- -
- 100%
- +
Может, однажды всё же
Мы возродимся снова:
Звуком, дыханьем, словом,
Игреком или иксом,
Вечным бозоном Хиггса.
В переплетенье судеб
Кто мы?
Почти что люди…
***
Если вздумалось родиться –
Расслабляться не годится!
Хоть за воздух – но держись!
Целый век, покуда живы,
Все мы только пассажиры
Поезда с названьем Жизнь.
Это вам не тройка-птица:
Сумасшедший поезд мчится
Без дороги, напрямик.
На подножку еле-еле
Мы вскочили, мы успели:
Проворонил проводник.
Отбивают ритм колёса.
Нет ответов на вопросы,
В сторону одну билет…
И везёт с собою каждый
В отделении багажном
Личный маленький секрет:
Наши тайны, наши страсти,
Жажду денег или власти,
Сластолюбия грешок,
Наши мелкие обманы,
Тайных страхов чемоданы,
Самолюбия мешок.
Кто в купе, а кто в плацкарте…
Не признать в крапленой карте,
Кто шестёрка, кто король.
То ли маски, то ли лица…
Можно просто притвориться
И сыграть любую роль.
Продиктует вдохновенье
Роль простушки и дуэньи,
Благородного отца.
Инженю проходят в примы.
Не видать под слоем грима,
Что под маской нет лица.
Мы наивны, мы беспечны,
Но до станции конечной
Всяк доедет в свой черёд.
Всё кончается когда-то.
Хорошо, что час и дату
Мы не знаем наперёд.
Кто мы, что мы и откуда
Эта чемоданов груда,
Побрякушки льстивых фраз?
Кто беднее, кто богаче –
Здесь важнее, кто поплачет
И помолится за нас.
***
Не спугните ангела на ветке!
Ангелы сегодня очень редки…
И не то что край теплее ищут –
Не хватает им духовной пищи!
Что-то мы духовно обнищали…
Но не забывают. Навещают.
***
«Людей, самых различных по своей натуре, вкусам и воспитанию, можно легко спаять, крикнув им «Куси!». И тогда начинается то, что так любят охотники».
Фаина Раневская.
«Акела промахнулся!»
Р.Киплинг, «Книга джунглей»
Очень страшно становиться старой,
Жить умом, рассудочным и трезвым,
В окруженье человечьей стаи
Из клыкастых, молодых и резвых.
Жить всё больше соло, а не хором,
И не в храме каяться, а в строчках.
Ждать, когда раздастся приговором
Тонкий взвизг: «Добейте одиночку!»
Если для прыжка не хватит силы –
Поздно объясняться, мол, устала:
Те же, что вчера превозносили,
Не простят мне промах самый малый.
Будут в моём доме злые гости
Пить, гулять, куражиться на тризне.
Жадно доглодают эти кости,
Добела отмытые при жизни.
Выход есть!
«Во многих российских городах уже запретили использование табличек с надписью «Выхода нет» по причине их негативного воздействия на психическое состояние граждан».
Из газет
Быть оптимистом – дурная привычка
(Вывод из прожитых лет).
Только забудешься, смотришь – табличка
С надписью «Выхода нет».
Ей бы висеть, все мечты обрывая,
Да над вратами в аду,
А не над дверью метро и трамвая
Прямо на самом виду.
«Выхода нет» – невозможно, не верю!
Глупости – «Выхода нет».
Ведь для того и придумали двери,
Чтоб выводили на свет,
Чтоб обе створки распахивать настежь
Резким движением рук –
В мир, полный красок, живой, настоящий,
В мир без потерь и разлук,
В мир, где без песен бродяжьих тоскуют
Сотни нехоженых троп…
…Тот, кто придумал табличку такую,
Видимо, был мизантроп.
Может, родные любили не слишком,
Женщины – тоже, и вот
Из трусоватого, злого мальчишки
Вырос моральный урод.
Я на него отвлекаться не буду;
Слишком великая честь.
