- -
- 100%
- +
Простыни.
Если Бог и говорит с нами , то только устами влюблённого.
Было бы слишком пошло написать после этого : "окрылённого ", ведь это история вовсе не о полёте , а о приземленности, твердости и земле.
Скорее о родине, что от слово родитель и родинки, которые генетически перерождаются на комочке любви этих влюблённых.
Она заходит в комнату, на кровати лежит обнаженный от пелёнок младенец и рядом его отец , он рассматривает своё дитя – его голову, шею, туловище, пальцы , а потом поднимает голову на мать ребёнка , смеётся и говорит , я насчитал у неё своих родинок 10, а твоих 12, ты победила . Она подходит ближе, ложится рядом и обнимает его.
А простыни, на которых лежат эти влюблённые пахнут небом и детским мылом.
25.10.2018
Наш дом.
Первым в квартиру внесли рояль, потом забежала она – свет моих очей, душа моя – русая девчушка шести лет отроду. Адочка, мой ангел, – крикнул я ей. Она обернулась лишь на секунду и убежала прочь. В квартире запахло молоком и булочками, и пространство наполнилась уютом и теплом, все, что казалось бы нужно было этому дому – это маленькая девочка, которая пахла французскими булочками – моё сердце, что жило в другом человеке и рояль. Она открыла крышку рояля и начала стучать по клавишам своими маленькими и грязными пальчиками, которые она испачкала чем-то вкусным. И тут я понял, это была конфета, а кусочки шоколада уже прилипали к клавишам, она обернулась, и начала хохотать с набитым ртом от конфет.
"Знаешь, папа, мне нравится тут, – она схватила подбежавшего к ней маленького белого пса, зажала его и начала кружиться и кричать – "наш папа вернулся, Фифа и теперь это наш дом, Фифа, Фифа, у нас снова есть дом, мы больше не вернёмся к тёте Зое. Никогда-а». Так продолжалось до тех пор, пока она резко не остановилась, подошла ко мне и прижалась к моему животу.
"Я люблю тебя, папа, и буду любить всегда, даже если нам придётся всю жизнь спать на твоей куртке и бетонном полу."
Я постелил ей свое старое пальто, которые было пропитано кровью солдат, которых я выносил с поля боя в лазарет, на крышку рояля, посадил Аду на него, снял с неё ботинки, зажег огрызок свечи, что лежал у меня в кармане брюк и сел за рояль. Я играл Венский вальс, Иоганна Штрауса. Ада легла на живот и смотрела в окно, наблюдая за снежинками, что летели на свет одинокого фонаря и качалась из стороны в сторону в такт мелодии. Я самый богатый, подумал я – богаче меня не было во всем мире в эту минуту. И маленькая девочка засопела в этот момент, бурча под нос "дом, дом, наш прекрасный дом".
"Наш дом», – повторил я шёпотом, и погасил свечу.
20.12.2018.
Венчание.
Ее движения были резки, остры и зычны. Она вошла на кухню уверенной и твёрдой поступью, как будто намеренно разрушая энергию золотисто-багряных лучей заката, которые сыпались на обеденный стол, на котором лежали старые пластинки Вертинского, стояла коралловая миска с недоеденной утренней кашей, и литровая банка с хабариками. Она села на деревянную табуретку, согнула левую ногу в колене, не заметив при этом как заноза стремительно вошла в пятку, правой ногой оттолкнулась от липкого линолеума, который был покрыт маленькими чёрными дырочками – будто снимок рентгена, умирающего от рака лёгких, и начала качаться на табуретке, устремляя пустой взгляд в окно. Спустя пару минут она достала из пачки сигарету, засунула ее в рот, прикурила, но вынимать не стала, сигарета повисла на ее сухих потрескавшихся губах. Из ее алого рта повалил дым, окутывая ее каштановые кудри, что падали на плечи. Не вставая со стула она нагнулась к полу, на котором стояла на половину полная бутылка коньяка – открыла бутылку и начала пить из горла. Коньяк лился по гортани настолько жадно, будто это была борьба за молоко матери, а это его последнее вкушение.
