Дом со звездной крышей

– Милая. Даже очень. Немного не самостоятельная…

Кира улыбнулась:

– Ты любишь ее?

Он промолчал.

Какое-то время они снова шли молча. Кира о чем-то сосредоточено думала, Костя рассматривал черные морские волны, бьющиеся о яхты. Сегодня в них чудилось что-то зловещее.

– Костик, тебе нужно вернуться в Москву, – негромко сказала Кира.

– Мне и тут хорошо. Я вообще могу остаться, – он засмеялся чуть натянуто.

Кира покачала головой.

– Нет, мой милый. Не можешь. Все когда-то заканчивается. Даже здесь однажды наступит зима, подуют ветры, туристы разъедутся, а местные закроются в своих домах. В доме без крыши, где мы смотрим на звёзды, станет холодно и голо. А хочешь, я расскажу, что тогда будет с нами? – она продолжила, не дожидаясь ответа. – Мы станем спорить из-за разбросанных носков, покупок, ужина и немытых чашек! Избавь! Встреча с тобой слишком прекрасная, слишком невозможная случайность, чтобы испортить все бытом, чтобы продолжать эти отношения до тех пор, пока они снова не сойдут на нет, не превратятся в причудливую коллекцию обид, упреков и взаимной лжи. Мы разные, всегда такими были, из разных миров, у наших отношений просто нет будущего. Я хочу, чтобы эти дни остались для тебя веселой историей, прекрасными каникулами в Которе. Хочу, чтобы при слове счастье ты не морщился, как от боли, а улыбался, вспоминая стены поросшие мхом, ласточек, яхты, море и… меня, быть может.

Костя не ответил. Он обдумывал Кирины слова. В глубине души он понимал: она права. Но как можно уехать от этого солнца, от этой женщины, как в одну минуту расстаться со всем, что дарит радость, и вернуться в привычный, обыденный, серый мир?! А впрочем, там, в Москве, было чем заняться, там дожидались новые проекты, новые сделки, новые идеи. Вот и коллеги предлагают интересный проект, который через пять – шесть месяцев обернется большими деньгами. Нужно ловить момент, не откладывать все на потом, уезжать. Это всего лишь отпуск, и он заканчивается…

– Поехали со мной, – в каком-то отчаянном порыве позвал он. Костя понимал, как нелепо звучит его предложение, понимал, что если Кира согласиться, то из этого не выйдет ничего хорошего, все понимал. Но не позвать ее не мог.

Кира улыбнулась, обняла Костю и нежно поцеловала в висок.

Глава 5. Конец лета

Ночью пара вернулась в Котор. Город спал тихим, безмятежным сном, укутанный непроглядной темнотой летней южной ночи.

– Прогуляемся? – предложил Костя, рассчитываясь с таксистом у ворот старого города.

Кира улыбнулась и покачала головой:

– Прохладно сегодня, пойдем в отель.

Он кивнул и внимательно посмотрел на девушку. Ему вспомнились ее слова о том, что однажды и сюда придут холодные дни. Черногорское лето длинное, на побережье оно не заканчивается в конце августа, как в Москве, а продолжается еще целый месяц или дольше. И все же сегодня в августовском воздухе чувствовалось что-то осеннее, неясный намек на то, что лето подходит к концу.

Мужчина и женщина не спеша дошли до Костиного отеля, поднялись в номер. Кира вытащила из сумки бутылку молодого красного вина – подарок Момо, открыла ее и разлила содержимое по бокалам. Костя сидел в кресле и искоса наблюдал за подругой, сегодня она казалась немного рассеянной, словно думала о чем-то своем, далеком.

– Все в порядке? – Костя улыбнулся и заглянул Кире в глаза.

Она кивнула:

– Да, просто задумалась о доме. Надо бы съездить. Я же тебе говорила, что у меня дом в Жабляке?

– Ты говорила что-то про заповедник.

– Это одно и то же. Жабляк – маленький городишка в горах на территории заповедника Дурмитор.

– Теперь понятно, – он улыбнулся и сделал глоток вина, терпкое, пахнущее жарким летом, оно изнутри наполняло мужчину теплом, светом и радостью.

Костя и Кира еще посидели в креслах друг напротив друга, грея в руках бокалы с домашним вином. Кира как всегда что-то рассказывала, Костя слушал. Он давно выкинул из головы их разговор на причале Монтенегро, снова мысленно отложил отъезд, был спокоен и весел.

