- -
- 100%
- +
Часть 1.
Начало.
Гроза набиралась сил. Серая туча наползала своей массивной тушей на город. Под порывами крепчающего ветра упали первые капли дождя. Сверкнуло, загрохотало, повеяло свежестью и… на пустынные мостовые обрушился бешеный ледяной поток.
Задохнувшись от холода, Элина отвернула лицо от колючих капель. Вжалась в стену спиной. Жесткость гранита придала девушке крупицу уверенности. Вспомнилась строка из писания. "Камень искрошился в пыль, а мы остались – значит мы тверже камня. Горы стали песком но мы живы, значит мы упорнее гор. Нет ничего крепче алмаза, но дух наш – все же крепче. Мы не сдаемся, не отступаем. Так было, так есть, так будет…"
–Ну и бдение тебе сегодня выпало.– улыбнулся София, повесив на крюк ключ от кандалов.– Дождь на всю ночь. Сочувствую.
–Ничего.– Улыбнулась Элина.– Не в первый раз. Бывало и хуже…
–Может мне остаться? Матриарх не узнает…
–Даже не думай. Позора потом не оберешься. Уж лучше так…
–Ну как хочешь…
–Иди уже.– заметив, как продрогла под порывами ветра подруга, поморщилась цетра.– Простынешь, что потом с тобой делать?
–Сама бы… Ладно-ладно пошла. Тебе точно ничего не надо?
–Ну!
Жалко улыбаясь София спешно спустилась в люк. Лязгнула закрываясь металлическая дверца. Элина осталась одна.
–Одна ночь.– Прошептала цетра, подняв голову к низким серым небесам.– И семь дней отдыха. Одна ночь. Всего одна…
Гроза тем временем разошлась. Был первый сезон, но крепчающий ветер, смешанный с песком и мелким городским мусором, был на удивление холодным. Тягуче завывая над крышами домов, ветер безжалостно обжигал обнаженное тело цетры мелкими каплями дождя. Зачем-то вспомнились страшилки о тех кто был убит молниями, рассказы о девушках слёгших с грудной водянкой, о ночных атаках голодного воронья…
Склонив голову ниже, Элина зашептала молитву-оберег. "Я цетра, я тверже камня. Я крепче стали цепей. Я прикована к башне, я несу людям мир. Я щит, я хранитель жизни, я могу… выдержать все."
Что-то ударило в стену. Очень близко, в двух пядях от правой руки. Предплечье занныло словно к нему прислонили холодную стальную поверхность. Жмурясь от ветра, Элина повернула голову. Голую руку, чуть ниже локтя, пересекал порез. На мраморной от холода коже появлялась и тут же смывалась дождем,широкая красная полоса. На полу – вжавшись в основание жертвенного столба, валялась ржавая рваная жестянка… "Ветром принесло. Хорошо не в голову".– Отрешенно подумала Элина, вновь глянув на изуродованную руку.– "Порез глубокий. Могу кровью истечь…"
Стемнело. Усталый город у ног девушки зажегся сотнями маленьких огоньков. Каждый огонек – окно, каждое окно – чья-то жизнь, чья-то судьба… Кажется протяни руку и вот они все – в твоей ладони и никто кроме тебя не может защитить их… уберечь от сплотившейся вокруг тьмы, холода, дождя. Словно притихшие в траве светлячки, пережидают они бурю. А она, цетра великого города, зная о всех опасностях мира… пытается удержать на своих плечах, готовое вот-вот обрушиться на их мирок, бушующее адским пламенем, небо…
Элина улыбнулась. "Я нахожусь там – где должна. Я делаю то – что должна. Честь хранить свой народ, величайшая из всех. Тысячи жриц стояли тут до меня. Тысячи – встанут после. Мы сделали это место святым. Не мне оскорблять его страхом… Свет наших сердец может затмить солнце… И сегодня, вместо солнца – озарить город светом своего сердца, посчастливилось мне".