Через четверть часа она вышла во двор, размашисто села на скамью, откинула голову и устремила взгляд в небо. Через долю секунды из парадной вышла девочка лет семнадцати. Женщина вскочила со скамьи, подошла к девочке и коснулась ее предплечья:
–Милая, ты торопишься? Составь мне компанию на сигаретку? Девочка ничего не ответила, они сели и закурили. Сидели молча. Девочка докурила первая, встала со скамьи чтобы выкинуть хабарик в урну и в этот момент женщина заговорила.
–Знаешь, а я никогда его не любила. Нее-т (звучало очень пьяно), я конечно думала, что любила, точнее я врала себе, все эти 25 лет, что мы прожили вместе, я врала себе, что люблю этого прекрасного человека. Ты только не подумай ничего, мы приличные, я вон Вертинского весь день слушала, рыдала:" Пей, моя девочка, пей моя милая, это плохое вино. Оба мы нищие, оба унылые – счастия нам не дано. Нас обманули, нас ложью опутали, нас заставляли любить…"
И она завыла, завыла волчьим воем, захлебываясь в собственных слюнях.
Юная особа всё ещё стояла у урны.
Дама наклонила голову к коленям и невнятно продолжила говорить, задыхаясь от слез.
-Вертинский он прекрасный, да и муж мой чудесный – интеллигент, порядочный, аж противно, ещё и добрый. Но не люблю я его, и эта ёлка тут ни при чем, он припер ее из этого вот леса, на который мы с тобой смотрим каждый день через окно. Ты же над нами живёшь? Да, я видела тебя, ты хорошенькая, лицо у тебя правда злое, но твоя душа, она такая светлая, такая чистая. Милая, ты уж прости меня, что я вот так тебе, тут говорю это всё. Не могу я больше. И уйти от него я не могу. Пять раз мы ходили, и пять раз нам отказали. Может на коленях пойти. Ну что вот мне делать?
Она замолчала. Девочка села рядом, женщина взяла ее за руку и начала целовать её руку.
–Мы встретились случайно, на танцах, мне было около тридцати, у меня уже был ребёнок и муж, я туда пришла с моими школьными подругами, десять лет не виделись.
Он будто влетел в помещение, как
лань, ей богу, а я лишь бросила на него взгляд. И это было так странно, я почувствовала что-то абсолютно иное.
Женщина закурила. -Это слишком комично, правда, ну вот ты веришь в любовь с первого взгляда? Ха-ха-ха. Нет, ты послушай, – я почувствовала спокойствие, такое, вот помнишь, как в детстве, когда мама задерживалась, а позвонить ей было невозможно, телефонов то не было, и мы так волновались, что, вот я, например, иногда даже плакала, я рыдала в голос, от того что мама потерялась, где моя мама, думала я. А потом мама приходила, мы грели чай, я забиралась к ней на колени и утыкалась носом в шею. И все было хорошо и становилось очень спокойно, безграничное какое-то спокойствие.
Так вот умножь это спокойствие на пять. Он вошёл, и я ощутила себя в утробе у матери, будто сам Бог меня туда поместил и убаюкивал, качал на самых нежных облаках. Энергия, понимаешь. Нет, мне не захотелось ему отдаться в туалете, ничего такого. Господи, почему я вообще сказала про этот туалет. Это же даже не любовь, не эта человеческая любовь – это чудо какое-то. Спокойствие. Это так приятно. И уверенность. Это вообще странно, ну как-то так, необычно, это не то, о чем пишут в книгах: ее там тянуло куда-то, они писали письма друг другу. Нет! Спокойствие. Нега, я ощутила негу, возвращение домой. Как-будто кто-то стукнул меня по голове в тот момент и сказал: "ТЫ НЕ ОДИН". И все, вот, нашлось. А глаза – это была какая-то смесь всех глаз моих любимых людей.
Он подошёл ко мне и дотронулся до руки, при этом задавая как бы инертное движение.
Я задрожала от этого прикосновения, но в этой дрожи не было страха – скорее слияние.
Наступила пауза. Женщина стала очень серьёзной, ее веки отяжелели.
–Нам не дают развод в церкви, мы венчались с ним, юные такие, красивые. Пять раз ходили и не дают.
Знаешь, как я устала? Наступила ещё одна пауза. Дама взяла себя за шею руками, так, что ее локти прижались друг к другу. Голова повисла.
-А тому парню я сказала, что я замужем.
