Искупление проклятья

В 80‐х нам показывали и рассказывали, что такое хорошо, а что такое плохое. Помогать пожилым людям, ветеранам, не обижать маленьких и беззащитных. И только сейчас я понимаю, что это был мир созидания без признания религий, но с Божественными принципами жизни.

К сожалению, эти принципы так и не прижились у многих из тех, кто сейчас руководит нашей страной. А ведь большинство из них прошли путь от октябрёнка до комсомольца. Возможно, мы просто жили в разных вселенных…

Далее наш маршрут следовал в один из санаториев Анапы, в котором мы отдыхали не менее 24 дней. В перерывах между процедурами, обедом и ужином мы совершали вылазки в ближайшие города на черноморском побережье, и одним из обязательных пунктов паломничества был Новороссийск.

Фото из личного архива автора, 1989 г.

Мемориал на Малой Земле. Неокрепшая детская психика была потрясена бьющимся сердцем внутри памятника в виде носа корабля, словно вырывающегося на берег из моря. Для меня это место буквально стало святым. В наши дни многие недалёкие жители города называют этот мемориал «утюгом», не задумываясь о том, что благодаря этому, простите, «утюгу» Новороссийск и стал городом-героем и начал развиваться в разы быстрее. Спасибо Леониду Ильичу. Брежневу, конечно. Если бы он здесь не воевал, о гибели тысяч людей в Цемесской бухте знали бы лишь старожилы. И уж точно бы никогда Новороссийск не получил почётное звание – город-герой!

А вот в 1990 году в Новороссийске я побывал уже один. Отец отправил меня в пионерский лагерь «Снежинка», расположенный в сельской школе в пригороде города-героя – с. Глебовке. Туда приезжали дети из всей Тюменской области. Там же впервые я попробовал в стеклянных бутылочках «Пепси-колу», которую как раз и выпускали в Новороссийске.

Новороссийск, экскурсия с отцом (крайний справа) на мемориал «Малая Земля», 1988 г. Фото из личного архива автора

Помню, что во время первой смены я успел побывать командиром отряда и съездить на трёхдневную экскурсию в Домбай. А вот возвращаясь домой, чуть не умер в поезде от воспаления лёгких. Откачали. Кстати, ради меня сопровождающие обменяли целый ящик «Пепси» на два ящика минеральной воды. Первоначально меня хотели высадить на одной из станций, но потом на свой страх и риск решили довезти до Ямала. В итоге я четверо суток провалялся в отдельном купе с женщиной, которая по счастливому случаю оказалась педиатром и ухаживала за мной днём и ночью.

Вороша в памяти своё прошлое, я понимаю, что в том, кем я стал сегодня, очень велика заслуга отца. Он хотел, чтобы его младший и любимый сын стал сильным и порядочным человеком. Думаю, что ему это удалось. Памятники города-героя, фильмы о войне, просмотренные в детстве, породили у меня неимоверный страх войны и гибели близких. Большинство моих детских кошмаров, наравне с уходящим поездом Москва – Ереван, были связаны с Великой Отечественной войной. Ночами я часто пробуждался от собственного крика, в основном из-за жуткой собственной смерти во время сражений. Именно поэтому большую часть детства я спал с включённым светом.

Новороссийск, музей на территории мемориального комплекса «Малая Земля», 1988 г. Фото из личного архива автора

Когда я стал совершеннолетним, сначала уехал жить в Москву и часто гулял в одиночестве по тем самым закоулкам, которыми водил меня отец. Однако зов предков и крови заставил спустя шесть лет вернуться на Ямал и принять особый дар, который передавался у нас по отцовской линии… О мистических событиях, сопровождающих мою жизнь, расскажу в последующих частях этой книги.

В 2008 и 2011 годах я снова побывал в Новороссийске по приглашению друга детства. Тогда я ещё не предполагал, что в 2013 году опять окажусь в этом городе и задержусь там на целых семь лет. Возможно, подсознательно я хотел избавиться от своих детских страхов про войну, которые на генетическом уровне периодически всплывали в моей душе. Я действительно избавился от страхов, но в тот же момент в городе-герое у меня была своя война. Битва с самим собой и, как бы странно это ни звучало, за воду…

Что касается вопроса, есть ли у меня сожаления по поводу отъезда? Нет. Новороссийск и его жители помогли мне найти ответ на самый главный вопрос жизни: «Кто я?»

Глава 3. Нянька-богомолка

Сколько себя помню в детстве, отец и мать были ярыми атеистами. В тот же момент доверили своего драгоценного ребёнка богомолке. Через месяц после моего рождения была приглашена родная тётка матери – тётя Пана.

В свои 70 лет она не познала плотских утех и всю сознательную жизнь посвятила Богу. В старости на её голову свалился я. Она молилась перед сном рядом с моей головой, держа в руках маленькую иконку, которую прятала от всех под матрасом.

Тётку обижали все. Родители периодически её в чём-то обвиняли, окружающие смеялись над её преданностью Богу и безграмотностью. Чистоту её души, а самое главное, девственность считали недостатком. Она молилась над образом и прощала всех и даже своего самого главного обидчика – Мишука.

Москва, «Экспресс газета», 2006 г. Фото автора

Тётя не умела говорить и писать по-русски, так как всю жизнь говорила и молилась на языке наших предков – зырянском. Я стеснялся своего родного языка и принципиально разговаривал с ней только по-русски. Она от этого страдала и плакала по ночам. Но засыпать мне удавалось только после её молитвы. Я так понимаю, что нянька избавляла меня от ночных кошмаров и приступов ярости через молитвы к Творцу. Можно сказать, что через свою любовь она заговорила меня от преждевременной гибели, ведь я достаточно часто балансировал между жизнью и смертью. Каждый раз, когда я выходил из дома, она озаряла меня крестным знамением, быстро проговаривая: «Благословяся!..»

В тот же момент я стыдился своего языка и корней. Стеснялся старых родителей, а главное, свою безграмотную няньку. В основном из-за того, что тётя каждый раз выходила на улицу и через весь двор кричала: «Мишукэ, домой!» А друзья смеялись надо мной и добавляли, чтобы я бежал домой, ведь прозвенел ночной горшок. Всё это накрывало неконтролируемым гневом, который я срывал на своей беззащитной старушке. Глупый.

Она прожила со мной до окончания 9‐го класса, пережив вместе с нами пожар. Я повзрослел, родители развелись, тётка уехала из города в деревню. Спустя годы, будучи уже совсем слепой и немощной, прикованной к кровати, перед своей смертью она повторяла лишь одно: «Где мой Мишукэ?»

В день её смерти я потерял не только самого родного и близкого человека, но и связь с Богом. Находясь с ней рядом, я чувствовал Его присутствие через её заботу. Тогда и началась моя взрослая жизнь. В то же время мне очень хотелось услышать то простое и смущающее меня когда-то: «Благословяся».

Мишукэ затаился. Появился Мишаня…

* * *

#заметкинаполях

В свои 13–20 лет я не подчинялся времени и законам. Закрытая свобода: вчера был в морге на опознании тела пацана, прыгнувшего с пятиэтажки во время празднования Дня города. Сегодня меня просят выступить свидетелем от защиты за подростка, подозреваемого в групповой расчленёнке. Одного его подельника уже за это осудили на 20 лет, а второй, типа мой подзащитный, скрывался почти год от правосудия. Завтра попросят похоронить зверски убитого бывшего мужа моей покойной сестры. Затем сажают моих знакомых ребят за его убийство. И так до бесконечности.

Примечания