Чуство причастности к чему-то великому вытеснило из души цетры все лишнее. Вот уже второй месяц, она, каждый раз в свой черед, поднимается на вершину этой древней башни. Безропотно, бесстрашно, с искренней верой в правильность своего выбора, проводит положенные ритуалом бдения. Она жертвенный агнец. Здесь среди темных тучь. В мраке ночи… Ее душа светла, а ее кровь священна. И пока она здесь, ни один враг, ни единое проявление зла, не подступится к тем – чьи жизни она бережет…
Сверкнула молния и парой мгновений спустя, до слуха девушки донесся очередной раскат грома. Почти оглушив послушницу, звук слегка затих – перешел на более низкие тона, а потом, вдруг… наперекор всем законам природы, стал медленно, с пугающей неизбежностью, нарастать…
Пространство задрожало. Стало светлее. Ветер стих и увязнув в нем – словно пузырьки воздуха в сосновой смоле, вокруг девушки застыли бездвижные капли дождя. Кругом творилась магия… и еще не вполне понимая причину ее рождения цетра растерянно огляделась. Низкий рычащий звук, тем временем, стал громче и мало-помалу перекрыл собой прочие завывания грозы. Теперь это был рев. Постепенно он заполнил собой все мироздание и наконец, когда ему стало тесно… расколол застывшие над головой девушки небеса – чудовищной, окутанной стремительными потоками ветра, мглой…
–Дракон…– Еще не веря собственным глазам, крепче вжалась в гранит жертвенного столба цетра.– Царь хаоса. Я… я истинный человек… смотри…
Зависнув над башней, древнее чудовище словно погрузилось в раздумья. Пару мгновений дракон хмуро разглядывал обнаженное тело девушки. Наконец убедившись в чистоте ее крови, взмыл в холодную высь. Почти не прибегая к силе громадных крыл, страж небес скрылся в грохочущих тучах. По заведенной исстари традиции, выполнив древний уговор, хранитель мира вновь уходил в небытие…
С трудом сглотнув подступивший к горлу ком, Элина попыталась успокоить рожденный внезапным явлением дракона страх. "Не для того ли стоят цетры на вершине башни? Не для того ли терпят холод и зной, что бы каждая, в свое время, в урочный час, встретиться с владыкой смерти с глаза на глаз? Такова ноша служительниц культа. Таково их предназначение… Предназначение цетры. Предназначене которое сегодня Элина выполнила до конца…"
Исчезнув в тучах, пару мгновений чудовище не давало о себе знать. Было тихо, а затем, рев появился вновь… Снова возникнув из мрака, дракон описал широкую дугу вокруг города и вдруг… ни с того ни с атаковал примыкавший к стене города утес.
Что-то было не так. Элина еще ни разу не вступала в разговор с предвестниками мрака, но по рассказам опытных жриц знала – что драконы так себя не ведут. Так было сотни лет… Завидя жрицу, дракон должен был улететь. Завидя жрицу и выслушав ее приветствие, дракон… никогда, не должен был, нападать на город. Так было всегда. Но… но по какой-то неведомой, не ясной, безумной причине… все изменилось сейчас.
"Неужели я ошиблась?– Сковав грудь холодным обручем, шевельнулся в душе девушки животный – первобытный страх.– Я в чем-то ошиблась. Что-то не…"
Дракон, тем временем, оплавив адским пламенем вершину скалы, взвился ввысь. Затем, вдруг вновь появившись из клубящегося мрака, буд-то разом растеряв остатки разума, ударился широкой грудью о раскаленный гранит. До слуха цетры донесся грохот. Увязнув в кипящей лаве, тяжело взмахнув своими черными крыльями, дракон обвалил на себя покосившийся гребень скалы. Высвободив голову, вновь исторг из своей бездонной раззявленной пасти поток огня… наконец израсходовав остатки ярости… затих…
––
Устало откинувшись от магического кристалла, Тронг брезгливо разорвал цепь единения. Сидящий рядом со стариком эльб поморщился от боли, но промолчал. Все верно – слуга должен знать свое место…
–Первый этап завершен.– Довольно улыбнулся правитель хрустальной горы обозревая круг.– Дракон пойман. Дело осталось за малым.
