Душа не считается

– Домой я, конечно, вернулся взвинченный, так и не придумав по дороге, как буду тебя искать. Даже разрабатывал план караулить тебя каждую субботу в том клубе, но… Посмотрел на спящую Катю, на внушительную выпуклость из одеяла перед ней и поймал себя на мысли, что сейчас не самое подходящее время впадать в безрассудство, будить её и признаваться, что встретил женщину своей мечты. Утром на работе я пытался найти тебя в соцсетях, но безрезультатно.

– Меня нет ни в одной социальной сети, – осведомительным тоном вставила я.

– Когда я увидел тебя в кабинете на приёме, отреагировал уже не так бурно, как сделал бы на следующий день после твоего побега. К тому же, я не мог не думать о Кате.

– И не придумал ничего лучше, как единогласно с ней начать уговаривать меня на совместный ужин! – я всплеснула руками и, повернувшись, села ровно, облокотившись спиной на скамейку.

– Да я понимаю!.. Я должен быть предельно честным с женой. Но сейчас? Сама подумай: как я ей обо всём скажу? Как могу рисковать её здоровьем в таком положении? Тем более после стольких лет безуспешных попыток? Она только несколько месяцев назад начала улыбаться, может переключаться на другие темы в разговоре, в доме даже светлее стало! Да в её возрасте любой стресс может привести к проблемам с беременностью, ты сама должна понять её, вы ведь ровесницы.

Я склонила голову набок и, посмотрев на него прищуренными глазами, исправила маленькую ошибку в подсчётах:

– Мне тридцать четыре.

Кирилл нервно провёл рукой по волосам и уставился на меня:

– Прежде всего ты женщина!

– Кирилл, если ты сейчас был на самом деле искренним и действительно хотел облегчить душу и совесть передо мной, а скорее, перед собой, то… Я сочувствую вашей непростой ситуации в семье и желаю поскорее во всём разобраться. Может, вам ещё удастся наладить свои отношения. Тем более, с рождением малыша…

Я не успела договорить, так как Кирилл вскочил со скамейки и встал прямо передо мной со словами:

– Ты что, меня сейчас совсем не слушала? Уже ничего не наладится. Я уже не один год даже не предпринимаю никаких попыток к сближению. Между мной и Катей уже ничего нет. Пока я обострять не буду, но после родов честно с ней поговорю. Надеюсь, материнство поможет ей справиться, поможет пережить всё. Но кривить душой ещё и при ребёнке не смогу. Я буду делать всё, что положено отцу, я буду помогать ей, но как супруги мы уже давно перестали понимать друг друга. Да, так случилось, мы отчасти оба в этом виноваты. Но… всё. И я не собираюсь на этом сворачивать свою личную жизнь. Я не старый для новых отношений, тем более, когда сама судьба снова привела меня к тебе!

Я смотрела в его раскрасневшееся лицо и наконец-то уловила смысл нашей встречи, и с этим срочно нужно было что-то делать.

– Стоп! Кирилл, тебя, как ты бы сейчас сам выразился, «понесло»! Какая судьба? В лице твоей беременной жены?

Он стоял неподвижно, только моргнул.

– Два взрослых человека провели вместе ночь, каждый из которых получил то, что хотел, и всё закончилось так, как и должно было закончиться и именно из-за твоего семейного положения.

– Тебе со мной не понравилось? – с удивлением в голосе заглянул мне в глаза мой случайный любовник.

Я тряхнула головой от неожиданности, так как хотела сказать о другом, и попыталась вернуть его в прежнее русло разговора:

– При чём здесь…

– Просто ответь.

Я, скрестив руки на груди, уставилась на него, не находя нужных слов. И по внутренним ощущениям поняла, что начинаю краснеть.

Он понимающе кивнул, а потом сказал, глядя в сторону поверх моей головы:

– И ты ещё будешь утверждать, что это было ничего не значащее знакомство.

Тут он резко повернул голову и снова уставился на меня:

– Хотя, знаешь, я ведь могу говорить только за себя. Может, ты и забыла меня сразу, как только оказалась за дверью нашего номера. Но я не собирался всё так оставлять. Я уверен, что всё равно со временем нашёл бы тебя или мы снова встретились бы. Случайно.

Тут в моей голове пронеслась догадка, которую я поспешила проверить:

– Я правильно тебя поняла? После рождения вашего с Катей ребёнка ты хочешь рассказать ей о нас? Всё рассказать?

