Инфантил. Лучший из «курортных романов»

– Теть Валь, – легонько тронув за плечо, интимно шепнул в ушко женщине. – Без вас никак. Обедом бы озаботиться… опытными руками да хозяйским взглядом.

– Сама подумываю, – разом успокоилась и отвернулась от гомонящей толпы теть Валя. – Болтушки- неумехи отвлекли. – Улыбнулась обнадеживающе. – Все, Андрюш, найдем и придумаем. Казанок-то я из дома прихватила. Феденька, помогай-ка. Собери дровишки.

Игорь и Марина взрывали ногами песок, порываясь обогатить раздрай своими аргументами, но, пока физкультурно накачанный мозг подбирал доводы, спор уходил вперед, и приходилось выдумывать новые. Разгорячившись невозможностью перекричать речистых литераторов, спортсмены заблажили-заорали: «Оле-оле-оле-оле…»

С удовольствием прихлопнул-потеребил ладонью упругую ягодицу, и в ответ на радостную улыбку приложил палец к губам:

– Марина, ты знаешь, что кровать должна быть длинная-предлинная в длину?..

– … и широкая-преширокая в ширину, – задорно подхватила девушка-лошадь, встряхивая соломенной гривой и неназойливо подставляя круп, по которому я и выдал от души, широко размахнувшись, просимое.

Радостным полугалопом, высоко вскидывая круглые колени, Марина умчалась собирать стройматериалы. Качок Игорь глянул неприязненно, но я быстро «перевел стрелки», указав на болезненно «по-бабски» наклоняющегося за дровами-веточками Федора.

– Считаешь этих щепочек для костра хватит?

– Гы-гы-гы, – с олимпийским задором захохотал Игорь, характерными приемами поочередно напряг бицепс, трицепс и косые мышцы спины, еще раз «гыгыкнул» и широким наметом отправился ломать островной сухостой. Нравятся спортсмены: знают мало, но знают твердо; их знания – это сила и задор. Все чаще склоняюсь к мысли, что для счастья, как раз мысли и не нужны.

Ирина ревниво дулась, но букет из листьев папоротника и ласковое поглаживание загорелого плечика вернули искорку в глаза и улыбку на губы. Грациозно оттопыривая безупречно круглую попку, девушка принялась тщательно подметать размеченную площадку.

Поэта Артура попросил отрезать стропы от парашюта, «тщательно выдерживая размер», и остановился перед Лорой. Девочка сменила стринги и майку на купальник из веревочек и стала еще острее: нос, подбородок, ушки, как у вампира; стрелки бровей над прикрытыми глазами; и чесала-резала, встряхивая острой челкой, правду-матку как по-писанному; доказывая необходимость общественно-полезного эффективного производительного труда:

– …сделать и уйти или не делать и гордиться своей принципиальностью. Все поводы не работать хороши, если гордиться хочешь больше, чем работать, – открыла глаза и удивилась отсутствию слушателей, заморгала длинными ресничками. – Все работают, а я волную пространство убедительными аргументами и неопровержимыми доводами.

– Лора, – придвинулся интимно и пощекотал двумя пальцами под правым ребрышком, аккурат напротив печени. – А слабо порезать остреньким язычком пару-тройку парашютов на простыни и одеяла?

– Не слабо, а запросто, – на излете запальчивости воскликнула критикесса и улыбнулась примирительно. – Одеяла одноместные?

– Лучше, двух…, – я слегка задержал ладонь около нижнего ребрышка и чуть придавил. – На перспективу.

– Не подведу, – по-пионерски восторженно выдохнула Лора.

С Артуром согнули и связали вершинки стоящих по кругу молодых пальм. Подсаживая поэта на дерево, напомнил об «истоках и корнях», и парень едва не сверзился обратно, поминутно разражаясь смехом, а под конец работы выдал красивый, на мой неприхотливый взгляд, афоризм: «До открытия Дарвина люди не знали, что произошли от обезьяны, и приходилось равняться на Богов». Накрыли пальмы куполами трех парашютов, и получился разноцветный яркий шатер-храм, для отдыха «богов».

Из принесенных спортсменами жердей выложили полати и прикрыли пальмовыми листьями, – не пух и перья, но и не голая земля. Со стороны кухни потягивало вкусным дымком, благо, недостатка в дровах не было: качок Игорь волоком перетащил к лагерю несколько сухих деревьев.

Солнце коснулось кромки моря, и «помощница завхоза» Изольда позвала ужинать. Кокосово-молочный суп-лапша в котелке-казанке от тети Вали и запеченный в углях краб от Степан Сергеича. Вместо чашек-кружек половинки кокосовой скорлупы. Ложки Степан Сергеевич пообещал сделать завтра.

Дачник все более радовал. Светлое пятно в нашей разношерстной команде. Мимоходом поделился:

– С юности частый сон, как мечта. Белый город на берегу голубой океанской бухты. Раньше подразумевался Петропавловск-Камчатский через всю холодную Сибирь, теперь склоняюсь к Рио-де-Жанейро по теплым морям-океанам. Меняются с возрастом мечты.

Степан Сергеевич неустанно, неостановимо творчески работал, благоустраивая и облагораживая быт: соорудил удобный очаг, подобие стола из заплющенного природой древесного ствола и длинную скамью к нему. Несколько свисающих с пальм лиан связал внизу, пристроил плоское полешко, и получились качели, которые с радостным «И-го-го» тут же опробовала девушка-лошадь Марина.

Мимоходом дачник и мудрый человек решил не озвученную, но насущную проблему: перед двумя густыми купками кустов выложил из белых ракушек-раковин направляющие стрелки и буквы «М» и «Ж», переведя процесс отправления естественных надобностей из стыдного в легитимный, – тонкий психолог.

Насыщенный событиями день и обильный ужин сказались на туристах самым благоприятным образом. Первой зевнула-всхрапнула Марина, засмеялась над собой и пошла к шатру, на ходу запахиваясь в одеяло. Игорек, весь остаток дня старался оказываться между мной и Мариной; поплелся следом, но свалился и богатырски захрапел, едва забравшись на полати. Следом подались и остальные.

Ирина, оценив и осудив мои методы работы с дамами, не отходила ни на шаг и уснула у костра, завернувшись в одеяло из парашюта, и положив голову на мои колени. За хлопотами и обустройством поговорить не получилась. Кроме имени ничего о ней не знаю. Своя-то душа – потемки: то просит одного, то сразу другого, – вечно беременна идеями, оттого и капризы.

Закончился первый день поездки за счастьем на Сейшелы, которые оказались Бермудами.