***

На следующее утро Константин проснулся в гостиничном номере один, Киры не было рядом. Зато на подушке лежал телефон и отчаянно звонил. Костя был нужен абсолютно всем: звонили коллеги, начальник, мама, сестра и подруга. Задавали вопросы, просили прислать, отдать, пояснить, помочь… Но главное, приехать. До обеда Костя разбирался с делами, отвечал на звонки, что-то говорил, что-то обещал. Потом, когда телефон перестал бесконечно пищать, он отправился в город искать Киру. Какое-то странное беспокойство, мрачное предчувствие постепенно охватывало его.

Мужчина долго бродил по улицам, заглядывая в знакомые кафе и ресторанчики, прислушиваясь к голосам и набирая время от времени заученный черногорский номер. Телефон был выключен, а город казался осиротевшим и пустым. Шестым чувством, кожей или Бог знает, чем еще Костя осознавал Кирино отсутствие. В глубине души он уже догадывался что произошло: Кира уехала, сама поставила точку в их курортном романе, не стала дожидаться, пока это сделает Константин. Эта мысль все настойчивее стучала в висок, но Костя гнал ее прочь.

Наконец, после часа бессмысленных блужданий на одной из улиц он столкнулся нос к носу с Янушем.

– А, Константин! Добрый день, – Януш приветливо похлопал Костю по плечу. – Ты не Киру ищешь? Она уехала в заповедник. Утром. Ее срочно вызвали, там какие-то группы, экскурсии, что-то такое, я не вникал. Она просила меня зайти к тебе в гостиницу и передать, а мы вот на улице встретились…

Януш, видимо, собирался еще что-то сказать или спросить, но взглянув на хмурое Костино лицо, передумал, невесело усмехнулся, торопливо попрощался и ушел. Константин выдохнул и попытался собраться с мыслями. В голове была редкостная каша.

Мужчина быстро прошел старый город насквозь, вышел к причалу, долго шел вдоль берега моря сначала по набережной, потом по шоссе, он не понимал куда идет и зачем. Просто шел, ему казалось, что если сейчас он остановится, зайдет в какое-нибудь кафе, купит пиво, попытается осмыслить произошедшее, ему станет по-настоящему тяжело… А пока он шел, в голове не было ни четких мыслей, ни идей, ни плана, такое случалось не часто. Такое не случалось еще ни разу.

В какой-то момент мелькнула мысль прыгнуть в море и переплыть залив. Но что потом? Залив не так уж широк, переплывешь, а дальше? Посидеть на другом берегу и плыть обратно, а потом идти по вечернему городу в мокрой одежде, мерзнуть и злиться? Ради чего? Костя отогнал глупую мысль и продолжил идти.

Он злился и вспоминал слова Киры. Она была права, скорее всего, права! Останься он ещё на две недели или месяц и их солнечные отношения померкли бы стали серыми и обыденными. Костя бы нервничал из-за работы, постоянных звонков, дел, оставшихся в Москве. Его бы начала раздражать Кирина бесконечная веселость, беззаботность, ее непредсказуемая работа, переезды из города в город. И в конечном итоге, они все равно бы разъехались. Он почти убедил себя в этом, убедил, что все складывается правильно, так как должно, что все к лучшему. Константин, наконец, остановился и огляделся: Котор остался далеко позади. К городу петляя тянулось серое полотно асфальта. Нужно было возвращаться.

***

Константин остался в Которе еще на несколько дней. Он почти не работал в это время, много гулял. Обошел все улицы и переулки, побывал во всех музеях, соборах и особняках, в которые только допускались туристы. И с каждым часом эта древняя крепость нравилась ему все больше и больше. Счастливый смех Киры чудился ему в маленьких узких переулках, зеленый подол мелькал на площадях и в скверах. Уличные торговки то там, то тут предлагали купить медные браслеты, совсем как те, что звенели во время танца на Кириных руках.

Все вокруг напоминало о Кире. И все же через несколько дней Костя смирился с Кириным отъездом и сам стал собираться домой. Партнеры все настойчивее требовали его возвращения. Лена, подруга, жаловалась на сломавшийся тостер, стиральную машину, и подруг, которые считают, что Костя уже нашел себе любовницу у моря. Костя злился, когда Лена пересказывала их глупые гипотезы и спрашивала, может ли она прилететь. Он считал Котор Кириным домом, где он остался пожить, пока хозяйка в отъезде. Здесь не было место для его московской жизни, для Лены. Но так как просьбы, намеки и упреки становились все настойчивее, он решил лететь в Москву.