Может, развесим таблички повсюду:
«Граждане! Выход – он есть!»
Вот вам идея – не надо оваций,
Мы же смышлёный народ:
Выход простой из любых ситуаций
Может быть там же, где вход!
На четыре стороны
На четыре стороны –
Воля вольная.
На четыре стороны –
Даль раздольная.
Только выйдешь за порог –
Вот он, белый свет.
Сто путей и сто дорог,
А единой – нет.
То не конь из речки пьёт
За околицей,
То ветла поклоны бьёт
Богомолицей.
Мысли с сердцем не в ладу,
Ни души окрест.
Вольный ветер в поводу
Да нательный крест…
Если мне бы в небо взмыть
Белой птицею…
Мне бы душу отпустить
Голубицею.
Да не хочет улетать –
Знать, не вышел срок.
До поры её опять
Прячу между строк.
Сто сомнений, сто тревог
Камнем сброшены.
Под собой не чую ног,
Гость непрошеный.
Мне ещё холсты дорог
Красной ниткой шить.
Вот порог, а вот вам Бог!
Значит, будем жить!
Вера, Надежда, Любовь
Были ли, не были?
Былью и небылью,
За отголосками снов,
Мигом ли, эрою,
Высшею мерою –
Вера, Надежда, Любовь.
Божьи посланницы,
Вечные странницы,
Дети забытых миров…
В скорбной обители
Нас сохраните ли,
Вера, Надежда, Любовь?
Были ли, не были…
Былью и небылью,
Эхом врачующих слов,
Песней и знаменем,
Истинным знанием –
Вера, Надежда, Любовь!
Времени река
Из далёка-далека
Льётся времени река.
Сколько судеб в той реке
Отполоскано…
Еле слышный плеск весла
Прочь водица унесла.
То ли песня, то ли плач –
Отголосками.
Льётся времени река,
А над нею – облака
Каравеллами плывут
Величавыми.
Мы плывём за ними вслед
По теченью быстрых лет.
Доберёмся в свой черёд
До причала мы.
Ты пока ещё в пути.
Той воды не замути
Илом зависти и лжи,
Бессердечности.
Льётся времени река
Сквозь пространство и века.
Наша жизнь – всего лишь миг,
Капля в вечности.
Система
Чувствуешь даже сквозь сжатые веки –
Давят холодные серые стены.
Было, и есть, и так будет вовеки:
Мы – порожденье закрытой системы.
Мчись на авось и вытягивай жилы,
Чтобы добраться до финиша первым.
Видимо, нам на слабо предложили
Пощекотать оголённые нервы.
Вкрадчивый шёпот: «Прорваться…
Рискнуть бы!
Может, сумеешь объехать по кромке»…
Рядом, столкнувшись, ломаются судьбы,
Только кого убеждают обломки?!
Видим мы небо на каменном своде.
Верим мы в солнце у края тоннеля.
Столько мы жили с мечтой о свободе,
Что наяву даже жить не сумели.
Я просыпаюсь, глаза открываю.
Фундаментальны опоры-основы.
Изгнанный из виртуального рая
В боли и крике рождается снова!
Веря, не веря и всё-таки – веря
В то, что идущий дойдёт и обрящет,
В то, что нас ждёт у распахнутой двери
Мир, полный света, живой, настоящий.
Только сквозь крепко сомкнутые веки
Давят холодные серые стены.
Было, и есть, и так будет вовеки…
Я исключаю себя из системы!
Пешки
Чёрная клетка. Белая клетка.
Пешки ферзями становятся редко.
И ненадолго. Будто в насмешку.
Первой обычно жертвуют пешку.
Белая клетка. Чёрная клетка.
Кто-то в блокноте сделал пометку:
Партия сыграна. Целы фигуры.
Пешки не стало. Подставилась… дура!
Пешкам не больно. Пешки не плачут.
Пешки конями по жизни не скачут.
Пешки не ходят направо-налево.
Все их проблемы смешны королевам.