Девочка разрушила позу женщины, буквально вырвав ее руку. Дама повернулась к юной особе и впервые посмотрела в ее глаза. В этих земляных глазах она увидела Бога, она увидела храм внутри себя – энергия искрилась. Женщина поцеловала девочку в лоб, сжала очень крепко её руку, после встала и ушла в противоположном от дома направлении.
Молодая барышня сидела на лавочке и очень тихо пела, как бы бурча под нос: "Хитро и тонко, так тонко запутали, даже не дали забыть…"
22.12.2019.
Весы.
Ранним зимним утром, едва открыв глаза, я обнаружила, что наш дом завалило снегом. Сквозь большие окна было почти не видно неба, чёрного зимнего неба, вероятно укутанного звёздами. Я пошла на зов аромата яблочного чая и блинчиков, что готовила мама к завтраку на кухне. С пустым взглядом и ещё не пробудившимся сознанием, я съела завтрак, который на ощущения был сладок. В такое раннее утро вряд ли можно ощутить что-то больше, чем просто констатацию факта вкуса. После завтрака собрав свои вещи и лениво натянув одежду, я вышла из дома. Щеки обдало морозом, по коже побежал тремор, и пробудившаяся полуулыбка на лице не заставила себя ждать. Я шла в школу, падая в каждый сугроб, что встречался мне по пути – моё персональное приветствие снежного царя.
На уроках было скучно, на переменах весело, еда на вкус несколько преобразилась – булочки с сахарной посыпкой казались неземным лакомством, ощущения пробуждались, мир оживал вокруг.
К полудню за мной пришла бабушка, едва уловимая грусть читалась на ее лице, но я сочла это за привычную взрослым серьёзность. Мы шли к нашему дому, и я весело пела песенку, которую мы около часа назад придумали с моей подругой Катей. Бабушка молчала.
Когда мы поднимались по лестнице в наш дом, бабушка спросила у меня, не чувствую ли я чего-то необычного. Я не чувствовала.
Мы зашли в дом, бабушка прошла в гостиную и села в кресло, мягко попросив меня составить ей компанию. Я села рядом, и бабушка сказала:
-Дедушка Коля умер.
И замолчала.
Я смотрела на бабушку и молчала тоже.
В этот момент я ощутила, как наш дом опустел, это чувство можно сравнить с весенним днём, когда с окон снимают портьеры, чтобы их вымыть, и дом будто бы становится нагим. Вся мебель отодвинута от окон и для воздуха будто бы становится больше места, места, которому нет применения. Пустота.
Тогда мне было восемь лет и это был первый раз, когда я познакомилась со смертью. Когда я познакомилась со смертью в шестой раз мне было двенадцать, кажется смерть – это мой лучший друг, думала я.
С каждым новым приходом смерти приходило и смирение. В шестой раз я уже не орала во все горло на кладбище, а стояла в стороне и перебирала пальцами сухую промерзшую землю. Тогда я научилась чувствовать и ощущать каждое мгновение, научилась даже по утрам различать вкусы.
Только вот кутья, которую подавали на каждые поминки, мне была отвратительно сладкой, будто бы я ела чистый сахар.
13.03.2019.
Мёд.
Декабрь 1990 год. Москва, 05:12. Аэропорт Внуково.
Она резко толкнула от себя чёрную, будто только что выкрашенную дверь и застыла в проходе. Деревянное полотно заерзало на петлях и совершило ряд ударов о кафельную плитку. На третьем ударе мужчина, что мыл свои ботинки в раковине обернулся, и ещё не успев разглядеть лицо женщины одел на своё лицо маску ехидной улыбки и покосившегося взгляда, на без того узкие, иссиня -чёрные глаза.
-Выйдите, -тихо сказала женщина, но к последнему слогу добавила серьёзности (это звучало примерно так: Вый-ди-ТЕ!).
Мужчина засмеялся.
-Мне нужно воспользоваться уборной, – продолжила женщина.
-Проходите, проходите – я вам не помешаю , – сквозь ироничный смешок бросил мужчина.
Женщина облокотилась правой рукой о дверь , плотно прижав ее к плитке и молчала.
-Какая фифа, – сказал мужчина, и продолжил мыть ботинки.
-Неужто ваши ботинки так испачкались , пока вы ехали до аэропорта. Не похоже, что вы добирались сюда на трамвае.
Мужчина засмеялся снова, закрыл кран и направился к выходу из уборной.