Круг старателей нервно загалдел отдельными бессвязными репликами. Тронг улыбнулся. Никто из них до этого часа, так до конца и не мог поверить, в то, что им удастся, довершить задуманное.
–Удача пока на нашей стороне…– Тронг оглянулся на янтарную сферу. Сквозь магические помехи на мутной поверхности экрана, проявилось безобразное лицо хурда.– Теперь все зависит от тебя. Ты готов?
–Да мой господин.
–Ну что ж… наживка брошена, теперь события пойдут своим чередом…
Глава. 1. Борг.
–Дальше подходить уже не безопасно.– негромко, но с нажимом, произнес ехавший справа от Борга, Кай.– Еще с десяток шагов и с нас начнет сползать шкура.
Прим нехотя остановил коня. Затем, прикрыв глаза от солнечного света, осмотрел то, что еще вчера было утесом…
Оплавленный, застывший частыми бурунами камень, кое-где еще дымился, лес на многие версты вокруг был выжжен, кругом только пыль и гарь.
–Что люди говорят?– обернулся Борг к стражу.
–Караул со стен твердит, что это дракон. Говорят, что после своего появления, зверь какое-то время висел над гланой башней, так же как и всегда, а затем, вдруг ни с того ни с сего, бросился крошить эту самую гору… Парни многое не видели, но, судя по всему, дракон здесь так и остался.
–Ясно.– Кивнул прим. Вновь поднес к бровям ладонь.
При более внимательном взгляде, в формах расплавленного камня, стали угадываться знакомые очертания… Вот хребет, тут же – чуть по ниже мощное бедро… хвост с костяными наростами… значит голова должна быть… ага, вот и голова.
–Как думаешь, еще живой ?
–Да черт его знает…– Усмирил взбрыкнувшеего коня страж.– Пока не шевелился… Хотя, кто их на самом деле разберет. Я их впервый раз так близко вижу.
–Не ты один. Что еще скажешь? Для жителей угроза есть?
–Может нет, может да… Город-то далеко… Хотя, с дозорным отрядом, что сразу после падения к дракону сунулся, что-то скверное случилось… Часть их осталась вон в той рытвине.– Вытянув руку, воин указал на небольшой лог, в трехстах шагах от себя.– Парни вдруг просто попадали с ног… да так в той яме и остались. А те кто вернулся умерли к рассвету. С людей клоками полезли волосы, нарывы на коже, кровь… К тебе что ли?– оборвав себя на полу слове, указал на приближающегося к ним верхового страж.– Матриарший нарочный…
–Началось.– Обернулся вслед за Каем Борг.– Ну вот и началось…
Приблизившись к воинам, не размениваясь на приветствия, нарочный протянул приму сложенный вдвое пергаментный лист.
Пергамент был скреплен печатью владычицы, в письме предлагалось немедленно вернуться в город. Попрощавшись с главой дозора, Борг развернул коня к твердыне.
––
До города было не далеко. Выехав из леса к торговому тракту, воин слега умерил прыть коня. Пока есть время нужно собраться с мыслями и обдумать полученную от Кая и от прочих стражей информацию. Взвесить все за и против, вычленить из вороха домыслов крупицы истины, предугадать решения матриарха и свои собственные – ответные на эти решения – шаги.
