Всё то, что подарила мне судьба

Глава IX

Это был обычный солнечный день, который должен был пройти потрясающе, мы с Эдвардом договорились отправиться в парк аттракционов. Я просто предвкушала тот момент, как мы вдвоём будем сидеть на самой страшной карусели, я буду кричать и держать его за руку, а он потом накормит меня сладкой ватой. Но у Эдварда, видимо, были другие планы.

– Ань, к тебе Эдвард пришёл, – из коридора послышался голос мамы.

– Мам, сейчас, я уже иду.

Я спустилась вниз и увидела его. Лицо у него было строгое и напряжённое, он вёл себя максимально странно, так, как никогда, словно это был не он.

– Ань, мне нужно с тобой поговорить!

– Может, это немного подождёт? – я потянулась, чтобы поцеловать его, но он отвернул от меня своё лицо.

– Что-то не так?

– Да, Ань, всё не так.

– Эд, что случилось?

– Да ничего особенного.

Он отвечал мне абсолютно равнодушно, так, как никогда этого не делал. Меня это очень настораживало. Я чувствовала, что что-то не так.

– Да, в конце концов, Эдвард, что случилось?

– Всё, Ань, хватит, наигрались, уже достаточно.

– О чём ты говоришь? Я тебя не понимаю.

– Всё, Ань.

– Что всё? Эдвард, да говори уже!

– Я больше не люблю тебя. Мне надоели все эти игры в счастливую семью!

– Ты пьяный? Что происходит?

– Ань, больше не приближайся ко мне, поняла? Всё, нет больше нас!

– Эдвард! Ты что такое говоришь? Ты совсем спятил?

– Со мной всё нормально! Просто мне надоело поднимать тебе самооценку, ты же просто маленькая никчёмная кудрявая замухрышка. Ты никому не нужна! Я побыл добреньким, и меня достало! Всё! Проваливай из моей жизни!

– Эд, это не ты, нет, я не верю.

– Это с тобой я никогда не мог быть собой, а сейчас смотри на меня настоящего, вот он я, такой, какой есть на самом деле.

– Прошу, расскажи мне, что случилось?

– Солнышко моё, ничего не случилось, просто мне надоело быть твоей нянькой!

И тогда он ушёл. Всё. Он ушёл и бросил меня, я осталась одна стоять у подъезда, как дура. Я плакала, моим слезам не было предела, мне было так больно, как будто мою кожу медленно сжигает повышенный радиационный фон. Все слова куда-то исчезли, словно я снова разучилась говорить. Мне хотелось кричать, кричать так громко, чтобы сам Господь услышал, какую боль я испытываю. Мне нужно было узнать у него, почему, что я сделала не так, где я согрешила? Неужели люди заслуживают такую боль. Проще умереть, чем терпеть это. Ну, так я и захотела поступить.

Я побежала к своему старому дому, забралась на крышу и была готова к прыжку головой вниз. Мне казалось, что, если мои мозги разлетятся в разные стороны при ударе о землю, я перестану чувствовать боль, которую мне причинил самый близкий человек, по моему мнению. Но она успела. Гера забежала на крышу.

– Я очень прошу тебя, не делай этого!

– Назови хоть одну причину, почему я не могу этого сделать!

– Если ты прыгнешь, я прыгну следом!

– У тебя нет нужды этого делать!

– Она появится, как только я потеряю тебя.

– Гер, почему он так сделал?

– Я не знаю.

– Почему, чёрт возьми, так больно?

– Потому что ты любишь его!

– А он? Он просто делал из меня дуру всё это время, да? Он просто пользовался, играл мной, так получается?

– Я не знаю.

– Не ври мне! Ты всё всегда знаешь! Отвечай!

– Ань, я не знаю, что у вас там произошло, но точно знаю, что оно того не стоит! Прошу тебя, слезай оттуда! Умоляю тебя!

– А зачем мне теперь жить? Для чего?

– Для меня, Ань, я не смогу без тебя! Моя жизнь потеряет всякий смысл, если оставишь меня.