Мы выбираем? Нас выбирают!
Нашими судьбами лихо играют.
Кто мы? Неужто, лишённые воли,
Пешки на жизненном шахматном поле?
Чёрная клетка. Белая клетка.
Пешки ферзями становятся редко.
И ненадолго. Оставьте насмешки:
Партию всё-таки делают пешки.
Набросок
Карандашный набросок,
Так похожий на жизнь.
Нарисованный город,
Где в зенит – этажи.
Чьей-то волей однажды
Прорисованы всласть
Каждый житель бумажный
И бумажная власть.
Убедительны вроде
И Матфей, и Лука,
Но уверенно водит
По бумаге рука.
Наблюдает спокойно
Сотворённый кумир,
Как чернильные войны
Рвут рисованный мир.
Карандашный набросок –
Чей минутный каприз?
Лотерейный билетик,
Непредвиденный приз.
Верой в Светлое Завтра
Заштрихован типаж.
Лишь от скуки бы автор
Не сломал карандаш!
Карандашный набросок,
Так похожий на жизнь.
Где ответ на вопросы?
Может, знаешь? Скажи!
Мы неведомой волей
Прорисованы всласть.
Эй, да ты недоволен?
Ну, попробуй, раскрась…
Раздавали слонов
Раздавали слонов и полцарства в придачу,
Только ты в сотый раз опоздал на раздачу.
Не толкал наглецов, не расшвыривал робких.
Ты надолго застрял у шлагбаума в «пробке»,
Где на «скором» в СВ проносились спесиво
Те, кто горло готов перегрызть за Россию.
Там в единстве сильны, сбившись в серую стаю,
Белозубо клыки за дискуссией скаля.
Всё у них включено, всё без пыли и нервов.
Поезд к цели домчит самых первых из первых.
Раздавали слонов и полцарства в придачу.
Не досталось. Зато не попал под раздачу.
Облечённые властью
«Люди, облечённые властью, – обречённые люди»
Виктор Крупко
Облечённые властью –
обречённые люди.
Сотрясатели неба,
вершители судеб.
Обладание самого
плёвого чина –
почитать себя выше
всех прочих причина.
Почему бы и нет?
В положенье войдите:
личный счёт, кабинет,
персональный водитель.
Сверху вниз на народ
он взирает спесиво,
а с трибуны орёт,
что порвёт за Россию.
Всё для народа,
во имя народа!
Тянутся нитки
к руке кукловода.
Облечённые властью –
обречённые люди.
Для кого-то весь мир –
словно пудинг на блюде.
Контролируют нас,
знаки тайные множа…
Лучезарная Дельта,
Великая ложа.
Беспредельно мудра
и смертельно опасна –
Это белая кость,
это высшая каста.
Зверь, оскаливший пасть,
насылает напасти.
Где великая власть –
там великие страсти!
Изменяют природу
Человечьего рода.
Тянутся нитки
К руке кукловода.
Облечённые властью –
обречённые люди,
полагают, что впрямь
адвокаты и судьи…
Запасаются впрок,
всяк в успехе уверен,
забывая, что срок
нам короткий отмерян,
Всё, что кажется им
крайне важным – неважно.
Прост последний приют -
не прикрутишь багажник…
Человеческий век –
это только минута.
И сквозь вечность взирают
глаза Абсолюта.
Пролетают эпохи,
дробятся на годы.
А мы ищем ответ,
что такое свобода…
Смута
Говорили, спорили,
Выбирали стороны.
На расправу скорые,
Налетели вороны,
Всё вокруг да около –
Запятнали чистое
Целями высокими
С расстоянья выстрела.
В старого да малого –
Пулю за наличные…
С волчьими оскалами
Новая опричнина.
Говорили, спорили,
Правые да левые.
На расправу скорые,
Коли стаей – смелые.
Смута всем напомнится
Стёртыми коленями.
О родстве не помнится,
Коль без роду-племени.