По всему выходило – справиться с постигшей город бедой, своими силами, жители города не смогут. К кому обратится за помощью матриарх? Великие маги сгинули в потоке времен, Делийцам нет интереса до дел смертных, а вот эльбы…
За спиной раздался одурелый крик осла. Приостановив коня прим обернулся. Чуть в стороне, медленно выползая из-за мрачной кромки леса, на свинцовой ленте тракта показалась тяжело-груженая арба. Нервно ухмыльнувшись прим узнал в возничьем эльба. Как говорится, помяни черта… и он тут как тут…
–Не убей животину.– Окликнул возничего Борг, дождавшись когда эльб наконец, со своей арбой сравняется с его конем.– До твердыни далеко, на своем хребте всего товара не снесешь…
–А тебе какое до этого дело?– подслеповато щурясь, уставился на всадника эльб.– Чего встал посреди дороги? Езжай куда едешь и не приставай к людям.
Кругом стало наудивление тихо и вдруг… долей мгновения спустя, из леса, едва не смяв под своей громадной тушей коня воина метнулась огромная черная как смоль пантера. Едва удержавшись в седле, прим опустил ладонь на рукоять зачарованного клинка. Впрочем, если бы зверь захотел, он бы уже был мертв. Это такая форма приветствия, ничего страшного…
–Гроз, убери своего… котенка. Это я Борг, не узнал ты меня что ли?
–Борг?– Уставившись в лицо воина, пьяненько ухмыльнулся эльб.– Да неужели..?– Не надолго о чем-то задумавшись, коротышка вяло махнул рукой.-А? А… Бляха брысь!!!
Прижав уши к громадной голове пантера, обернулась. Вильнула тяжелым хвостом оскалила в беззвучном рыке кривые клыки. Эльб сонно сплюнул в придорожную пыль… наконец догадавшись, что от нее требуется, в один затяжной прыжок, хищная, способная в один миг освежевать горного медведя, тварь, скрылась в лесной чаще. Стало спокойней…
Эльб как и большинство из его породы, был мал ростом, кривоног и большеголов. Лысый, весь в шрамах, с большим носом и огромными, буд-то два черных блюдца, глазами. Эльб был стар, эльб был язвителен, эльб был навеселе. Борг знал этого коротышку. Знал его имя… Знал… часть его заслуг перед твердыней, часть заслуг перед хрустальной горой. Знал, что коротышке больше трех сот лет. Знал, что, когда-то, он на короткой ноге общался с Великими магами… знался с прежними примами, своими глазами видел становление твердыни…
–Какими судьбами?– мало-помалу успокоив коня, обратился к коротышке прим.
–Торговать еду.– Кивком головы указав на телегу пожал плечами старик.– Полюбилась в хрустальной горе ваша пшеничка. Хочу ее на золотишко обменять… Да вот только… На прошлой ночевке блики я какие-то видел. Над городом… То ли спьяну, толи… нет. Еду теперь, да голову себе ломаю. Расскажешь… если не секрет.
–Какой уж теперь из этого секрет.– Усмехнулся прим.– Шила в мешке, как говориться… Дракон это. Сначала над городом летал. Зтем лысую гору спалил… и сам же в нее и упал.– Вытянув руку, Борг указал направление к оплавленному утесу.– Так там и лежит. Ну, а дальше… выводы сам делай.
–Дракон! Твердыню!!!– почесал затылок эльб.– Да быть такого не может… А как же стеклянный договор? Да и башни тоже… Неужели матриархат что-то не доглядел?
–Матриархат недоглядеть не может. Проще предположить, что это дракон…– Оборвал эльба прим.– Безмозглые и среди них есть… Говорят где-то в горах тумана, один уже лет пятьсот за облаками охотится… Так что…
–Дела…– Пожевал губами старик.– Упавший дракон… Не хочу тебя пугать прим… но тела небесных стражей источают зло. Зло которое убивает все живое… на сотни верст кругом. Если тушу чем-то не накрыть, то года через три… в твердыне не останется ни одного живого жителя.