Был вечер понедельника, когда Костя взошел на борт самолета, сел в кресло, пристегнулся, еще раз посмотрел на горы в окно иллюминатора и закрыл глаза.

Ему снилась Кира, она заливисто смеялась и крепко держала его за руку, снился дом без крыши, над которым горели самые яркие в мире звезды, снился Котор с его улочками и площадями, море, качающее корабли и яхты, горные вершины, поросшие вековыми соснами. Снилась целая жизнь, которую он мог бы здесь прожить.

Самолет поднялся в воздух, набрал высоту, и вскоре оставил далеко внизу горные вершины, покрытые сплошными черным ковром сосен. Прошло, казалось, совсем немного времени и сквозь сон Костя услышал голос стюардессы, почувствовал, как заложило уши, застучало в висках, как самолет тяжело стукнул колесами о землю, и понемногу замедляя ход, покатился по взлетно-посадочной полосе. Костя открыл глаза, посмотрел в окно на серые свинцовые тучи, отогнал сон и снова вернулся в свой привычный, рациональный мир.

Часть вторая.

Глава 1. Кира

В то утро, когда все закончилось, Кира тихонько захлопнула дверь Костиного гостиничного номера, вышла на улицу, прошла через лабиринт улочек, через ворота старого города и направилась прямиком к автобусной остановке. Там постучала в окно одного из экскурсионных автобусов, что-то сказала водителю. Он улыбнулся в ответ, кивнул. Это был знакомый водитель, один из тех с кем Кира регулярно ездила на экскурсии, кто уже не раз подвозил ее до дома. Договорившись с ним, Кира забилась на заднее сидение, закрыла глаза. Через четверть часа автобус заполнился шумными, веселыми туристами и тронулся с места. Кира поехала домой. Уже в пути она набрала короткое сообщение Янушу: «Ян, я домой. Передай Косте, что меня вызвали в заповедник».

Конечно, это сообщение и просьба в нем были отчаянной трусостью. Кира ушла окончательно, все обдумала и приняла единственно верное решение, но вот сказать об этом Косте, глядя ему в глаза, она так и не решилась. Не решилась она и на записку, потому что знала, он и так все поймет, без слов. Он не будет спорить, искать ее, нет, он вздохнет с облегчением и улетит домой.

Петляя, автобус ехал вдоль побережья. Очень скоро он изменит направление и будет не спеша карабкаться в горы, поднимаясь по узкой закрученной дороге. Но это позже, а сейчас серый асфальт со всех сторон окружали дома и коттеджи маленьких, прибрежных городов, кое-где виднелись острые шпили церквей, редкие памятники, хранящие воспоминания о советском прошлом этих земель, изредка попадались магазины и госучреждения.

Кира дремала на заднем сидении автобуса. Ей ничего не снилось. Внутри была пустота и тишина. Шесть лет назад Кира уже уезжала от Кости. Тогда она думала, что сойдет с ума от вечного внутреннего спора. Тогда она ругала себя за трусость, за предательство, за побег, страдала, любила. Потом хвалила себя за мужество, за то, что не стала тратить годы на того, кто ее не любит, кто любит только работу, и не дает себе ни единого шанса стать счастливым.

Много позже Кира поняла, что Косте нужна такая женщина, которая не мешала бы ему идти к своим целям, к своим заработкам, компаниям, акциям и проектам. Женщина, которая легко бы разделила его планы и интересы, не трепала бы нервы по пустякам, не спорила, не строила вокруг них хрупкий мир из безумных идей, фантазий, риска и счастья. Нет, Костя предпочитал материал покрепче.

А Кира? Кира всегда строила воздушные замки, и бывало, они обрушивались ей на голову всей своей тяжестью. Кто бы мог подумать, что разрушенные мечты могут быть такими тяжелыми. И все же Кира нашла то, что искала. Она приехала в Черногорию, встретила Йованку, Момо, Марко и других замечательных людей и осталась здесь. Работала фотографом, экскурсоводом, учила язык, купила дом высоко в горах в Жабляке, на территории огромного заповедника Дурмитор. Нашла в Которе, где часто бывала, дом без крыши и сделала его своей летней резиденцией, местом для написания историй и сказок.

Почти пять лет каждый день Кира была счастлива. Конечно, как у всех у нее случались неудачные дни, трудности, неприятности, потери, но в целом это была именно та жизнь, о которой Кира мечтала. Но каждый день здесь среди реликтовых деревьев, каньонов и рек, солнца и моря, она думала о Косте.