Подойдя вплотную к женщине он сказал:
-Не думаю, что вас расстроил бы факт моей чистоплотности, будь я вам мужем.
Женщина сделала четыре с половиной уверенных шага вперёд, повернула голову в пол-оборота и сказала:
-Тогда, вероятно ваши ботинки мыла бы я, упаси Господь.
Они засмеялись . Смех был чист и будто искрился вместе с лучиками света от ламп накаливания, которые забрались на уголки кафельной плитки.
***
Мужчина стоял у уборной, почти полностью облокотившись о стену, все с той же ехидной улыбкой.
Дама вышла.
-Когда ваш рейс ? -спросил мужчина.
-Посадка через 30 минут.
-У нас ещё есть время, пойдёмте в кафе, -сказал мужчина утвердительно.
Женщина ничего не ответила, они прошли в кафе и сели за столик.
Байховый чёрный чай обжигал стенки керамической кружки в цветочек и очень приятно грел пальцы женщины.
-Вы из Москвы? Куда летите? -, спросил мужчина.
-К родителям , на север. Нет, я из Балаково, – ответила женщина и откинула чёрные кудри, которые буквально повисли на спинке стула, а большие золотые серьги кольца совершили ряд волнительных колебаний.
Мужчина захохотал.
-Вам смешно? – спросила женщина.
-Я из этого же города. Это судьба, – сказал мужчина, сквозь смех, который набирал обороты.
-Действительно, совпадение.
-Когда вы вернётесь в Балаково ?
-Через месяц.
-Оставьте мне ваш номер телефона.
-Но, я даже не знаю вашего имени.
-Не думаю, что в нашем случае это так важно. Мы с вами знаем друг о друге несколько больше, чем такие условности, -ответил мужчина и протянул блокнот с ручкой.
На лице женщине впервые с их встречи появились улыбка. Обволакивающая тёплая улыбка. Будто в этот момент в байховый чай положили ложку цветочного мёда.
Женщина написал свой телефон. -Мне пора, – сказала она, встала и пошла к выходу на посадку.
-Я вам позвоню , – крикнул мужчина. Прошло семь секунд.
-И через год вы родите мне дочь, -крикнул мужчина ещё громче.
Женщина обернулась. Они впервые посмотрели друг другу в глаза. Мед расплавился.
24.06.2019.
Танец.
Каждую весну во всех домах принято снимать портьеры и мыть окна – открывать для себя возможность созерцать пробуждающийся ото сна мир, во всей полноте красок.
В нашем небольшом южном городе, в тот год, весна пришла довольно рано и выпала на мои школьные каникулы. Собрав сумку с необходимыми вещами на неделю, я села в автобус и отправилась гостить к бабушке. Сладкий морской бриз искрился в воздухе, и окутывал меня, пробиваясь сквозь открытую форточку. Я думала о предстоящих днях свободы и тепла.
На конечной остановке меня встретила бабушка, поцеловала, вручила горсть конфет "на дорожку» (которая составляла 10 минут пешком) и мы пошли к нашему дому. Шли по городской улице, которая оживала и наполнялась воодушевленными весной жителями. Проходя мимо одного из домов, я заметила, что на последнем этаже этого дома нет балкона, балконная дверь открыта и сквозь это пространство в воздух поднимается и развевается на ветру тюль и штора, как бы создавая танец. Я поинтересовалась у бабушки, почему в этой квартире нет балкона.
-Балкон обрушился несколько дней назад, а дама, что стояла на балконе трагично умерла, – поведала мне бабушка.
-Какой ужас! – воскликнула я , резко остановилась и будто оцепенела, не моргая смотря на развевающиеся по ветру ситцевые ткани.
В последствии , проходя мимо этого дома я иногда бросала взгляд на дверь, что теперь вела прямиком в небо, или останавливалась на время и созерцала ситцевые, теперь уже тяжёлые, будто облачённые в бетон, ткани, у которых больше не было возможности вырваться наружу и представлять прохожим свой танец. Я так и не узнала, была ли эта дама одинока или имела большую и любящую семью. Но, ни дверь, ни окно, ни даже форточку я ни разу не видела открытой. Квартира превратилась в вакуум – пространство, которое не нуждалось в жизни. Ибо, теперь, лёгкая душа неизвестной дамы каждую весну танцевала вальс над городом, как бы производя омовение горожан воздушным бризом, что витал в воздухе.
