азов, с нуля.

В Черемхово она была как профессор по своему профилю врача-окулиста, делала операции на глазах, больные хотели попасть лично к ней на прием, доверяли ей. Хвалили ее все: начальство, больные, друзья.

В Иркутске, от железной дороги, построили новый больничный комплекс в Глазково по улице Боткина, где открылось глазное отделение, которое ее пригласили возглавлять. Сначала оно занимало второй этаж отдельно стоящего здания. Сейчас это корпус – в два этажа. Имеется новейшее оборудование, возглавляет отделение Николай Николаевич Алферов.

Ирина Алексеевна окончила музыкальную школу, участвовала в самодеятельности, аккомпанируя на рояле. Она была хорошим человеком. В Черемхово дружила с парнем, он был студентом Политехнического института. Вместе проводили вечера, играя на рояле, читая стихи. Молодой человек уехал на производственную преддипломную практику и там трагически погиб – утонул. Родители молодого человека долго поддерживали с ней дружеские отношения, даже его мама приезжала к нам в Иркутск, всегда с подарками для моих детей.

Ирина Алексеевна на работе

Ирина Алексеевна следила за всеми новинками в медицине, покупала литературу по своей специальности, также ноты и т. д. Всю нажитую ею литературу я передала зав. глазным отделением Н. Н. Алферову, работавшему после нее. Эта литература пригодилась ему при защите диссертации и получении звания кандидата медицинских наук. Мне он дважды помог в лечении инсульта (косоглазие), не отходил зрачок. Сам делал укол в глаз без направлений и бюрократии. Ирина Алексеевна говорила, что она свою работу передала в надежные руки.

Медаль «За доблестный труд»

Медаль «Ветеран труда»

Ирина Алексеевна умерла в 1991 году от заболевания и операции от коварной болезни – рак кишечника. На ее похоронах была вся больница, скорбели о ней все, кто знал ее, как очень хорошего, порядочного человека. Такие люди, как она, бывают очень редко в наше время.

Мне очень повезло в том отношении, что я попала в хорошую, порядочную семью, которая стала мне родной, и я для них была самым близким человеком.

Поздравление

Примечание: я запомнил тетю Иру тоже как по-настоящему добрую, заботливую, высокопорядочную и очень умную женщину. Она отдавала всю себя работе, своей семьи не создала, возможно, не смогла забыть своего друга, погибшего трагически в молодости, жила с мамой.

Талант Ирины Алексеевны был многогранным. Высокий уровень специалиста в области офтальмологии и заслуженное уважение коллег по работе и пациентов могли сочетаться с ее безграничными душевными качествами в основе которых была доброта. Недавно из маминого архива мне на глаза попалась толстая тетрадь, где тетя Ира записывала свои стихи. Впечатляет! На ряду с трогательными стихотворениями по случаю юбилея или дня рождения кого-то из сотрудников: от врачей, медсестер до санитарок и дворников я с трепетом читал мудрые и философские мысли о жизни, написанные как будто бы настоящим профессиональным поэтом.

Надежде Иннокентьевне Елькиной,

няне глазного отделения.

Из цикла «Ветеранам труда»

Гимн физиотерапевтов на мелодию

«Толи еще будет», исполняли физиотерапевты

на своем конкурсе.

Из лирической тетради,

стихи разных лет, 1978 год

Сердце и разум. 1979 год

Единство противоположностей —

закон диалектики, 1979 год

Письмо (другу), 1977 год

Когда пришла пора определяться с профессией, я пришел к тете Ире за советом. Посчитал, как скажет моя любимая тетя, так и будет!

Конечно, я выражал желание стать врачом, пойти по стопам тети и деда.

Но тетя Ира рассудила по-своему. Она сказала: «Сережа, у тебя склад ума технический, инженерный, тебе легко дается электроника, ты быстро и легко разбираешься с различными техническими вопросами. Зачем тебе заниматься чужими болячками?» Ее вердикт определил направление развития моей дальнейшей судьбы. Я пошел учиться в Иркутский политехнический институт. Поступил я легко, сдав достойно все экзамены. Специальность выбрал такую – автоматизация и комплексная механизация химико-технологических процессов. Химическое направление отчасти задалось влиянием последнего классного руководителя в школе Струковой Галины Васильевны – учителя химии. Может быть, медицина в моем лице потеряла хорошего доктора, но и химическое производство не приобрело хорошего инженера-автоматчика. Напрямую по специальности мне работать не пришлось. Однако, добротное высшее образование, полученное в Политехническом институте, создало надежный фундамент в моей дальнейшей работе и жизни. Потом к нему добавилось и высшее юридическое образование.