Это было одержимостью и навязчивой идеей. Каждый день Кира вспоминала о нем, продолжала говорить с ним у себя в голове, спорить, рассказывать о своем мире, о людях и событиях. Никто не знал об этом, но если Кире случалось гулять в одиночестве по городским улицам, набережной или лесу, образ Кости сопровождал ее в этих прогулках. Она беседовала с ним и неизменно ощущала его присутствие в каждом своем дне.

Если все эти годы и была у нее заветная мечта, так это поделиться своей жизнью, своей радостью с человеком, которого она когда-то любила. Любила и жалела несмотря на то, что он легко отпустил ее, что забыл, как только за ней захлопнулась дверь, не искал, не звал обратно, что так и не узнал, куда и зачем она ушла.

И вот однажды, когда внутренний диалог с Костей, наконец, затих, когда за Кирой стали ухаживать черногорские мужчины, и казалось, давняя московская история осталась в прошлом, на вершине крепости над Котором ровный голос без тени удивления сказал: «Здравствуй, Кира…»

В этот раз Кира не верила в счастливый финал, в любовь до гроба. Не питала иллюзий. Нет, она с самого начала знала каким будет итог: Костя улетит в Москву в свою привычную жизнь, а она останется в Черногории. Но пока он был рядом, Кира должна была показать ему все, что любила. И она показывала. Она делилась со всей щедростью, на какую только была способна. Делилась историями, сказками, приключениями, друзьями, мыслями. Делилась любимыми местами, любимыми лакомствами, своей любовью к стране, к морю и солнцу, к Косте.

И вот теперь все закончилось. Кира ехала домой. Через день-два домой улетит и Костя. Кире не было ни грустно, ни больно, ни горько… только пусто. Словно она раздала весь запас тепла, солнца, радости и света и осталась ни с чем. С этой пустотой нужно будет как-то жить, чем-то ее заполнять. Кира вздохнула, открыла глаза и посмотрела в окно.

Дорога из Котора в национальный парк Дурмитор занимает примерно шесть часов. Большую часть пути она тянется, петляет, закручивается серпантином, вьется и поднимается все выше и выше в горы. Залитое солнцем побережье остается далеко внизу, впереди появляются черные склоны, поросшие реликтовыми деревьями. Эти древние исполины хранят тысячи историй и тысячи тайн, которые им удалось выведать за свою долгую жизнь. Кое-где дорога не огибает скалы, а прорезает их насквозь короткими туннелями, на мгновение погружая туристов во тьму. Кое-где она прижимается к самому краю пропасти, открывая удивительный вид на глубокие каньоны, на дне которых плещется чистейшая вода изумрудного цвета. Вершины же горных склонов спят в вышине укрытые от любопытных глаз бездонной синевой неба.

Чем дольше Кира смотрела в окно, тем легче ей становилось. Казалось, эти пейзажи и вековые деревья за окном, постепенно возвращают ее к жизни. На одной из остановок, когда туристы гурьбой высыпали из автобуса, чтобы сфотографироваться над каньоном реки Морача, Кира тоже вышла, вдохнула свежий воздух и огляделась вокруг.

Заповедник был все также прекрасен, как и пять лет назад, когда девушка вместе с Марко впервые поехала смотреть каньоны. Они колесили на машине по дорогам страны, останавливались возле монастырей и рек, всматривались в горные вершины, спорили и смеялись.

Где-то здесь или чуть выше по течению реки Кира села на камень и заявила:

– Марко, я больше никуда не пойду. Мне здесь нравится! Поставлю палатку и буду тут жить.

Он засмеялся. От его темных, лукавых глаз в стороны разбежались морщинки.

– В заповеднике?! – спросил он со смехом.

– Ага. Буду местной достопримечательностью. Дикая Кира – вымирающий вид.

– Ты подожди пока вымирать, я тебе Жабляк покажу. Кстати, как думаешь, почему город так называется?

– Ну… может там зяблики живут?

– Нет! Не зяблики, жабы. Множество жаб, весной мы поедем слушать, как они квакают. Там тогда гул стоит на всю округу. Жабы квакают, лед на горных реках вскрывается и трещит, красота. Поедешь, дикая Кира?

– Поеду.