– А моя жизнь? Она ведь уже потеряла смысл!

– Ты ошибаешься, прошу тебя, давай поговорим!

– Гер, а как мне дальше жить? Потом не будет так больно?

– Потом будет ещё больнее, но ты научишься переносить эту боль с достоинством! Прошу тебя, немедленно слезай оттуда!

Я слезла. Я даже прыгнуть не смогла, настолько я слабая и никчёмная, как мне казалось тогда.

– Ань, давай поговорим.

– Нет, я хочу домой и не хочу кого-либо видеть.

– Хорошо, я провожу тебя.

– Я не нуждаюсь в помощи!

– Помнишь? Два года назад в туалете ты говорила то же самое.

– Гера, прошу, оставь меня.

– Сразу так и сделаю, как только удостоверюсь, что ты дошла до дома.

Она проводила меня домой. Я была полностью подавлена и выпотрошена, как будто все чувства из меня выбили выбивалкой для ковров. Я долго не могла уснуть, старалась не думать об Эдварде, но все попытки увенчались крахом.

Глава X

Гермиона

Тогда, в связи с последними событиями, я не могла есть, говорить, спокойно дышать, а главное, я не могла больше молчать. Прошло две недели с того момента, как я сняла Аню с крыши. Мне казалось, что этому кошмару должен прийти конец, но видимо я ошиблась. Боже, это так больно, знать, что любимый человек умирает, а ты ничего не можешь сделать, ты просто не в силах помочь ему. Моё сердце разрывалась на тысячи кусочков. Я должна была хранить молчание. Но эта тайна никак мне не поддавалась, казалось, что я поступаю не правильно, скрывая всё от Ани, я вру ей. А лжи не бывает во благо. Каждый день я просыпалась и смотрела на коробочку, которую мне дал Эдвард. Моё любопытство изводило меня, я так и порывалась открыть её, но совесть сдерживала эти намеренья.

Если быть честной, то я любила Эдварда всю свою жизнь, а он предпочёл быть с моей лучшей подругой, которая до конца так и не убедилась в своих чувствах. Каждый раз, когда я смотрела на них, моя душа взвывала от горя. Мне не было суждено быть рядом с любимым человеком. Казалось, что Аня совсем не ценит его и не дорожит им до того момента, пока я не увидела её в горючих слезах на краю крыши. Тогда всё встало на свои места. Он любит её, а я люблю его, но все вместе мы большая семья. Странно звучит, но это так. Интересная картина получилась. Когда я увидела, что Аня готова покончить с собой ради него, поняла, что она любит Эда, но всегда боялась в этом признаться даже себе. Наверное, никто не представляет боли, которую я испытывала: я должна была жить с мыслью о том, что совсем скоро не станет дорогого мне человека. Моя лучшая подруга, его безграничная любовь, и вовсе считает, что он сволочь, которая бросила её без какой-либо аргументации. Та тяжесть, которую мне было суждено нести, давила на мои хрупкие плечи как никогда. Спустя ещё три дня я не выдержала и сломалась. Я решила, что всё расскажу ей. Положила в сумку коробку, которую отдал мне Эдвард, и понеслась к Гермионе.

– Гер, зачем ты пришла? – Аня посмотрела на меня, её взгляд был невероятно пронизывающим.

– Я должна тебе кое-что рассказать.

– Прости, но сейчас не лучшее время.

– К сожалению, другого у нас не будет.

– Ты о чём?

– Аня, я знаю, в это трудно поверить, но ты должна. Эд не предавал тебя. Он по-прежнему любит.

– Если ты пришла выгораживать этого козла, то у тебя ничего не получится.

– Ань, выслушай меня!

– Я не хочу ничего о нём слышать!

Ком встал в моём горле, я начала плакать, но понимала, что обязательно должна закончить начатый разговор.

– Ань, он болен, он умирает, у него рак!

– Что? Нет! Не может этого быть! Ты знала и ничего мне не сказала, ты заставила меня считать его предателем!

– Он просил ничего не говорить до его смерти.

