Женщина и тайны звезд

Глава III

Возвращение Анны домой окрылялось планами и перспективами, которые раньше не были проявлены и актуальны столь остро. Но жизнь, как известно, умеет создавать яркий контраст и всегда имеет в запасе миллион творческих решений для тех задач, которые давно уже написаны тобой в книге судьбы с пометкой: важно.

Через пару недель, дождавшись выписки Майи из больницы, Анна собрала в своём доме близких людей. Друзья её юности, ставшие семейной парой, к удивлению хозяйки, сделали ей неожиданный подарок: привезли щенка той же породы, как был у неё в детстве. Тогда пёс был важной частью её семьи, её чаяний и забот.

– Боже мой, Дик вернулся! – воскликнула Анна. Не в силах сдерживать слёзы, она уткнулась лицом в угол прихожей переживая новую гамму чувств, так неожиданно нахлынувших на неё, словно девчушка, которая внезапно обрела желаемое.

– Как трогательно, – сложив руки на груди, произнесла умилённая Майя, помню твои рассказы о вашей дружбе. – Но назови этого кокер-спаниеля как-нибудь иначе, всё же это два разных пса, и каждый со своим характером.

– Да, конечно, – Анна кружилась в обнимку с напуганным подарком и целовала его морду, едва удерживая равновесие.

– Да-а, незабываемая встреча, – произнесла растроганная мать, покачивая головой.

– Я назову его Рад! – торжественно объявила Анна, поднимая растерянного щенка над головой.

– Ладно, только не пугай его. Ты назначила его радостью? – уточнила сестра матери, рассматривая щенка, который насмелился лизнуть хозяйку в щёку.

– Почему нет? Это то, что теперь я приглашаю в каждый свой день. И этот чудный щен, подтверждает мой выбор. Иначе он не оказался бы здесь, со мной. Сегодня я объявляю вам об этом, чтобы вы могли смело отвесить мне шлепок, напоминая о сказанном сейчас, если я вдруг собьюсь с пути. Запомните этот весенний день. Пусть это будет наш с вами праздник радости, простой и понятный каждому. Я предлагаю отмечать его во все времена года за этим столом или за любым другим. Пусть каждый принесёт в этот день цветы, фрукты, приятные мелочи, а главное, свою радость, чтобы поделиться ей, как частью себя, своей жизни, – Анна, словно восторженная девчонка, выдохнула и, поцеловав пса, отпустила его на пол.

– Кто согласен с моим предложением, прошу поднять руки, – подчёркнуто громко произнесла она, первой поднимая руку. – Единогласно!

Водружая флаг над своей жизнью, определяя вектор её движения и качества, имейте в виду, что Вселенная тут же подхватывает ваше искреннее намеренье, прежде чем вы вдохнёте воздух полной грудью. Она готовит вам проверки и испытания, события и обстоятельства, которые нацелены привести вас в ту реальность, которую вы выбираете. Готовы ли вы пройти этот путь, удерживая свой флаг? Что вы ставите на карту, чтобы достигнуть желаемого? В какие новые неизведанные двери вы готовы войти и как глубоко прожить каждый момент жизни, чтобы прийти к новой проявленности себя?

На следующий день Анна сидела на террасе своего дома, размышляя о предстоящем разговоре с владельцем агентства. Её больничный подходил к концу, и их встреча неминуемо должна была определить для Анны дальнейший вектор. Конечно, все наши решения происходят внутри, прежде чем мы выносим их наружу. Она мысленно рассматривала пройденный путь, определяя свои обретения и потери под новым углом видения происходящего. «Неужели нужно влететь в столб, чтобы проснуться, словно царевна в хрустальном гробу, чтобы наконец осознать, что ты и есть эта самая царевна», – размышляла Анна за утренним кофе. Она решила утвердить для себя формулу: «Радость мой проводник, а я – магнит лучшего в этом мире». Раньше Анна всегда отбрасывала подобные банальности, не позволяя надуманным сказкам отвлекать её от реальных дел. Но сейчас это было именно то, что ей нужно. Сегодня ценность пройденных уроков и испытаний тёплой волной омывала её сердце: «Как много моих талантов было проявлено именно там, в агентстве, с этими людьми, – листала страницы своей истории Анна. – В моём случае, я раскрывала и познавала их, действуя упорно и даже дерзко, в темпе, который и лошадь загнал бы до полусмерти. Сколько ошибок вменялось мне руководством, сколько уроков вынесла я на этой стезе… Очевидно, что, не пройди я эту школу жизни, вряд ли бы сегодня выбрала иной путь, а главное, осознала бы его неподдельную ценность. Но неправильно думать, что я отличаюсь от них и знаю, в чём оно, это пресловутое предназначение. Я лишь сделала небольшой шаг к себе, выстрадала его и заплатила хорошую цену. Завтра я осознанно пойду туда, где буду в том качестве и состоянии, которое нужно мне. Мой выбор – не предавать в себе радость». Наблюдая за своими мыслями, она отметила, что напоминает себе весьма юное создание, которое ещё учится ходить, приняв в себя новые смыслы и реалии. Невольно следя за своим новым другом, который упрямо кружил вокруг своей оси, догоняя собственный хвост, Анна рассмеялась:

– Ну, ты даёшь парень. Похоже у тебя задача посложнее. А если так? – она бросила под ноги псу жёлтый теннисный мяч, который предусмотрительно положила в карман своей куртки. Восторженный щенок подпрыгнул и помчался за ним по террасе, размахивая ушами.

«Мой новый мир я создам так же убедительно, как и создавала его ранее, зная при этом все правила поступательного движения. Чёрт возьми! А что мне ещё остаётся? Я не стану рубить с плеча или ускорять ход событий, так как не намерена разделять себя с миром, каким бы он ни был. Знаю, многое оставалось за кадром моего избирательного восприятия. Многому мне предстоит научиться, возможно, встретившись с серьёзными препятствиями».

Размышления Анны прервал Рад, утративший контакт с круглым другом и жалобно поскуливающий у ног хозяйки.

– Ну, хорошо, помогу тебе его найти, но имей в виду, это будет твой должок, – предупредила она, отправляясь на поиски мяча.

Встреча с владельцем компании была назначена на утреннее время. Выгуливая утром щенка, Анна бегала с ним по своему небольшому саду то убегая, то догоняя маленького друга. Настроение её было приподнятым и игривым, хотя пасмурное небо и тяжёлые тучи предвещали дождливый день.

– Рад, ко мне! – то и дело звала Анна, прячась за кусты и деревья, как девчонка.

Наигравшись вдоволь, оба пришли домой с вдохновляющим чувством единения.

– Ну, если бы ты был чуть порасторопней, я бы точно сбросила пару килограммов, набранных от маминых вкусностей, – выговаривала псу хозяйка, снимая обувь. – А сейчас я в душ. Жди!

Едва Анна закрыла за собой дверь, Рад жалобно заскулил, видимо, ожидая новых игр и наставлений.

Альберт Геннадьевич с нарочитым удивлением и неподдельной радостью раскинул руки в стороны, увидев перед собой Анну:

– Какие люди и без охраны! С выздоровлением, Анна Витальевна.

Анна с улыбкой кивнула головой и, осмотревшись по сторонам, села на стул в своём кабинете, произнеся коротко и спокойно:

– Благодарю, Альберт Геннадьевич.

– Та-а-ак, я вижу есть какие-то перемены после длительного перерыва? Они как-то коснутся нашего агентства? – лощённый хозяин, обескураженный прохладной встречей, вопросительно смотрел на Анну.

– Вы всегда были хорошим психологом, – улыбнулась Анна, вновь обозначив паузу.

– Ну и ладно, – отмахнулся босс, блеснув золотой запонкой на манжете белоснежной рубашки. – Давай поговорим о тебе. Как твоё самочувствие? Что с машиной? Как ты вообще после этой жуткой аварии? Надо сказать, ты порядком напугала нас всех. И на звонки не отвечала.

Анна, задумчиво посмотрела в окно, проявляя больший интерес к тому, что происходило на улице, а затем произнесла, не отрывая взгляда от пёстрой птички на карнизе:

– Я рада, что попала в эту аварию.

Собеседник удивлённо посмотрел на Анну, приподняв брови, и недвусмысленно поинтересовался:

– Ты встретила своего будущего мужа?

В его театральном тоне были игра, лёгкое удивление и очевидная шаблонность вариантов, которые он мог предложить в ответ на странное поведение Анны.