Он, очевидно, уловил мои опасения.

– Сначала хотел, – он заметил мой гневный взгляд и остановил меня жестом руки, – но потом решил, что это ни к чему и совершенно не стоит так поступать с вами обеими. Она к тебе прониклась симпатией, и вообще она очень душевный человек, мне бы не хотелось, чтобы она разочаровывалась в людях.

Я вопросительно подняла бровь и сжала зубы.

– Ну хорошо, не так выразился. Не в людях, в жизни. В виновнике всей этой ситуации она ещё успеет разочароваться. А потом, уже после развода, можно будет открыто сказать о наших отношениях: откуда она может узнать, когда именно мы начали общаться.

– Подожди, подожди… – теперь уже руку вперёд выставила я. – О каких отношениях, – я сглотнула, – о наших отношениях ты говоришь?

– А для чего я по-твоему уговаривал тебя встретиться? Нам нужно обсудить, как мы теперь будем…

– Мы… Будем… Кирилл, что ты такое говоришь? Я тебя выслушала, узнала, по-моему, даже больше, чем положено, но на этом давай попрощаемся. Скажем так: я тебя услышала, может быть, не всё поняла и не со всем согласна, но будем считать – инцидент исчерпан. Чего ты ещё от меня ждёшь?

– Тебя, – я услышала его тихий и простой до бреда ответ.

Я решительно встала со скамейки и вытянулась в струну, которая вся состояла из моих нервов и возмущения.

– Я не прошу тебя давать ответ прямо сейчас. Можешь подумать обо всём, – Кирилл, очевидно, решил ненадолго сдать позиции.

– О чём? – я чуть ли не прокричала эту фразу ему в лицо.

– Мы могли бы видеться. Сейчас. Хоть иногда. – Кирилл говорил с остановками, как будто на ходу подбирал слова и выстраивал их в надежде быть убедительным.

Я подошла к нему почти вплотную и, запрокинув голову, стала говорить полушёпотом, резко двигая при этом губами:

– Больше ничего на ум не пришло? Я – лечащий врач твоей жены.

Я вдруг заметила на лице Кирилла, расположенном в паре сантиметров от моего, чёткое отражение того, что он намеревается сейчас сделать, и отступила назад.

Отдышавшись, я продолжила:

– Ты считаешь нормальным предлагать близкие отношения человеку, от которого во многом зависит здоровье твоих жены и будущего ребёнка? Не боишься, что связь с тобой скажется на моём отношении к профессиональному долгу?

– Нисколько, – Кирилл переступил с ноги на ногу, – и за своих жену и ребёнка я совершенно спокоен, раз они под твоим наблюдением.

Я смотрела на него и не могла понять не только его, но и своё собственное отношение к нему. Насколько можно доверять его словам от первого до последнего? Кирилл явно не производил впечатление человека, который к своим сорока пяти годам вёл жизнь скромного, даже страдающего семьянина и не накопил противоречивого жизненного опыта, особенно в общении с противоположным полом. С другой стороны, какое мне было до этого дело? Ведь не мне выпало счастье семнадцать лет сначала купаться в его любви, а потом получать её подобие как благородное одолжение. В мои планы входило завершить наш разговор как можно быстрее и отправиться по своим делам.

– Мне пора. Я и так уделила тебе больше внимания, чем могла себе позволить. Думаю, самым правильным для тебя сейчас будет сосредоточиться на предстоящих родах супруги и помочь ей подготовиться к этому событию. Я со своей стороны и так делаю всё, что от меня требуется, так что…

– Я тебя отвезу, – Кирилл как будто не слушал меня. Наверное, он рассчитывал возобновить разговор в машине и надеялся на успех в связи со сменой обстановки.

– Не стоит. Я ещё немного погуляю, – я выразительно посмотрела на него, – в одиночестве и доберусь домой сама.

Кирилл, очевидно, и сам уже понял, что перестарался сегодня со своей настойчивостью и объёмом информации, которой заполнил моё неподготовленное сознание, поэтому просто спросил:

– Когда мы увидимся?

Я, шумно выдохнув, опустила голову на грудь, нервно сжимая кулаки в карманах.

Кирилл, казалось, старался не замечать моей реакции:

– Серьёзно: я хочу услышать от тебя ответ. Нет, не сейчас, когда обдумаешь всё спокойно.