22.04.2019.
Баночка синей краски.
У меня был друг, он жил в деревне на опушке леса, его звали Юрий. Мне тогда было восемь лет, а ему около шестидесяти. Он жил в деревне, куда я приезжала в гости к прабабушке на летние и зимние каникулы. Моя прабабушка была активная, веселая и дерзкая женщина семидесяти двух лет. Всю жизнь она проработала на железной дороге. Она умела гадать на кофейной гуще, но была воспитана, скорее даже собой, в жестких рамках религиозной конфессии, и гадание считалось грехом. Правда иногда, она гадала моей маме. В ее доме все члены семьи всегда должны были трудиться: рано вставать и идти в огород или за плиту. Но, мне судьба подарила наслаждение, я могла высыпаться, завтракать вкусно, не обязательно полезно, могла капризничать и таскать шоколадные конфеты-батончики из комода. И бегать по деревне в платье в горошек.
Однажды мы пошли с бабушкой в гости, там я и познакомилась с дедушкой Юрой. Он был веселый и худощавый, у него был кудрявый черный пес и хомячки. Юрий уделил мне время, и мы начали беседы. Позже я заходила к нему в гости уже одна, играла с хомячками, рассказывала ему свои детские истории, делилась мечтами и горестями, и бегала по двору за псом.
В окрестностях было несколько лесов, мы с дедушкой Юрой ходили в походы, и он рассказывал мне про местность, про заброшенные места, про природу и про жизнь, про жизнь леса и про свободу. Дедушка Юра никогда не пил, в отличии от обывателей деревни. Он всегда был спокойный, веселый и жизнерадостный. Ему не хватало любви, его дети и внуки почти не навещали его, у них были свои дела и заботы.
Год за годом, лето за зимой, я приезжала к бабушке в гости, но всё свое время я проводила с дедушкой Юрой. Я бежала к нему, как только наш автомобиль останавливался, бежала по маленькой улочке и ломилась в дверь. Он открывал и улыбался.
В лесах всегда было свежо, всегда было светло и чисто, я никогда не знала страха, я не знала страха с ним.
Он был моим другом, старшим приятелем, он был тем героем из книжек, самым настоящем волшебником.
Я давала ему свою детскую любовь, свою легкость и свою ветреность. А он наделял меня силой и уверенностью. Любовью. Истинной любовью.
Я всегда возвращалась к нему. Всегда.
Однажды мы сидели у него дома, он разбирал кладовую комнату, и я увидела синюю краску и попросила ее у него. Он отлил мне в маленькую стеклянную баночку немного краски.
Я увезла ее в город, но не найдя ей применения, поставила в кладовой слева на вторую полку сверху.
К моему следующему приезду в деревню дедушка Юра умер.
Я прожила в своей квартире до шестнадцати лет, потом еще три года она пустовала, но баночка с синей краской продолжала ждать.
А я больше не ездила в деревню, потому что там больше не было моего друга.
Теперь он всегда был со мной.
29.07.2014.
Тёплое мороженое на Рождество.
Сегодня, так же, как и вчера мужчина в сером пальто зашёл в парадную на Моховой улице, в дом по номеру 3, поднялся на второй этаж, машинально открыл дверь своей квартиры и нажал на клавишу выключателя света. Сонный белый пёс бежал по недавно отлакированному, но уже весьма старому паркету, цокая коготками. Виляние хвоста маленького и нежного друга было настолько сильным, что внесло в прихожую большую прохладу, чем снег, что упал с пальто мужчины.
Опустившись на колено, мужчина погладил пса, и шерстка заблестела от мягких влажных рук ещё больше.
Сняв верхнюю одежду мужчина прошёл в комнату с камином и сев в кресло зажег торшер. Полумрак помещения сверкал частицами уюта – так видел он, хотя возможно кто-то иной, увидел бы в этом туманное одиночество.
Мужчина смотрел в небольшой оттаявший от морозного узора кусочек в окне. Напротив, в доме горел тусклый свет, но это был не свет торшера, как в помещении, в доме по номеру 3, это был свет свечи.
Нашему герою очень нравилось наблюдать за этим окном, и подмечать тот факт, что лед на окне тает именно в радиусе света свечи. Волшебство, думал он, и сразу же усмехался внутри себя над этой мыслью, и забывал. До следующего дня. До каждого последующего дня.