– Нет, но кажется я встретила себя, – ответила та, внимательно посмотрев в глаза своему начальнику.

– Ну, начинается, – рассмеялся тот, – слышал я эти рефлексивные истории уставших от жизни женщин. Это модная теперь иллюзия, с которой нужно дружить и общаться, чтобы не сойти с ума в нашем сложном безумном мире. Но, как известно, иллюзию на хлеб не намажешь.

Анна, словно не слыша слов собеседника, ответила:

– Разбитая машина продана страховой компанией. Полученные деньги я внесла в счёт погашения долга за дом. Так что всё хорошо. И здоровье, к счастью, тоже приходит в норму, хотя для окончательного восстановления требуется время. Сожалею, что доставила неприятности компании своим внезапным исчезновением.

Анна, стоявшая у приоткрытого окна и умиротворённо разглядывающая вид с шестнадцатого этажа, прошептала:

– Давно я здесь не была.

– Соскучились? – игриво спросил Альберт Геннадьевич.

Помолчав какое-то время, Анна повернулась к последнему и, с удовольствием вдыхая весенний воздух, произнесла:

– Уважаемый Альберт Геннадьевич, я прошла в вашем агентстве длинный путь: выстраивала работу, подбирала достойный персонал, создавала слаженный коллектив, добиваясь эффективности, многому научилась и открыла в себе новые качества, выполняя поставленные задачи на пути к поставленным целям. Профессионально организованная работа принесла серьёзные обороты. Создано два новых филиала. И это далеко не всё. Агентство приобрело известность и пользуется уважением на рынке консалтинговых услуг. Общая база наших заказчиков выросла за это время в несколько раз. Мы имеем ряд наград по результатам профессиональной деятельности, включая работу с иностранными партнёрами. Я получала здесь достойный доход и очевидное удовлетворение…

– Анна Витальевна, у меня не было потери памяти. К чему вы ведёте разговор? – скрестив руки на груди, перебил Альберт Геннадьевич, явно встревоженный неожиданным подведением итогов.

– К тому, что важно для меня сейчас. Говоря по правде, мой скоростной забег на длинную дистанцию завершился. Я пересмотрела своё участие в данной деятельности, в частности, в должности руководителя, и смело предположила, что, посвятив компании семь лет своей жизни, свою энергию и труд, у меня есть возможность выбирать. Я бы хотела оставить за собой право занять место специалиста по работе с иностранными партнёрами. Со своей стороны обещаю дальнейшее совершенствование в знании языков. Кроме того, меня устроит график с тремя рабочими днями в неделю, что соответствует загруженности на данном направлении. Если моё предложение не совпадает с вашими планами и не найдёт отклика, то я с чувством выполненного долга и благодарностью покину агентство. Надеюсь на ваше понимание и соучастие.

– Вы не оставляете мне выбора, Анна Витальевна, – Альберт Геннадьевич развёл руками. – Когда вы ставите руководителя в безвыходное положение, то рискуете получить удар под дых, когда меньше всего этого ждёте. Ведь он всегда будет помнить о том, что вы заняли лидерскую позицию по отношению к нему.

– Благодарю за совместный опыт и вашу прямоту. Но в данном случае, лидерство я отдаю сердцу, вам, разумеется, оставляю законный выбор владельца компании и профессионала. Я приму его уважительно и безоговорочно.

– Вы узнаете о моём решении в ближайшее время, – сухо завершил Альберт Геннадьевич и галантно покинул кабинет.

Через пару дней Анне предложили увольнение по собственному желанию, сообщив, что оплату больничного листа и расчёт за две отработанные недели в прошлом месяце традиционно переведут на карту.

– Вот так просто и быстро завершился мой путь в компании, – с усмешкой проговорила Анна, закончив телефонный разговор с секретарём. – Наверно, это и есть удар под дых, ну типа за всё нужно платить? Я согласна. Благодарю! – крикнула она в пустоту, будто сообщая о своём выборе пространству.

Пёс тут же подскочил к хозяйке и начал радостно прыгать, намекая на прогулку.