– Я абсолютно спокойна. Ничего не будет.

Он перестал себя сдерживать:

– Но почему? Инга, что изменилось? Тогда, в гостинице, ты не со мной переспала или я не был тогда женат?

Я не нашлась, что ответить, да уже просто устала искать для него аргументы.

– Там с тобой был я. И сейчас перед тобой стою тоже я. И не собираюсь сдаваться, тем более после всего, что сегодня тебе рассказал. В конце концов, я не заставляю тебя строить далеко идущие планы на будущее, но позволь нам лучше узнать друг друга. Если уж тебе в тот вечер было не так важно, увидимся мы ещё раз или нет, кто я такой, и ты всё равно легла со мной в постель, что тебя сейчас останавливает?

Если бы рядом были прохожие, мне бы пришлось закрыть рот Кирилла ладонью или спешно покинуть своё место, сделав вид, что мы не вместе – так громко он стал говорить, чувствуя, что я настроена уйти.

Я взяла сумку со скамейки.

– Можно, я завтра заберу тебя после работы, – Кирилл понизил голос и в нём появились упрашивающие нотки, – где скажешь? По дороге к тебе домой ты ответишь, что решила. Тебе хватит времени?

Можно было уйти, даже не прощаясь, но взрослые люди не страдают подростковым максимализмом, и я ответила ему, обернувшись через плечо:

– Я напишу тебе завтра, откуда меня забрать.

***

Весь путь домой, да и оказавшись в квартире, я не переставала думать о том, что сказал мне Кирилл, а особенно – о его предложении. Смелом, даже дерзком и неприличном, но тем не менее оно прозвучало, и я была намерена дать на него максимально определённый ответ, чтобы покончить с нашим противостоянием. Домашние хлопоты, вечерние уроки со Степашей и подготовка ко сну немного отвлекли меня от навязчивых мыслей, но в постели они навалились на меня с новой силой, и я стала анализировать то, что произошло в моей жизни за последний месяц.

Перескакивая с мысли на мысль, я испытывала противоречивые чувства по поводу моральной стороны нашего с Кириллом сближения, старалась поставить во главу угла его семейное положение, и совесть уводила меня в сторону единственно правильного решения, несмотря на безнадёжность брака, раздумья о котором не давали мне покоя. Сколько семей во всём мире пребывают в «подвешенном» состоянии, и в некоторых из них каждый из супругов уже давно живёт своей жизнью, о чём оба молчаливо осведомлены и даже смирились с таким положением дел? Как я поняла, в семье моей пациентки и её супруга примерно так всё и обстояло. Хотя я не замечала у Кати ни в словах, ни по внешнему виду и намёка на какие-то проблемы с отцом её будущего ребёнка, стоит учитывать, что она была поглощена проблемой отсутствия у них детей, а сейчас счастливая беременная женщина могла и вовсе не замечать очевидных вещей даже в собственном доме. Если размышлять здраво, то решение Кирилла было не таким уж безрассудным: гораздо справедливее по отношению к жене открыться ей, «разрубить» этот канат равнодушия, недомолвок и натянутости, который их, наверное, больше даже не связывал. К чему обрекать человека, с которым тебя объединяет столько не самых бессмысленно прожитых лет, на вечное ожидание, подозрения, разочарование? К тому же здоровый психологический климат в семье, где предстоит расти малышу, куда важнее, чем разбитые женские чувства и мечты. По Кириллу было видно, как решительно он настроен, так что финал их брака был предсказуем и неизбежен.

Подумав, я нашла предложение Кирилла не таким уж обескураживающим. Я подключила к размышлениям свой здоровый эгоизм: регулярные встречи с ним упорядочат мою личную жизнь и круг общения, избавят от постоянных переживаний по поводу безопасности случайных знакомств. Представляю, как удивятся мои подруги, если для меня наши стандартные походы по клубам станут всего лишь невинными девичниками, но – я была в этом уверена – они за меня только порадуются. Если подумать, такая позиция была не настолько полна эгоистических соображений, насколько не лишённой здравого смысла.