– Гера, как ты могла так обмануть меня?

Её лицо покраснело, глаза наполнялись слезами. Я не представляю, насколько ей было больно в тот момент. И тогда я ещё всего не знала.

– Ань. Прости меня…

– Где он? Говори мне! Где он?

– Я не знаю, но с тяжёлой онкологией в нашем городе кладут только в одно место. Я думаю, что он в третьей городской больнице.

– Я еду!

– Я с тобой.

Пока мы ждали такси, ни одна из нас не проронила ни слова. Обстановка была очень напряжённой. Мне казалось, что я поступаю так, как и должна.

Мы приехали в центр города, именно там находилась больница. В регистратуре Аня спросила об Эдварде, медсестра сказала, что лучше нам поговорить с его врачом, и указала на нужный кабинет. Мы зашли в светлую комнату, внутри сидел взрослый мужчина пятидесяти-шестидесяти лет в белом халате.

– Здравствуйте, мы по поводу Эдварда, – сказала Аня очень требовательным тоном.

– А кем вы ему приходитесь?

– Она его девушка, – я взглянула на неё, но она и не думала направить взгляд в мою сторону.

– Мне очень жаль, но родители Эдварда сегодня подписали соглашение об отключении от аппарата жизнеобеспечения, сейчас он введён в искусственную кому. Надежды никакой нет, и выжидать месяц смысла просто не имеет.

– Боже.

– Мы можем с ним попрощаться?

– Я должен впускать самых близких, – врач посмотрел на меня так, словно мне не суждено его увидеть.

– Её хотя бы пропустите, – я указала взглядом на Аню.

– Хорошо, только её.

Всё происходящее было ужасно, вот сейчас, через несколько минут, его больше не будет с нами, он уйдёт, и я больше никогда его не увижу и не смогу сказать всё, что к нему испытываю. Моя любовь. Мне даже не выпадет шанса увидеть Эда в последний раз.

Глава XI

Я была в шоке от всего происходящего и до конца не могла поверить, что действительно это правда. Когда я зашла в палату к Эдварду, мне разрешили подойти к его кровати и дотронуться, он был таким холодным, словно уже не дышал. Я смотрела, изучала каждую трещинку на его лице и старалась запомнить как можно лучше. Слёзы подходили к моим глазам, в горле снова вставал привычный для меня ком, и я держалась из последних сил, чтобы не биться в истерике. Ноги подкашивались, было страшно, что ещё чуть-чуть – и его сердце перестанет биться. Мне было паршиво, я нежно трепала его волосы и шептала ему на ушко: «Не уходи, не оставляй меня, ты даже не представляешь, как мне будет тяжело без тебя». Тогда, именно тогда я почувствовала это. Это та самая боль, которую невозможно описать. Было в тысячи раз больнее, чем раньше, будто меня расчленяли на маленькие кусочки без анестезии. Я просто разрывалась. Гера стояла за дверью и смотрела в стеклянное окно, по её щекам бежали слёзы, она даже не имела возможности увидеть его в последний раз. В палату зашли родители Эдварда, я сидела у него на кровати и рыдала. Его отец смотрел в пол, и из его глаз капали слёзы, а мать и вовсе отвернулась, она не могла смотреть, как через считаные секунды её покинет единственный сын. Врач подошёл к множеству аппаратов, которые издавали звук, нажал одну кнопку, и все они разом замолкли, я могла слышать только протяжное пищание одного из них.

– Нет! Пожалуйста! Нет, прошу, не уходи! Я люблю тебя, слышишь? Ты слышишь меня? Я тебя люблю!

У меня даже не хватило духу сказать ему это, когда он был жив. Он умер, так и не узнав, что я люблю его. Эдварда накрыли простынёй и увезли. Я вышла в коридор и встала рядом с Герой.

– Теперь ты поняла, что такое эта боль? – она сказала это сквозь текущие из её глаз слёзы.

– Гер, что мне теперь делать?

– А я не знаю.

– Гер, его больше нет.

– Я заметила.

– Да что с тобой?