– Правильно, Рад! Мы идём гулять. Давай сегодня навестим нашу подругу. Согласен? – Анна искоса взглянула на щенка, рассматривая одежду в распахнутом шкафу. – Сегодня я хочу изумрудный, если ты не против. А ты и так хорош, дружище, – рассмеялась она и достала из шкафа ярко-зелёную фетровую шляпу с широкими полями и короткое пальто песочного цвета.

Дом Майи находился в двух кварталах, и это радовало Анну, поскольку теперь она была без машины, а прогулка с собакой явно доставляла удовольствие им обоим. Правда, Рад, идя по тротуару, то шарахался от прохожих, путаясь под ногами, то останавливался, обнюхивая очередную преграду.

– Да, мой друг, так мы и через сутки не дойдём до цели, – сокрушалась хозяйка, подтягивая юного исследователя за поводок.

Анна рассматривала дома, подсвеченные лучами солнца, кое-где пробивающимися из-за туч. «Подсветка – великое дело. Ты чётче видишь детали и рельеф того, что раньше казалось мутным и тёмным, что навеивало страхи и сомнения или рождало иллюзию того, чего и нет вовсе. Каким я видела владельца компании? Знала ли я его? Конечно, нет. Холёный бизнесмен средних лет, унаследовавший агентство от отца. Развёден. Двое детей. С виллой на Майорке, с парком машин и крупными вложениями, кажется, в какую-то нефтяную компанию. А что ещё? Пунктуален и образован, педантичен и требователен. Обаятелен и скользок. Портрет владельца в общем-то типичен, но это лишь набор некоторых фактов. А что он поёт в душе, например, кем дорожит, кого любит? Что считает ценностью? Что ненавидит? Чего боится? За какую команду болеет? Хорошо ли он спит, в конце концов? Всё это мне не известно. И вряд ли когда-то было интересно. Но сегодня я невольно поймала себя на том, что рисовала свой образ Альберта, а он предстал совсем иным, так запросто снял передо мной маску, когда понял, что она больше не актуальна», – размышляла Анна, присматривая за псом.

С этими мыслями она подошла к дому подруги, настоятельно рекомендуя Раду вести себя прилично.

– Проходите, – с испугом и растерянностью на лице быстро проговорила Майя и исчезла из прихожей.

– Что-то здесь не так, – обеспокоенно сказала Анна, снимая пальто и шляпу, а затем и поводок с ошейника Рада, – идём мыть лапы, а там разберёмся.

Она подхватила щенка под мышку и понесла в ванную. Рад не сопротивлялся, лишь крутил головой, осматривая новую территорию. Подругу Анна обнаружила на кухне. Та сидела на стуле обхватив колени руками и положив на них голову, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

– Майя, что за крушение? – спросила Анна, оглядывая кухню, – у тебя рухнул шкаф со всей посудой?!

– Бабушкин фарфор, – прошептала Майя и уткнулась глубже лицом в колени.

– Моя дорога-а-я, – изумилась Анна, рассматривая осколки посуды по всей кухне и разбитый настенный шкаф на полу, – как же так вышло?

Майя лишь пожала плечами, не отрывая лица от колен. Рад, обнюхивая всё вокруг, начал слегка поскуливать, глядя на свою хозяйку.

– Ну, хватит, еще ты будешь нагонять тоску, – строго сказала Анна, подтолкнув щенка ногой. – Отлично! Мы знали когда прийти. Итак, где у тебя вёдра? Осколки уже не склеишь, остаётся их собрать и со всей благодарностью к бабушке и её фарфоровой истории отправить по назначению. Представляешь, сколько счастья тебе привалит? Готова ты к нему? – и, закатывая рукава кофты, добавила: – А меня с работы уволили! Чувствуешь, сколько у нас перемен?

Майя с сожалением посмотрела на подругу. Та, подбоченившись, покачала головой:

– Не делай такие глаза. Я чувствую себя заново рождённой и счастливой. И ничто не помешает мне чувствовать это, даже твой злосчастный шкаф. – Анна с азартом принялась собирать осколки. – Четыре ведра битого фарфора, – такого я ещё не видела! – рассмеялась она. Майя, всё ещё шмыгая носом, взялась за веник.

Примерно через час, наведя порядок в кухне, они сидели за столом и пили чай с пирожными, предусмотрительно купленными Анной по дороге.