За несколько дней до Рождества, в двадцатых числах декабря, мужчина так же, как и в прошлые дни зашёл в парадную, поднялся на нужный этаж, зашёл в квартиру, погладил пса, снял пальто и сел в кресло. Но взгляд его будто застыл – окно полностью было покрыто льдом. Подойдя к окну и отогрев его своими ладонями мужчина удивился ещё больше – в окне напротив не горел свет. Свет не горел и все последующие дни до Рождества. И на Рождество.
В Рождество мужчина не снял пальто, не разулся и не погладил пса, а вернувшись в дом решительно прошёл в комнату с камином, бросил резкий взгляд на окно и ещё более уверенно распахнул дверцу серванта и достал с полки последнюю свечу. Мужчина вышел из парадной и направился в дом, напротив. Раз-два-три, считал мужчина пролеты, кажется это здесь. Три тихих удара о входную дверь и тишина.
Через минуту дверь распахнулась.
Женщина в красном платье и светлым лицом открыла дверь.
–С рождеством,– сказал мужчина и протянул свечу, -кажется вам нужнее.
Женщина улыбнулась, в смущении опустила глаза, а вот уголки губ поднялись в верх.
–Благодарю, -сказала женщина, и через некоторое время продолжила, – но кто вы? Откуда вы узнали, что у меня закончились свечи.
–Я живу в доме, напротив. В доме по вечерам так холодно, что лишь ваша свеча отогревает кусочек моего окна, -произнёс мужчина.
Теперь они улыбались вдвоем.
Женщина пригласила мужчину войти, зажгла свечу и легонько, на пол бёдра присела на краешек табуретки.
–Даже не знаю, чем Вас угостить, я не праздную Рождество. В одиночестве этот праздник приносит только большую грусть, сказала женщина и задумчиво повернула лицо, что мужчина впервые увидел ее профиль.
–Ничего не нужно, благодарю…, – начал было мужчина и женщина его перебила.
–Я вспомнила, у меня есть два шарика мороженого, для моих внуков, сегодня они уже вряд ли приедут, а позже я куплю ещё, ну, чтобы было, мало ли они решат навестить свою старушку, – и женщина расплылась в улыбке, от своей задумки.
–Это очень мило с Вашей стороны, но я несколько приболел, думаю мороженое не пойдёт мне на пользу сейчас, -произнёс мужчина, и нотка грусти в его голосе дала знать даме, что он не хотел ее разочаровать отказом.
–А давайте я его погрею, и у нас будет тёплое мороженое. Тёплое рождественское мороженое, – очень игриво произнесла дама и почти взлетела с табуретки.
Мужчина улыбался.
Дама в красном платье погрела два шарика мороженого на керосиновой лампе, поставила глубокую тарелку посередине стола и положила две ложки на стол.
–Тарелка к сожалению, только одна, -смущенно произнесла женщина.
–С рождеством, -произнёс мужчина и поднял ложку с мороженым, совершая такой жест рукой, будто это был бокал с шампанским, засунул ложку в рот и продолжил, – Рождество – это же рождение Бога, а Бог – это единство. Вот и у нас, единая тарелка с самым прекрасным яством, что я когда-либо мог вкушать.
–Это лучшее Рождество, -произнесла женщина, и нырнула в тарелку с мороженым своей ложкой.
Когда тарелка опустела, и наши друзья наговорились, мужчина сказал женщине, что ему пора домой, там его ждёт маленький пёс.
–Как жаль, что мы не оставили ему мороженого, но может быть, вы заберёте тарелку, и он хоть немного порадуется.
–Да, это прекрасная идея.
Мужчина вернулся домой, и первым делом зашёл в комнату, убеждая себя в том, что он хочет проверить, правда ли это все что с ним случилось и увидеть свет в окне, напротив. Хотя на самом деле, он хотел узнать, оттаяло ли окно.
И окно оттаяло!
Волшебство, это точно волшебство, -воскликнул мужчина и присел на колено рядом с псом и поставил миску из-под мороженого.
Пёс всю ночь возил металлическую миску по деревянному полу: дзынь-дзынь-дзынь;цок-цок-цок – будто следущий такт подхватывали коготки .
Мужчина не спал, слушал песню, что играл пёс. Это была песня о волшебстве.