Наспех размалёвана
В звёздно-полосатое,
Распрями заплёвана,
На штыках распятая…
Не водою-росами,
А слезой умоется.
За нагую, босую
Божья Матерь молится.
Чаша переполнится,
Хоть не знаю, скоро ли.
И не то припомнится –
Скрутят шеи воронам.
На горизонте дым
На горизонте дым
И языки костров.
Утро встаёт седым.
Атомных катастроф
Эхо гудит в ушах
Замерших этажей.
Нам объявили шах
На остриях ножей.
Каждый неверный шаг –
Прямо в открытый люк.
Руку протянет враг.
Целится в спину друг.
Тысячелетний лёд
Топит вражды огонь.
До сухожилий трёт
Лук тетивой ладонь.
Чудится трубный глас
Диких, чужих племён.
Он отзовётся в нас.
Мы отзовёмся в нём.
Снова тревожит сон
Памяти чёрный бред.
Слышишь далёкий стон
Умерших в нас планет?
Алый, безумный пир.
Хаос играет туш.
Каждый рисует мир
Кистью озябших душ.
Вечно идёт во мне
Яростный смертный бой.
Завтра – конец войне.
В смертной программе – сбой.
Сложат мои полки
Порванный шёлк знамён.
Тронет ладонь колки –
Сотню моих имён.
Вместо разящих стрел
Песни уйдут в зенит.
Выживший менестрель
Сердце Земли хранит.
На горизонте дым –
Это обиды жгут.
Гулко звенят лады.
Кровь остановит жгут,
Свёрнутый из струны,
Той, что жила во мне.
Это – конец войны.
Это – конец войне!
Галантный век
Тройки рысистый бег,
Флёр, унесённый ветром.
Кто Вы, галантный век?
Плюсквамперфектум…
Время господ и дам,
Бремя царей и нищих.
Что же осталось нам?
Душ пепелище.
Сможет ли прорасти
Совесть сквозь тлен пожарищ?..
Прошлое – не в чести,
Слышишь, товарищ?
Взгляд из-под томных век,
Тонкого шёлка алость…
Вы ли, галантный век?
Ах, показалось…
Мир вниз головой
Когда ты идёшь по тоннелю,
Уже никуда не ведущему,
Когда не осилить дорогу
Идущему,
Набилась тоска в попутчики,
Самое лучшее –
Поставить всё с ног на гОлову.
Вдруг
Так сможешь взглянуть по-новому?
Мир вниз головой.
Ногами – по облакам!
Эй! Следуй за мной!
Мы живы! Пока… пока…
Когда ты разучишься верить
Заученным с детства истинам,
Когда вместо грома – салюты
И выстрелы,
Когда до оскомы наскучили
Крайние случаи –
Поставим всё с ног на голову.
Вдруг
Так сможешь взглянуть по-новому?
Мир вниз головой.
Ногами – по облакам!
Эй! Следуй за мной!
Мы живы! Пока… пока…
Когда просыпаешься старым,
Полынью надежд отравленным,
А чувства под пояс сомнений
Заправлены,
Так важно хоть в чём-то быть первыми.
На нерве мы.
Поставим всё с ног на гОлову.
Вдруг
Так сможешь взглянуть по-новому?
Мир вниз головой.
Ногами – но в небеса!
Эй! Следуй за мной!
Мы живы!
А дальше – сам…
Пазлы
Мир распался на пазлы.
Собираю – а он не клеится.
То ли смахнуть всё разом,
То ли надеяться.
Грани краями острыми
Вместе сводим отчаянно.
Мы ведь с тобою взрослые.
Мы за мир отвечаем.
Мы ведь с тобой уверены,
Что хоть что-то решаем.
Видишь – на пальце у Времени
Крутится шарик.
***
Отраженье отражений,
искаженье искажений.
Мир последствий,
следствий без причин.
Возрастает напряженье
при движенье без движенья.
К истине потеряны ключи.
Рвётся связей паутина.
Рвётся криком рот с картины.