– Давай будем учиться отпускать прошлое, если время расставания пробило. Цепляться за него – это тащиться в гору с огромным рюкзаком на спине, когда есть возможность идти налегке и найти, наконец, тот оазис, который тебе по душе. Я непременно выберу и куплю тебе новый фарфор. Пусть он ознаменует новый этап твоей жизни. На четыре ведра, конечно, не рассчитывай, но достойный чайный сервиз будет на твоём столе, – пообещала Анна.

– По-моему, ты забыла, что тебя уволили, – с грустной улыбкой пробубнила Майя.

– Именно потому, что помню об этом, я куплю его ещё с большим восторгом души, она-то знает, чем я буду заниматься, – ответила Анна, подмигнув.

– Ты нашла что-то другое? – спросила Майя, подливая в чашку чай.

– Уверена, судьба уже готовит мне новую страницу в том качестве и формате, который нужен именно мне.

– Загадочно. Пожалуй, я вовремя загремела в больницу, иначе не встретила бы тебя. Ты для меня, словно глоток свежего воздуха в коридоре жизненного лабиринта, – слезинка сверкнула на щеке растроганной Майи.

– Ну, не будем о больницах и коридорах. Выпьем за любовь и те сильные мужские руки, которые вовремя приходят на помощь в трудные минуты и обнимают крепко и трепетно во все дни, – Анна подняла пластиковую кружку с чаем и чокнулась с уцелевшей фарфоровой чашкой подруги. – Заметь, одна уцелела! А это значит, что и ты выживешь непременно. Майя грустно рассмеялась в ответ.

Подруги ещё долго разговаривали и делились событиями прошедших дней, перебравшись на уютный диван в гостиную.

– Какой чудный денёк сегодня, – отметила Анна, уже вставая с дивана. – Мой юный друг зовёт меня к новым приключениям, и его организму необходима прогулка. Рад завилял хвостом, глядя на хозяйку. – Знаешь, Майя, а мне очень даже нравится гулять с малышом, который мечется из угла в угол и обнюхивает все урны и столбы в радостной надежде познать этот мир раньше, чем жизненные испытания встретят его с распростёртыми объятиями.

Майя рассмеялась и, присев на корточки возле Рада, назидательно прошептала в его чуткое ухо:

– Исследуй, исследуй, но запомни, дружище: мир всегда будет для тебя открытием, непредсказуемым и прекрасным.

Глава IV

Долгий путь предстоял Анет – из старой уездной станицы в Харьков, к тётушке Серафиме – свояченице отца и сестре её матери.

Изольда, мать Анет, была родом с Украины. Её отец, покойный Андрей Фёдорович Видов, известный промышленник и меценат, встретил свою будущую жену Любляну в Одессе. К сожалению, он рано и скоропостижно скончался, оставив после себя доброе имя, хорошее наследство, двух дочерей, Изольду и Серафиму, и сына Аркадия, который был младшим в семье. После смерти мужа Любляна с тремя детьми вышла замуж за полковника в отставке Сергея Алексеевича Дружинина и погрузилась в мрак и тоску их семейной жизни.

Изольда получила фамилию Браун в девичестве, когда будущий контр-адмирал Серж Браун сделал ей предложение, заручившись поддержкой сослуживцев, представивших его человеком храбрым и с неудержимой тягой к вершинам мужества и делам благочестия.

Поезд приближался к станции, и девушка с трепетом ждала остановки. Моросило, а её тканевые кружевные туфельки были совсем не готовы к дождливой погоде, да и одежда оставляла желать лучшего. У перрона толпился люд, и ей отчаянно захотелось увидеть кого-нибудь, кто ждёт её на этом вокзале, предвкушая приятную встречу. Но Анет никто не ждал. Она понимала, что время даёт ей аванс, а платить по счетам будет она сама.

С того момента, как она вышла на перрон, прошло уже около четверти часа. Одинокая и задумчивая беглянка всё ещё стояла на станции, укрывшись под навесом, размышляя о том, кем предстанет она в глазах свояченицы (ей нравилось так называть тётушку – человека доброго и родного – своего), когда та узнает, как ей пришлось покинуть отчий дом. Конечно, Анет всю дорогу размышляла об этом. Но всё же, как только ноги коснулись перрона, её сердце забилось чаще, а глаза наполнились тоской по родным местам и домочадцам, которых она нежно любила.