–Не станешь пугать… Ни одного живого… Накрыть эту тварь конечно можно… да вот только… ты ведь знаешь какой он большой? В твердыне ни людей, ни матириалов таких нет. Да и подходить к дракону, выходит, что нельзя. Думаю, матриарх решит о помощи просить. Либо у вас эльбов, либо у кого другого…
–Мы вам в этом деле не подмога.– Скривился эльб, ударив вожжами осла.– Ты знаешь как нас мало. Хотя… Если пообещать Тронгу сердце дракона… В любом случае без помощи Константина вам не обойтись… А это значит, что в скором времени начнут собирать четверки. Первым в посольство снарядят тебя и… Борг дружище.– Растеряв вдруг всю былую угрюмость, встрепенулся в козлах старик.– А тебе не нужна в помощь мозговитая голова, пара крепких рук и небольшой довесок – в качестве уже не молодой, но еще достаточно резвой, пантеры?
–Узнаю Гроза.– Кивнул Борг, поражаясь скорости с которой эльб сумел оценить ситуацию, найти выгоду для себя, взвесить все за и против и принять решение.– Хотя было бы неплохо… Эльб в четверке, а особо такой как ты, это как алмаз в россыпи щебня. Ловлю тебя на слове… Ну, вот и твердыня.
Дорога, в очередной раз вильнув в сторону, наконец вырвавшись из леса, уперлась своим дальним концом в серое нагромождение камней, дерева и стали. В рассветном зареве, червоным золотом сверкнула главная башня матриархата. В дальней туманной дымке, возвещая жителей о начале дня, задрожали звуки храмовних колоколов. Красиво…
–Приехали.– Кивнул эльб, вслед за примом слепо вслушавшись вдаль.– Две недели пути… это я тебе скажу – не в носу пальцем поковырять. Думал хоть отлежусь вдоволь. А тут такое… Так что Борг, берешь в четверку?
–А то.– Прищурившись на солнце, кивнул прим.– Не даром же тебя сюда занесло… так вовремя. Теперь за тобой глаз да глаз. Без присмотра не оставлю…
–Вот и договорились. А об остальном не беспокойся. Сработаемся…
Подъехав к главным воротам города путники остановились. Поздоровавшись с Боргом, начальник стражи удивленно уставился на эльба. Посольства от хрустальной горы случались крайне редко, а потому требовали особых церемоний. В мозгах стража стал складываться какой-то план… Потрепав старого солдата по плечу прим приказал открывать ворота. Это шло в разрез традиций, но начальству было видней и страж не стал возражать
–Хорошо, что я тебя встретил.– Оголил ржавые зубы ухмыльнулся эльб.– В прошлый раз меня целый час мариновали… А здесь, даже ничего объяснять не пришлось.
–Угу.– рассеяно кивнул Борг.– Ты сейчас куда?
–Да есть тут одна харчевня… Я ее лет сто знаю. В ней и остановлюсь…
–Гнилое корыто? Знаю… Тогда отдыхай… А я в матриархат. Жаль, что твое прибытие не отметим как следует. Сам понимаешь… Еще увидимся.
–И тебе не хворать…
Пожав сморщенную сухую ладошку, Борг направил коня к центральной площади города. Путь к храму был делом двух минут, но имея давнюю привычку не терять время попусту, оказавшись предоставлен самому себе, воин стал вглядываться в горожан, надеясь по их лицам определить настроение города.
Город был возбужден, немного встревожен, но не более. Суетливая угодливость торговок, ловкость уличных ремесленников, напускная деловитость купцов. Приветственные кивки, улыбки, рукопожатия, обмены ничего не значащими словами…
Удивительно. Всего один сезон назад, прослышав о нашествии мертвяков, город обезумел от страха. Люди боялись выходить из домов, бросали друг на друга испуганные взгляды, затевали ссоры… Теперь же, перед лицом более страшной, реальной, угрозы пытались сделать вид, что ничего особого не произошло. Живые любят цепляться за старое, оказавшись пред лицом жестоких перемен – пытаются делать вид, что ничего особого не произошло…
Торговая площадь осталась далеко позади и доверив своего коня заботам очередных стражей, Борг поднялся по ступеням храма в молельный зал. Миновав святую арку и не на долго задержавшись перед алтарем, поспешил перейти в следующий – (полуподвальный) ярус здания. Жрицы охранявшие зал истины уже были осведомлены о его приходе и потому, без особых церемоний, пропустили прима в апартаменты матриарха.