Что же касалось меня… Признаюсь, я не рассматривала Кирилла в качестве своей второй половинки. Уверена, и он преждевременно делал мне громкие признания и заявления. Он не был близок мне по духу, насколько я могла судить по нашему короткому общению, не являлся для меня эталоном человеческой морали, однако назвать его отталкивающим и невыносимым я не могла. Как мужчина он меня вполне устраивал, в его обществе я не чувствовала неуверенности или чего-то подобного, да и воспоминания о времени, проведённом с ним в гостинице, заставляли меня лишний раз убедиться в том, что и последующие наши возможные свидания доставят мне не меньше удовольствия. Конечно, тот факт, что я знаю его жену и даже периодически вижусь с ней, мог привнести в наши редкие встречи долю напряжённости, но я успокоила себя тем, что с родами Екатерина покинет не только стены нашей клиники, но и мою жизнь, а постепенно я смогу стереть все неприятные моменты, связанные с нынешним положением дел, не только из своего сознания, но и из памяти. Насколько долго могут продлиться наши с Кириллом отношения, я не загадывала и была абсолютно готова к тому, что кто-то из нас прервёт их в любой момент.

Переживать о том, как наши встречи будут выглядеть в глазах общественности, было ни к чему: я была уверена, что Кирилл приложит все усилия, чтобы сохранить их в тайне от окружающих. Во-первых, он сам будет выглядеть в неприглядном свете, если кому-то из знакомых станет известна вся эта некрасивая история. Во-вторых, его забота о Кате совсем не выглядела фальшивой.

Повернувшись на бок и укутавшись в лёгкое одеяло, я уже знала, что завтра скажу Кириллу.

Разговор состоялся в его машине, пока он вёз меня домой, и прошёл, к моему облегчению, без лишнего напряжения. Ещё утром я позвонила ему и попросила забрать меня на прежнем месте у торгового центра. Мы ехали не очень быстро, а наша беседа в этот раз приняла несколько деловой тон.

Кирилл, видя с моей стороны располагающий к общению настрой, поинтересовался, как прошёл мой день, и, услышав немногословный бессодержательный ответ, вернулся к тому, на чём закончилась наша вчерашняя встреча:

– Я не буду слишком настойчивым, если спрошу, что ты решила? Ты уже подумала?

– Я бы не стала отнимать время ни у тебя, ни у себя, если бы ещё не была готова с ответом.

Кирилл повернул в мою сторону голову и посмотрел взглядом, полным надежд.

– Давай я сразу обозначу, так сказать, границы дозволенного. Я не хочу, чтобы ты обольщался по поводу нас, даже если мы продолжим общаться.

– Общаться? – Кирилл был несказанно разочарован, что отразилось в его интонации.

– Ты не всегда умеешь скрывать при женщинах своё истинно мужское начало, да? Надо будет учесть.

Он ухмыльнулся и крутнул руль влево, а я продолжила:

– Так вот, я не хочу, чтобы ты рассматривал нас как пару, не рассчитывай с моей стороны на романтическую привязанность. И уж тем более не рассматривай меня как объект своего нового увлечения после развода. То есть: какое бы решение ты не принял в отношении Кати, я не хочу, чтобы это было как-то связано со мной. Наши встречи не должны повлиять на тебя ни коим образом. Это будет только ваше решение… или твоё. – Я посмотрела на Кирилла, чтобы по его реакции понять, правильно ли я расценила его намерения в отношении их с Екатериной брака, но он даже не переменился в лице, а лишь продолжал внимательно слушать и следить за дорогой. – Пусть наш роман… Его и романом-то я бы не называла… В общем, мы будем видеться, но не строить отношения. Если тебе так понятно. Мы взрослые люди, у нас есть свои потребности, – я заметила, какой тяжёлый взгляд он бросил в мою сторону, и поспешила внести ясность в свои слова, – я сейчас не только про секс. И про чисто общение тоже. Но не более того. Если тебя так устраивает, скажи.

Он немного помолчал, уставившись перед собой, потом, глядя то на меня, то вперёд, заговорил:

– Мне всё ясно. Ты решила свести наши встречи к приятному времяпрепровождению, взаимовыгодному, но без обязательств и далеко идущих намерений.

– Вот про обязательства я ничего не говорила. Если мы вступаем в близкие отношения, то никаких других партнёров лично я не потерплю! – я даже повысила голос, возмущённая тем, что он, похоже, привык думать только в одном направлении и истолковывать чужие слова по-своему.

– Я не это имел в виду. Без обязательств как в паре. То есть у нас не будет ни романтики, ни цветов и шампанского, ни нежных прогулок под луной?

Он бросил на меня вопрошающий взгляд.