Плавятся секундами часы.
Разума паучьи ноги
в грязь мечты втоптали многих.
Опыт наш – чужих ошибок сын.
По зеркальным коридорам
вечный страх крадется вором,
за плечами – латаный мешок.
Свет в конце тоннеля тушит
и на ощупь ловит души.
Словно грошик к грошику – грешок.
Отраженье отражений,
искаженье искажений.
Наизнанку вывернута суть.
Мир, где правда стала ложью,
где любой на ноль помножен,
где Уроборосом свернут путь.
Мир – как Шрёдингера опыт.
Где ты, с кем, зачем ты, кто ты?
Ариадна оборвала нить.
Птица привыкает к клетке,
кукловод – к марионетке.
Что нам остаётся? Быть – не быть…
Вот и встретили
Вот и встретили. Вот и встретили.
Оливье и шампанским отметили.
По традиции, по примете ли –
Новый встретили с той ли, с этим ли…
И поверили, все поверили,
Что плохое оставим за дверью мы,
Море горестей в брод измерили,
Но поверили, что похерили.
И покажется, и покажется,
Всё былое сотрётся и смажется,
Белым пухом на землю уляжется,
Узелками на память завяжется…
***
Не кляни ты год.
Не черкай его
чёрным маркером.
Зароптал народ –
Маски скрыли рот.
Все мы – сталкеры.
«Ошибались майя!» -
Их сдурья ругаем.
20 и 20 –
Ассоциации,
Совпадения,
Мнения,
прения.
Прочего вздора – горы.
Пока что живы.
Мы – пассажиры
С вопросами вечными –
Когда конечная?
Сейчас, от души –
Живи, дыши!
Опомнятся люди.
И завтра будет.
А год – как год.
И это пройдёт.
Обычные люди
Что мы за люди? Да вроде обычные.
К полу придавлены жизненным опытом.
Вот траектория наша привычная.
Так и живём – всё заботы да хлопоты.
Остерегаемся – не было хуже бы.
И за обыденным не замечается:
В мире весна с синеглазыми лужами!
Стало быть, зимнее время кончается.
Так предоставьте «зелёную улицу»
Марту – весёлому юному месяцу!
Если под грузом сомнений сутулиться,
Проще на галстуке тихо повеситься.
В жизни, поверьте, немало хорошего,
И пусть положенье у нас не блестящее,
Если всегда озираться на прошлое,
Можно споткнуться о настоящее.
Что мы за люди? Хотя и не мальчики,
Верим в свои полушкольные знания.
Если б в мечту или солнечных зайчиков,
В то, что чувак – это лучшее звание…
В то, что сердцами ещё отогреемся,
Что разберёмся с делами и бедами.
Живы, а значит, на что-то надеемся.
В мире весна. Продолжение следует!
Падаю вверх
Я падаю вверх,
Сквозь небеса.
Только вперёд –
В круговорот
Смены времён,
Дней карусель.
Я падаю вверх,
А подо мной
крошится лёд
острых углов,
сбывшихся снов,
встреч и потерь.
Я падаю вверх.
Это легко –
Руки крестом,
Год или век –
Только разбег,
И оттолкнись!
Я падаю вверх.
Вечность не в счёт,
Всё на потом.
Мне бы ещё
Ветра глоток,
Падаю ввысь!
Я падаю вверх.
Десять шагов
По облакам,
Слушая, как
Звёздная синь
Блюзы поёт…
Я падаю вверх.
Солнечный луч.
Словно рука,
Тронет плечо.
Веря в мечту –
верю в полёт.
Я падаю вверх.
Дерзкий побег –
Сбросить оков
(дел, и звонков,
И дураков)
Тягостный груз.
Я падаю вверх,
Прочь от земли,
Мыслей и слов.
Ты не грусти.
Я не вернусь.
А может, вернусь…
Я падаю вверх!
Достучаться до неба
Ветер парус наполнил,
Звёзды падают в волны.