Поправив ножны клинка, оставив последние сомненья на пороге, Борг вошел в просторную залу "ковчега истин". Скрипнув засовами, закрылась за спиной тяжелая дубовая дверь. Стало тихо. Оказавшись вдруг в сыром полумраке, прим нервно передернул плечом. Слишком уж памятны ему были дни испытаний за право обладания клинком. "Тьма хранит в себе ярость врагов. Оказавшись в окружении холодного камни, будь начеку…"
Зрение быстро привыкло темени катакомб и заново свыкаясь с проснувшейся в душе пустотой воин огляделся…
Во всю высоту пяти стен, в темном граните зала истин были высечены огромные суровые лики. С надвинутыми на глаза каменными капюшонами, с широченными угловатыми скулами, они, нависая над каждым входящим в ковчег, всем своим естеством, всей своей непоколебимой мощью, заставляли человека вспомнить кем он на самом деле был…
Гранитные лики: пять отцов защитников, пять стражей разбитого на куски мира, пять палачей… призванных вечно, своим молчаливым присутствием, напоминать людям о том, как легко их ошибки могут привести к гибели всего что только может вместить в себя человеческий ум. Под их суровыми взглядами, никто из живущих не мог сказать и слова лжи. Взять на себя больше чем мог вытерпеть… слицемерить, проявить малодушие, уйти от ответа. Никто и никогда…
Великие маги – легендарные полубоги, все они здесь… Максимус – символ непоколебимости устоев и веры, и Кастро – лик мудрости. Затем (по правую и левую руку прима) две женщины – Элина и Эгвейна. Первая образ победы над смертью, вторая воплощение смирения и любви. В навершии пентограммы (прямо перед Боргом) огромная статуя первого среди равных – лик мага основателя твердыни и прочих городов междугорья, лик Константина. В перекрестье хмурых взглядов древних полубогов, в самом центре залы, стоит на коленях хрупкая женская фигурка. Узкие плечи, гухая, выкашенная в темно-красные тона, монашеская мантия. Только матриарх может напрямую обращаться с "защитникам чистых земель". Только она – знает цену их слов. Лишь она может просить о помощи в час невзгод. Только она может быть достаточно правдива в своих намериниях…
Не спеша отвлекать верховную жрицу от молитвы, Борг остался у дверей, ожидая, когда та, по своей воле, завершит ритуал.
–Не молчи.– Чувствуя прима у себя за плечом, нарушила тишину матриарх.– Полубоги давно не слышат наших слов. Триста лет минуло с тех пор, как Константин скрылся в своем замке и не в моих силах пробудить его ото сна… Что ты видел Борг?
–Слухи не лгут…– Опустившись на одно колено, склонил голову Борг.– Дракон источает яд. После падения он вплавился в скалу и нам теперь ничего с ним не сделать…
–Мне доложили, что ты въехал в город с эльбом.– Обернувшись к воину матриарх.
–Да, это Гроз. Говорит, что прибыл в твердыню по торговой нужде, но узнав о драконе, тут же попросился в четверку… Я решил, что лучше держать его при себе и потому согласился.
–Хорошо.– Задумавшись на мгновение кивнула матриарх.– Ты уже решил о прочих кандидатах?
–Пока нет… Хотя наметки уже есть… Пару дней назад в твердыню проник троль. Он был пойман и обезврежен… Я хочу использовать его в качестве проводника.
–Троли своенравны. Он не признает за тобой право лидера.