Кто тогда мог подумать, что Кира действительно останется жить в Дурмиторе, правда не в лесу, а в доме на окраине Жабляка. Этот старый дом Кира купила, не задумываясь в одну минуту, никого не спросив и потратив на него все свои сбережения. Впрочем в будущем она никогда не жалела об этом приобретении.

Вот и сейчас мысли о доме радовали Киру. Она не была там около трех месяцев и успела основательно соскучиться по своим комнатам, кабинету с множеством книг, саду с яблонями, по соседским вечно кричащим детям, которые то и дело прибегали к тете Кире в гости.

Женщина вернулась в автобус и уже с нетерпением и радостью стала дожидаться возвращения домой. Прошло еще часа три, и автобус высадил туристов в центре Жабляка – маленького города высоко в горах, где постоянно проживало всего около двух тысяч человек. Город расположился у подножия гор, от него тянулись пешеходные дороги к вершинам.

Вряд ли сам город можно назвать красивым: несколько десятков домов, ларьков и магазинчиков с двух сторон от главной улицы, несколько простеньких гостиниц, но вокруг Жабляка раскинулась прекрасная и мало тронутая цивилизацией Черногория. Хвойные леса с множеством редких растений, горы, ручьи и изумрудные озера, – все это плотным кольцом обступало маленький островок цивилизации, балканскую деревушку Жабляк.

Кира вышла из автобуса поблагодарила водителя и экскурсовода и торопливо пошла к дому. От центра города до ее усадьбы минут тридцать-сорок пути. Девушка быстро прошла городские дома, магазины и гостиницы. Вышла на дорогу, по обе стороны от которой расположились поля и дачи, в этом районе было заметно меньше вывесок, а дома стали существенно ниже ростом и разнообразнее по внешнему виду. На узкой улочке в четыре дома Кира остановилась, отдышалась и распахнула знакомую калитку. Перед ней был зеленый сад, сплошь засаженный яблонями и небольшой старый коттедж, давно дожидавшийся возвращения своей хозяйки.

Сам дом состоял из небольшой террасы, огромной кухни-столовой, занимающей весь первый этаж, спальни и кабинета, расположенных этажом выше. Дом этот, кстати, тоже нашел Марко. Как-то через месяц-два после поездки в горы, он принес Кире объявление.

– Кирюша, тебе не придется жить в палатке, – начал он торжественно. – Я нашел для тебя дом!

Кира внимательно изучила объявление, улыбнулась, поблагодарила Марко. А два дня спустя поехала смотреть свое будущее жилище.

Дом очаровал Киру с первого взгляда, с того момента, как девушка увидела яблоневый сад, как поднялась по скрипучему крыльцу на террасу и вошла в двери. В столовой ее встретил камин, большой деревянный стол, несколько аккуратных кухонных шкафчиков и витая лестница на второй этаж. Там Кира обнаружила маленькую комнату с платяным шкафом и широкой кроватью. И просторный кабинет со старым письменным столом и стеллажами с книгами на черногорском, польском и немецком языках.

– Вы оставите книги? – спросила Кира молодого хозяина.

Тот покосился на девушку, как на сумасшедшую, но кивнул. Позже, когда оформляли сделку, и Кира снова упомянула книги, мужчина спросил:

– Вы читаете на польском и черногорском?

– Нет, только на немецком. Но я планирую научиться, – и Кира обезоруживающе улыбнулась.

Сегодня дом вновь обрадовал и очаровал Киру. Она любила возвращаться сюда в конце лета, когда на деревьях висят маленькие красные яблочки, а трава во дворе становится темно-зеленой, уставшей от летнего зноя и вечного солнца.

В доме было пыльно, темно и прохладно. Но Кира давно привыкла к этому запустению, оно неизменно ожидало ее в одиноко стоящем доме. Она прекрасно знала, что уже к вечеру вдохнет жизнь в комнаты. Стоит только смахнуть пыль со стола и камина, открыть все двери, включить шумный чайник, подняться по лестнице на второй этаж, как дом заворочается, словно после сна, заскрипит, встряхнется и оживет.

А вместе с ним оживет окончательно и Кира. И не пройдет и двух часов, как забежит кто-то из соседских детей с криками и смехом, как следом за детьми придет очаровательная горянка Тома – плавная, чуть полноватая, неспешная, подруга Киры.