– Ты ещё спрашиваешь? Ань, мне не лучше, чем тебе, я тоже любила его!

– Что? Что ты такое говоришь?

– Да. Ань, я его любила. Знаешь, как больно смотреть на вас и делать вид, что всё прекрасно, что я очень счастлива! Нет, ни черта ты не знаешь!

– Гер, прошу тебя, не надо.

– Ань, мне тоже больно, он был мне роднее всех на свете, и теперь его нет. Ты не понимаешь, каково это – безнадёжно любить, любить и знать о том, что никогда с ним не будешь.

– Гер, я беременна.

Она опустила голову вниз и посмотрела на меня, словно теперь это только моя проблема.

– Ань, он любил тебя всем сердцем, а ты даже не смогла сказать, что ваши чувства взаимны.

– Гер, я сделаю аборт.

– Совсем крыша поехала? А если бы он был жив, ты бы сделала это? Ты так хочешь ему отплатить, да?

– Я не хочу, чтобы ребёнок рос без отца!

– Этот ребёнок – всё, что у тебя от него осталось, и если он был бы сейчас рядом, то ни за что не позволил бы тебе этого сделать. Ты не Господь Бог, чтобы решать чью-то судьбу.

– Гер, мне всего шестнадцать, и я одна не справлюсь!

– Справишься! Если действительно любила Эдварда. Держи, это он велел тебе передать.

Она отдала мне маленькую коробочку и убежала так быстро, что я не успела ей ничего сказать. Там лежало письмо и маленький бархатный мешочек. Без всяких раздумий я схватилась за конверт, достала содержимое и принялась читать.

Письмо Эдварда

Маленькая моя, если ты читаешь это, то меня рядом с тобой уже нет. К сожалению, больше я не смогу обнять тебя и сказать, что люблю. Но ты не должна грустить! Будь сильной, переступай через все преграды с достоинством. Я знаю, что у тебя всё получится. Прости меня за то, что всё так обернулось, судьба очень непредсказуема, жестока, и она не оставила мне никакого шанса. Я очень рад, что ты была в моей жизни, это самый лучший подарок, который только мог быть. Но, как видишь, за хорошие подарки приходится дорого платить. Я не жалею, что всё так получилось, мой жизненный путь был замечательным, ярким и насыщенным. У меня никогда не получится забыть, как я познакомился с вами. Те времена в Крыму. Именно на побережье Чёрного моря мне удалось обрести семью. Вы с Герой – моя семья, самые дорогие мне люди, я очень хочу, чтобы вашему счастью не было предела. Помню, как первый раз окунул тебя в воду, и ты визжала, словно маленький поросёнок. А потом я влюбился и не смог сводить с тебя глаз. Помнишь, я обещал достать тебе звезду с неба? Не знаю, насколько у меня это получилось, но надеюсь, что тебе понравится. Родная моя, я очень сильно люблю тебя. Ты навсегда в моём сердце.

Прощай, твой Эд.

Я закончила читать письмо, буквы на бумаге начали расплываться от моих горючих слёз. В бархатном мешочке лежала маленькая звёздочка, вырезанная из лунного камня на золотой цепочке. Я надела её на шею, держалась за неё и продолжала плакать в углу больничного коридора.

Глава XII

Гера уехала обратно в Швейцарию с родителями, там через два месяца после смерти Эдварда умерла и она. Её небольшой санаторный отдых был лишь прикрытием. У Геры был туберкулёз. Последний раз я её видела в больнице, когда умер Эд, больше мы не пересекались, а об её смерти мне сообщила Герина мама. С ней я тоже не смогла попрощаться. Интересная у меня судьба. Она забирает самых мне близких людей, а почему – мне, видимо, не дано понять. С этой болью было очень тяжело смириться, но мне просто не оставили выбора. Под сердцем я носила двоих детей Эдварда, у меня были близнецы, мальчик и девочка. Думаю, не стоит говорить, какие имена я им придумала, тут всё понятно. Я должна была быть сильной и переносить все тяготы в одиночку, судьба всё решила за меня.

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.