Ты желанье на счастье
Загадать поспеши.
Ну а мне бы, а мне бы
Достучаться до неба –
Может, кто-то услышит
Крик мятежной души.
Ты прости меня, Боже,
Если всуе тревожу.
От щедрот Твоих, право,
Ничего не прошу.
Мне бы только отсрочку,
Мне бы слово – да в строчку.
Может, лучшую песню
Я ещё напишу.
В мире всё повторится:
Ветер, волны и птицы,
Но вот это мгновенье
Не вернуть никогда:
Небо смотрится в море,
Тихий шорох прибоя,
И, сорвавшись, в полёте
Гаснет чья-то звезда.
Достучаться до неба,
В предрассветную небыль,
Заглянуть на минутку
В приоткрытую дверь…
Да, мы грешны, и всё же –
Мы живём так, как можем.
Как умеем – мы верим.
Ты в нас тоже поверь.
Иосифо-Волоцкий монастырь
Небо опрокинулось в дремлющую гладь,
И струится ладаном росным благодать.
Вне теченья времени – говорят века.
Серый камень трогает детская рука.
Над мирским да суетным – купола и крест.
То ли голос ангела, то ли благовест.
Кто-то шепчет: «Господи!..» –
чтоб не закричать.
Ночь разгонит хрупкая белая свеча.
В синем полусумраке – ровный свет лампад.
Может быть, неправильно, может, невпопад,
Но мольба вплетается в древний слог молитв.
Здесь с Творцом творение тихо говорит.
С трепетной надеждою подниму глаза.
Строго и участливо смотрят образа.
Я молю, смиренная: «Дай нам, Боже, сил,
Чтобы и за ближнего каждый попросил!»
***
А чудеса – они случаются!
Они случиться норовят,
Когда не верится, не чается
Который день и год подряд.
Когда вздыхаем, осторожные,
Что, мол, такая полоса…
Давайте верить в невозможное!
Не предавайте чудеса!
***
Учиться ждать – и жизнь не торопить,
Дни на часы деля и годы множа.
Тянуть судьбы непряденую нить,
Порой до крови обдирая кожу.
Учиться быть – здесь и сейчас, теперь,
И спрашивать с себя предельно строго.
Учиться, не страшась, шагнуть за дверь,
Просителем не маясь у порога.
Учиться жить? Да нет же, просто жить!
Вливаться в мир душой, рассудком, телом!
И жизнь, как воду ключевую, пить,
Не замутив ни словом и ни делом.
Вербное воскресенье
Мир стал бы тусклее, наверное,
Без этих чудесных минут.
Пушистые зайчики вербные,
Ласкаясь, к ладоням прильнут.
И вздрогнешь от хлынувшей нежности…
Замри и апрелем дыши,
Став частью великой безбрежности
Единой Вселенской Души.
Я. Тебя. Жду
***
«Ты – аналоговый парень
в цифровом мире»
«Californication»
Запишу на виниле
Всё, что вы обвинили –
Устарелое, мол.
Lol!
Пусть на полке пылится.
Что там? В памяти – лица,
Нежность слов, трепет душ.
Чушь?
Запишу на виниле
То, что вы отменили.
И пластинка моя –
Я.
Перепиши меня
Перепиши меня начисто
Ученическим своим почерком,
Извиняя мои чудачества.
Без помарок, ошибок, прочерков.
Изменяя в угоду правилам,
Установленным грамотеями,
Что усыпан мой путь не гравием –
Расставаниями. Потерями.
Перепиши меня набело,
Если этого тебе хочется.
Я сейчас – твоя rasa tabula,
Стёрта ластиком одиночества.
Нарисуй мне любые качества,
Ограничив, где надо, точками.
Перепиши меня начисто.
Но останусь ли я меж строчками?
Не веришь
Словам не веришь – поверь глазам,
Которым ты всё былое застишь.
Отозвалась на твоё «Сезам!»
Навзлёт, навзрыд.
Распахнулась настежь.