Они будут сидеть на террасе, пить чай, обсуждать новости. Поздно, когда совсем стемнеет, придет Вук, муж Томы, он сядет на крыльцо, закурит и мрачно скажет, что без Киры было лучше, жена из дома не убегала. Кира будет хохотать, и выпроваживать гостей, но они как всегда останутся до самой ночи вместе с детьми, собакой, деревенскими рассказами, сплетнями, домашним вином или грушевой ракией.

Кира точно знала, как все будет. Ей нравилось знать, нравился покой, стабильность и предсказуемость Жабляка, одни и те же звуки и запахи, поджидавшие ее дома. Вот привычно скрипнула входная дверь, привычно забулькал чайник. Дом, пропахший нафталином, жадно втянул свежий воздух через распахнутые окна, заскрипел. Вот листья мяты, сорванные в саду и залитые кипятком, щедро поделились теплом и ароматом, в доме стало уютно. Кира не удивилась, когда через террасу в окно заглянула симпатичная мордашка младшей дочери Томы. Девочку звали Алексия, ей только-только исполнилось семь, она улыбнулась и тут же убежала. А через десять минут в дверях дома появилась вся компания: Кирина подруга Тома, Алексия и Дарко, младший из трех Томиных детей, они несли какие-то кульки и кастрюльки, чтобы всем вместе пообедать.

Кира достала из шкафа скатерть и стала поспешно накрывать на стол…

Глава 2. Жабляк

Прошел месяц или чуть больше после приезда в Жабляк, и Кира вернулась к своей привычной жизни. Туристический сезон заканчивался, в высокогорных районах стремительно холодало. По утрам столбик термометра добирался в лучшем случае до 8-10 градусов тепла.

Кира хлопотала по хозяйству. Пока в город не пришла настоящая зима, не выпал снег, нужно было подготовиться: кое-что отремонтировать, подлатать и подкрасить, купить дрова и сено. В Кирином доме был камин и в холодные зимы, дом топили дровами. Кире нравился живой огонь и треск поленьев. Сено Кира покупала в соседскую конюшню, где жил ее любимый конь, Галоп. Гоша, как ласково звала его Кира. Высоченный, статный красавец с широкой спиной, весом в тонну, он сопровождал Киру во время долгих прогулок в горы.

Девушка хорошо ездила верхом. Ей нравилось мчаться галопом по полю, чувствовать холодный ветер, управлять лошадью и ни о чем не думать. Когда-то давно еще в Москве она брала уроки верховой езды, но по-настоящему уверенно держаться в седле, не бояться падать, Кира научилась только в Жабляке.

Первую неделю после возвращения из Котора Кира ездила каждый день по два-три часа, до полного изнеможения. Каждое утро она приходила в конюшню, кормила и чистила Галопа, разговаривала с ним, седлала и отправлялась на конную прогулку. Шагом, рысью, потом галопом скакала девушка, куда глаза глядят, крепко держа поводья и глядя прямо перед собой. Она накрепко прирастала к седлу, двигалась в такт с лошадью, все больше и больше радуясь скорости, движению и ветру.

Эти поездки помогали не думать о Косте, не вспоминать о днях проведенных вместе в Которе, о доме без крыши, о совместных прогулках, поездках и посиделках с друзьями. Первое время яркие, живые воспоминания приходили к Кире по утрам и плотно, как бетонная плита, прижимали ее к земле. Они приносили с собой не боль и не страдания, а именно тяжесть, мешали двигаться, работать, думать о чем-то другом. Чтобы не говорила Кира, как бы ни храбрилась, она тосковала без Константина, а домашние дела, работа и прогулки верхом позволяли ей отвлечься от мрачных мыслей.

Осень тем временем окончательно вступила в свои права. Туристов в Черногории почти не осталось. Каньоны, монастыри и живописные озера в тишине и одиночестве дожидались зимы. Позже, зимой, когда на горные склоны ляжет снег, сюда приедут лыжники и сноубордисты, но пока в Жабляке, да и на побережье Черногории тихо и пустынно.

В это время года все Кирино время уходило на "зимнюю работу": переводы, статьи, рассказы. Так сложилось, что для каждого сезона у девушки сложился свой род деятельности. Зимой она писала рассказы и сказки, переводила статьи с немецкого и черногорского на русский и наоборот, читала и занималась домом. Зимой Кира вела уединенный образ жизни, все ее окружение составляли соседи: Вук, Тома и трое их детей. Изредка в гости приезжали Йован и Марко Розичи. Примерно раз в месяц, если позволяла погода, и не было наледи на дорогах, Кира сама выбиралась к друзьям в Тиват или Будву.