– Не совсем так. Но в целом, да. Прогулки под луной точно исключаются.

– А знаешь, – вдруг выпалил Кирилл, когда мы остановились на очередном светофоре, – я согласен. Может, со временем ты изменишь свой настрой. Ты же меня совсем не знаешь. – И, встретившись со взглядом готовой спорить женщины, добавил: – Но принуждать я тебя ни к чему не буду.

Я провела ладонями по коленям, словно подводя черту под первой частью нашего разговора, и перешла к следующей:

– И ещё: об этом никто не должен знать. Надеюсь, ты понимаешь. Ни на моей работе, ни в твоём окружении, ни тем более Катя. Поэтому никакого появления в общественных местах вместе, никаких пустых перезвонов в течение дня.

– Об этом могла и не просить, – спокойно отреагировал на мою просьбу Кирилл.

Через минуту, в течение которой мы оба молча «переваривали» то, о чём договорились, он спросил с лёгкой улыбкой на лице:

– Скажи честно: почему ты всё-таки решилась? Что тебя заставило передумать?

– Жалость, – саркастически протянула я и улыбнулась прямо ему в лицо. Окинув его оценивающим взглядом, добавила уже совершенно добродушно: – И потом: человек ты хороший.

– Спасибо, что не сказала: «Подходящий», – Кирилл отвернул от меня голову, но по его расплывшейся улыбке я поняла, что он доволен моим ответом.

Подъезжая к моему дому, Кирилл как опытный бизнесмен решил обговорить детали нашей «сделки»:

– Где будем встречаться? Где тебя устроит?

Я посмотрела в окно:

– Не вижу смысла каждый раз бронировать номера или искать съёмные квартиры. У меня свободной жилплощади, кроме этой, – я кивнула в сторону своего подъезда, – нет, у тебя, наверное, тоже.

Кирилл отрицательно покачал головой.

– Будем видеться у меня. Считаю это нормальным. Если ты не против.

Кирилл развёл руками:

– Я – нет! Даже не ожидал, что пустишь меня на свою территорию.

– Ты и так уже на моей территории, – вздохнула я. – Тем более мне так будет спокойнее. Да и тебя в моём районе никто не знает. Надеюсь.

– И я надеюсь, – растягивая каждый слог, проговорил Кирилл, осматривая мой двор и высотки в нём.

Я продолжала:

– Степашу иногда забирают мои родители, бывший муж или бабушка и дедушка с его стороны.

– Степаша – это сын? – Кирилл повернулся ко мне в пол-оборота и смотрел с интересом.

– Да.

– Опять редкое имя?

– Не такое уж, – пожала плечами я в ответ. – Вот в эти дни вечерами можем встречаться.

Кирилл продолжал заинтересованно смотреть на меня, потом резко потянулся ко мне и быстро, но глубоко поцеловал в губы и, вернувшись на место, возбуждённо спросил:

– Когда увидимся?

Я рассмеялась его напористости и своей уступчивости, которую начала стремительно осознавать только что, и сказала уже серьёзным тоном:

– Кирилл, мне не нужна беспорядочная беготня по свиданиям, я не хочу постоянно перестраивать свои планы. Давай по выходным. Думаю, одного раза в неделю будет достаточно. – И тут же выпалила: – Можно и реже, раз в две недели.

Кирилл смотрел на меня как на поучающую учительницу.

Я бросила на него особенно выразительный взгляд:

– Не забывай, я должна подстраиваться под сына.

Кирилл усмехнулся:

– Как по медицинской инструкции. Честное слово, я себя сейчас чувствую, как у тебя в кабинете на приёме. В клубе ты была сговорчивее. – Тут он стал медленно наклонять голову к моему плечу и вкрадчиво шептать: – Но ведь даже в процессе лечения допускаются некоторые корректировки, компромиссы между лечащим врачом и пациентом, или, как говорят у нас в торговле, можно оформить протокол разногласий…

Я отстранилась от него и взялась за ручку двери:

– Созвонимся, но, наверное, уже на следующей неделе.

Кирилл громко выдохнул, присвистнув, и откинул голову на подголовник.

– У меня в понедельник конференция, как раз на выходных буду свою работу «подчищать» и готовиться.

Я уже хотела открыть дверь, когда Кирилл изобразил на лице разочарованную гримасу:

– Поцелуи между нами тоже исключаются?

– Кирилл, – закатила я глаза к потолку, – мы тут у всего двора на виду!