–Я знаю, что в арсеналах матриархата… есть изначальные оковы…
–Откуда такие сведения? Хотя… не важно. Я даю тебе согласие. Право выбора цетры остается за мной?
–Правило четырех создавалось не нами. Выбор хранителя крови обязанность матриарха.
–Превосходно. Тогда, о следующем шаге ты узнаешь завтра, в зале совета. Пока можешь быть свободен… и Борг, будь осторожен.
Глава. 2. Дайнар.
Сверкнув бусинами глаз, крысеныш вылез из-за застенка и тщательно обнюхав воздух, короткими перебежками направился к пленнику. Остановившись у голой ноги дикаря, зверек огляделся. Не заметив ничего опасного, ткнулся в ступню охотника длинным подвижным носом. Обнюхал кровавый потек, лизнув – опробовал его на вкус, а затем, наконец осмелившись, попытался прокусить кожу. Не приходя в сознание троль дернул бедром. Испугав грызуна тихим стоном, оскалил клыки.
Отскочив к стене зверек с минуту наблюдал за охотником со стороны. Троль не казался опасным. Понемногу уверившись, что ему ничего не грозит, зверек вновь выбрался из своего укрытия. Вернулся к охотнику и тонко попискивая от голода, взобрался по мизинцу двуногого существа к пятке. Ухватившись там за выступ голени, впиваясь в грубую кожу острыми коготками, резво полез вверх.
По животу и спине охотника шли глубокие воспаленные порезы – работа палача. Палач всегда старался для крысеныша и зверек об этом знал… "Так хорошо, так удобно, так вкусно… почти без неудобств, без опаски, объедать с ран горячую – пахнущую свежей кровью, сладко-соленую плоть; мягкую, нежную, ароматную – такую, что только от мысли о ней, так жарко становится внутри…"
Примерившись к одному из порезов, зверек опустил в него свою мордочку. Попробовав пленного на вкус, облизнулся… "Хорошо… молодой, здоровый, сильный. Нужно спешить, пока не пришли другие и не съели самого вкусного…"
Помогая себе лапками, зверек стал продираться сквозь тугие мышцы и кожу – вглубь троля… ближе к внутренним органам, к еще живым: печени, бьющемуся сердцу, к трепещущим легким… Троль не возражал. Подсохшие после пыток раны не чувствовали боли. Это тоже было хорошо,– "Не будет отвлекать от трапезы, криками и скрипом костей."
Вне камеры послышались шаги… Парой мгновений спустя раздался лязг и скрежет стального засова. Дверь отворилась. Запоздало вспомнив о том что уязвим, кровавой кляксой свалившись на каменный пол, крысенышь опрометью бросился обратно к стене – в безопасную темень застенка.
"Ничего, мое время еще придет. Не получилось сейчас, выйдет после."– Вильнул лысым хвостом зверек скрылся в сыром пропахшем мокрицами закутке.– "Тюремные камеры никогда не бывают пусты. Нужно подождать, подождать как это умели делать предки – его мать и отец, его деды и прадеды, все бывшие насельники этих тайных катакомб… Подождать, и благодать, что исходит от владетелей твердыни… в любом случае, не откажет явить себя вновь…"
Сон…
Уперев подбородок в колени, Дайнар сидит на большом поросшем синем мохом камне. Охотник следит, как в речном потоке, в шаге от него, плещутся веселые солнечные зайчики. Веньяза за спиной величественна и юноше так приятно прятаться от жаркого солнца в ее тени. В вельде разгар дня, но тихо – словно уже наступила ночь. Только великое древо шумит над головой троля богатой листвой… да издали доносится грустная тихая песня. Слов не разобрать, но она подхватывает, несет как водный поток…
Ручей отчего-то становится мелким, а затем, исчезает совсем. За спиной слышится движение и повернув голову, Дайнар видит девушку. Он узнает в ней певунью… встав, протягивает к ней ладонь.