Потом, оценив застывшее выражение лица Кирилла, похожего в этот момент на обиженно-требовательного ребёнка, я окинула беглым взглядом двор, утопающий в сумерках, и быстро коснулась своими губами его рта. Опередив ответный порыв, я быстро открыла дверь, и, скользнув вниз по подножке, оказалась на твёрдой асфальтированной поверхности. К подъезду я направилась своей привычной походкой, провожаемая пристальным взглядом и игривой улыбкой «партнёра».

***

Прошло чуть больше месяца. За это время Кирилл побывал у меня в гостях трижды и каждый раз сокрушался, что встречи не случаются чаще. Я игнорировала его неуступчивость и назначала дни и время, когда Степаши не было дома с вечера до следующего утра или все выходные. Кирилл оказался галантным кавалером и, несмотря на характер нашей связи, который я обозначила в самом начале, старался сделать каждый свой визит эффектным и неповторимым. Первый раз он пришёл с шампанским и цветами. Во второй вручил мне сладкий букет ручной работы из клубники в шоколаде и классическую коробку конфет со словами: «Не знал, что тебе больше понравится». Тогда я попросила его больше не приносить таких «приметных» презентов, чтобы мне не пришлось в очередной раз придумывать для сына легенды о том, что в гости заходила подруга или подарили на работе. Степаша уже не маленький мальчик и, хоть не задавал мне неловких вопросов, был очень сообразительным. Я же вовсе не хотела, чтобы он знал подробности моей личной жизни и начал догадываться о появлении в ней мужчины. Кирилл, однако, не отличался понятливостью и в третий раз пришёл с прозрачной пластиковой коробочкой в руках, среднего размера, внутри которой на дне, служившем подставкой, крепилась сувенирная модель корабля, выполненная довольно реалистично. На мой вопросительный взгляд он пояснил:

– Это не тебе, а твоему сыну. Я о таком в школе мог только мечтать!

Сухо поблагодарив, я приняла подарок, но сразу оговорилась, что выдам его за свой собственный и ещё раз настойчиво попросила больше не приносить в мой дом ничего, что могло привлечь внимание. Кирилл не особо расстроился и только в недоумении пожал плечами.

Ещё Кирилл очень любил поговорить. Нет, не в постели, конечно, но после его пробирало на беседы разного характера: то он заводил душевные разговоры о любви и смысле нашего существования, о предназначении мужчины и женщины на земле, то принимался болтать о событиях, произошедших в те дни, пока мы не виделись, часто приставал с расспросами о том, как протекает моя жизнь. Я же, наоборот, старалась избегать затянутости встреч, не устраивала по их поводу торжественных ужинов и стремилась тактично, но побыстрее проводить его домой.

Не могу сказать, что я совсем не готовилась к нашим рандеву. Как хозяйственная и дорожащая своей репутацией женщина я наводила порядок во всей квартире, несмотря на то, что Кирилл не устраивал обход всех комнат. Сама я собиралась не менее тщательно и уделяла внимание каждой детали – от маникюра до красивого белья. Старалась я не только для мужчины, которому предстояло всем этим насладиться, но и для себя, ведь как любой женщине, мне хотелось выглядеть и ощущать себя неотразимой.

Периодически я видела Катю в клинике, но в те моменты, пока длился приём, я старалась максимально сосредоточиться на работе и отгоняла от себя тревожащие мысли. Я была немногословной, заведомо напуская на себя озабоченный вид, чтобы создалось впечатление, что я очень сильно загружена делами. Здесь мне не приходилось кривить душой: за моей дверью всегда присутствовала очередь из пациентов, и часто звонил служебный телефон. Тем более беременность Екатерины протекала вполне благополучно и в скором времени она должна была стать мамой, а я отправила бы её карту в архив и распрощалась с чередой «неудобных» встреч и необходимостью избегать прямого контакта глазами.

Таким образом я практически успокоила своё внутреннее волнение и научилась быстрее справляться с эмоциональной тяжестью, остававшейся после наших с Катей встреч. Практически со дня на день я была готова получить сообщение о том, что изнывающая от ожидания роженица отправилась в роддом, и мысленно пожелать ей всего самого доброго, а затем, как я обычно делала, написать уже счастливой мамочке слова поздравления. Но в ходе очередного приёма Катя вдруг завела старую тему, подойдя к ней очень аккуратно: