Кромка. Танец с хищником

Глава 8. Эхо некромантии и золотой пепел.

Раннее утро встретило меня тяжелым, липким туманом, который просочился сквозь неплотно прикрытые створки высоких дубовых окон отцовского кабинета. В комнате пахло пригоревшим воском, застарелым пергаментом и дорогим крепким табаком, который отец курил только в моменты глубочайшего кризиса.

Глава рода Авалор сидел за своим массивным столом, подперев голову тяжелой, усыпанной фамильными перстнями ладонью. Его безупречный парадный колет был расстегнут у ворона, а под глазами залегли темные, почти черные тени. Когда я вошла, его плечи едва заметно дрогнули. В суровом, некогда непроницаемом взгляде патриарха на долю секунды промелькнула странная, пугающая тень — не то панической тревоги, не то суеверного страха передо мной. Этот проблеск слабости в человеке, державшем в страхе весь клан, заставил мое сердце пропустить удар.

— Эвелина, — начал он, тяжело откашлявшись и прочищая осипшее горло. Он упорно избегал моего прямого взгляда, изучая круги от чернильницы на лакированной столешнице. — Ночные события изменили баланс сил. Совет Первородных временно заморозил все брачные претензии к нашей семье. Я принял трудное, но единственно верное решение. Ты должна немедленно вернуться к занятиям в Академии Зари. На рассветном дилижансе.

Я невольно прижала ладонь к груди, где сквозь плотную ткань дорожного платья проступал рельеф серебряных рун Суверенитета, выжженных вчера на моих предплечьях.

— Но как же Веларионы, отец? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в нем отчетливо вибрировало беспокойство. — Их свадебный поезд все еще в гостевом крыле. Дариан он не из тех, кто отступает перед решением школьного Совета. Что будет с союзом и нашими долгами перед Министерством?

Отец резко поднял руку, пресекая мои расспросы, и этот жест показался мне судорожной попыткой вернуть ускользающую власть.

— Об этом позабочусь я, — отрезал он, и его голос на мгновение дал дать петуха, прежде чем снова налиться свинцовой тяжестью. — Это дела глав великих домов, адептка. Твоя задача отныне — учеба и только учеба. Раз раздался зов Источника, ты должна удержать его силу, иначе нас уничтожат изнутри. Сосредоточься на метафизике. Иди.

Проклятие мертвой крови

Академия встретила меня звенящей, почти осязаемой тишиной. Студенты, обычно шумно обсуждавшие утренние лекции в центральном атриуме, разбились на обособленные группы, перешептываясь и испуганно оглядываясь на каждого встречного.

Я практически бежала по переходам, пока не скользнула в узкий лаз за гобеленом Четвертой Эпохи, ведущий в нашу тайную комнату в заброшенном крыле астрономической башни. Там пахло сухой лавандой и старыми картами. Алисия и Марк уже были там. Подруга лихорадочно мерила шагами тесное пространство между книжными полками, заламывая пальцы, а Марк сидел на подоконнике, рассеянно вертя в руках незажженный магический светильник.

— Ты слышала?! — выпалила Алисия, едва тяжелая портьера захлопнулась за моей спиной. Ее лицо было бледным, как ритуальный саван, а глаза расширились от ужаса. — Наследник Веларионов Дариан. Он мертв, Эви! Мертв!

Мир вокруг меня качнулся. Я замерла на пороге, чувствуя, как пальцы мгновенно немеют, выпускают из рук ремешок сумки. Учебники с глухим стуком повалились на пыльный ковер.

— Что?.. — выдохнула я, отказываясь верить собственному слуху. — Как это возможно? Он ведь только вчера вечером он стоял в Алтарном зале, угрожал мне и Раэлу. Он ушел на своих ногах!

— Говорят, это проклятие черной крови, — подал голос Марк. Его всегда спокойный, глубокий баритон заметно дрожал, а пальцы, сжимавшие светильник, побелели от напряжения. — Древнее родовое заклятие Веларионов, которое внезапно активировалось, едва его карета пересекла защитный барьер Академии. Слуги нашли его на шелковых подушках. Его тело превратилось в иссохший уголь за считанные минуты, Эви. Изнутри. Словно его собственная некромантия сожрала сама себя.

— Это ужасно — я опустилась на свободный стул, чувствуя, как ледяной пот катится между лопатками.

Перед глазами встал образ Дариана — его неестественно черные глаза и змеиная улыбка. Каким бы чудовищем он ни был, его внезапная кончина пахла не случайностью, а целенаправленным, хирургически точным убийством. И последствия для моего клана обещали быть катастрофическими.

— Что теперь будет с союзом кланов? — дрожащим, срывающимся на писк голосом спросила Алисия, присаживаясь рядом со мной и крепко хватая меня за ледяную ладонь. — Веларионы объявят кровную месть. Они обвинят твоего отца!

— Отец сказал, что возьмет все переговоры на себя, — ответила я, тщетно пытаясь подавить внутреннюю дрожь. Серебряные руны на моих руках противно зазудели, реагируя на общую панику. — Он обещал разобраться с Министерством.

— И как, во имя всех первородных богов, он собирается это сделать? — Марк резко поднялся с подоконника, в его глазах плескалось неприкрытое, злое беспокойство. — Загладить смерть единственного наследника высшего некромантского дома? Это невозможно без

— Он упомянул о поиске нового кандидата, — перебила я его, сжимая кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу. — Нового союзника для клана Авалор.

— Нового жениха?! — Алисия вскрикнула, окончательно теряя самообладание и закрывая рот ладонью. — После того, как ты едва не сгорела на Источнике, чтобы получить свободу?! Он безумен!

— Похоже на то, — глухо отозвалась я. — Но пока это лишь слова. Прежде всего, нам нужно разобраться, что на самом деле произошло в той карете. Действительно ли это родовое проклятие или кто-то помог Дариану отправиться за грань.

— А кристалл? — Алисия с надеждой посмотрела на мой потайной карман. — Ты ведь теперь Суверен. Связь с Сердцем Академии должна быть идеальной. Может, артефакт зафиксировал всплеск чужой магии в момент его смерти?

— Я попробую поговорить с ним сегодня ночью, когда щиты Академии перейдут в пассивный режим, — во мне, пробивая толщу липкого страха, наконец-то начала разгораться привычная упрямая решимость. — Но сейчас нам нельзя привлекать внимания. Учеба. Мы обязаны явиться на лекции Моргана, иначе декан лично придет за нами.

— Это будет чертовски сложно, учитывая, что вся Академия смотрит на нас как на смертников, — хмуро заметил Марк, поправляя воротник мантии.

— Мы справимся, — я поднялась, подбирая учебники с пола и заставляя себя дышать ровно. — Должны. У нас нет права на ошибку.

Алисия судорожно вздохнула, ее лицо казалось почти прозрачным в полумраке комнаты.

— А если это если это не случайность, Эви? Что, если смерть Дариана напрямую связана с тем ритуалом, который мы провели? Что, если Источник взял плату за твою свободу?

Эти слова заставили меня похолодеть. Я вспомнила лицо Раэла в момент сопряжения — его панику и его тайные исправления в нашей гексаграмме. Мог ли декан?

— Я выясню правду, Лис. Чего бы мне это ни стоило, — отрезала я.

— Мы поможем, — твердо сказал Марк, делая шаг вперед и кланяясь, словно присягал на верность. — Во всем. До самого конца.

Золотой пепел турнира

Академия бурлила, словно потревоженный улей диких ос. Слухи о смерти Велариона смешивались с леденящими душу домыслами, но к полудню фокус студенческого внимания резко сместился. Коридоры заполнились яркими, переливающимися магическими листовками, которые с тихим шелестом парили под потолком, осыпая прохожих безвредными искрами золотого пепла.

— Ты видела это? — Алисия поймала меня у входа в алхимическую лабораторию во время перерыва. В ее глазах, вопреки утреннему ужасу, сейчас горело лихорадочное, фанатичное возбуждение. — Через месяц состоится Главный Турнир Академии!

— Какой еще турнир, Лис? — я поморщилась, пытаясь обойти старосту, развешивающего огромный пергамент на доске объявлений. — У нас труп высшего аристократа на пороге, а руководство устраивает гладиаторские бои?

— Ты не понимаешь! — вмешался Марк, выныривая из толпы старшекурсников. Его взгляд был предельно серьезным. — Это Ежегодный турнир, но в этом году Совет Трех Кланов изменил правила. Победитель получит не просто кубок, а Особое Право Выбора.

— Что это значит? — я замерла, чувствуя, как внутри натягивается какая-то новая, опасная струна.

— Победитель сможет лично выбрать любую высшую специализацию без сдачи выпускных экзаменов, — Марк понизил голос до шепота, увлекая нас в нишу за статуей Первого Ректора. — Но главное не это. Магический Суверен, победивший в Турнире, получает статус Абсолютной Автономии от Министерства. Это значит, что никакой семейный совет, никакой патриарх клана больше никогда не сможет навязать тебе свою волю. Твой отец потеряет право даже подбирать тебе кандидатов в мужья. Ты станешь неприкосновенной.

Сердце забилось в самом горле, совершая бешеные кульбиты. Вот он. Мой настоящий шанс на спасение.

— Но турнир отвлечет нас от расследования смерти Дариана, — засомневалась я, хотя азарт уже жег внутренности не хуже ритуального масла. — Если за этим стоит заговор, нас могут убрать прямо на арене.

— Мы справимся, — уверенно отрезала Алисия. — Мы разделим обязанности. Мы с Марком перероем все архивы некромантии, пока ты будешь тренироваться. Главное — пройти отборочные испытания на следующей неделе. Ты будешь участвовать, Эви?

Я посмотрела на свои руки, где под белой тканью рубашки надежно дремала сила Источника.

— Мне нужно подумать. И поговорить с Кристаллом.

Шепот Сердца Академии

Ночью, когда дортуар погрузился в глубокий сон, а за окнами утих яростный буран, я достала свой серебряный кристалл из потайного ящичка. На деревянной поверхности стола он мерцал неровным, пульсирующим светом — словно манил меня, приглашая окунуться в свой холодный, безупречный мир.

Я затаила дыхание, коснувшись пальцами острой грани артефакта, и мысленно задала единственный вопрос: «Что принесет мне этот Турнир?»

Воздух в комнате мгновенно застыл. В моей голове раздался голос Хранителя — мягкий, вибрирующий, но пропитанный леденящим предостережением:

«Это твой единственный путь к истинной свободе, Эвелина Авалор. Но будь осторожна на арене. Тень, поглотившая Велариона, не покинула эти стены. Среди участников есть те, кто носит чужие лица и скрывает свою истинную, гнилую сущность».

— Что это значит? Кто убил Дариана? — мысленно закричала я в пустоту, чувствуя, как вдоль позвоночника пополз противный, липкий холодок.

Но дух Кристалла остался верен своей загадочной природе:

«Время сорвет маски, Суверен. Просто помни: абсолютная сила не всегда кроется в разрушительных заклинаниях. Иногда самый важный ответ лежит в простых, земных вещах. Готовься к отбору».

Источник яда

На следующее утро иллюзия безопасности окончательно рухнула. Едва я переступила порог аудитории теоретической магии, как шепот, доселе бывший тихим, превратился в шквал ядовитых смешков и откровенно враждебных взглядов. Студенты демонстративно пересели с трех первых рядов, оставляя меня в полном одиночестве посреди огромного амфитеатра.

Профессор Морган, обычно приветливый и снисходительный к моим стихийным промахам, сегодня вошел в класс с лицом, серым от напряжения. Он ни разу не посмотрел в мою сторону, пока раскладывал свитки.

— Адептка Эвелина, — его ледяной, сухой тон заставил меня вздрогнуть. — Мне кажется, или вы совершенно перестали уделять внимание базовым структурам? Ваша успеваемость катится в бездну. Возможно, вам стоит временно покинуть стены Академии и уделить внимание вашим семейным неурядицам? Они слишком явно сказываются на атмосфере в моем классе.

— О чем вы, профессор? — я поднялась со своего места, чувствуя, как щеки обжигает румянец стыда и гнева. — Мои зачеты сданы вовремя!

— Я говорю о чистоте репутации этого заведения, — отрезал Морган, упрямо глядя поверх моей головы. — Академия — место для науки, а не для расследования убийств высшей знати.

Едва пробил колокол к окончанию лекции, и я попыталась выйти в коридор, как дорогу мне преградил Галахад — староста старшего курса некромантии, близкий друг погибшего Дариана. Его лицо было бледным, а узкие глаза злобно прищурились, когда он процедил мне прямо в лицо:

— Говорят, твоя причастность к смерти Велариона — это не просто слухи, Авалор. Слишком уж вовремя активировалось его «проклятие», как раз после того, как ты отказалась подписывать контракт. Академия не терпит убийц. Мы позаботимся о том, чтобы на отборочных испытаниях ты не дошла даже до второго круга.

— Это ложь! И у тебя нет доказательств! — выкрикнула я, но страх уже парализовал пальцы, заставляя их судорожно сжимать ремешок сумки.

— Посмотрим, — Галахад гадко улыбнулся и толкнул меня плечом, проходя мимо.

Вечером в тайной комнате я сидела на полу, обхватив колени руками. Меня трясло от бессильной ярости и унижения.

— Это невыносимо Все смотрят на меня так, будто я лично вырвала его сердце! Они хотят исключить меня еще до начала Турнира!

— Значит, мы должны действовать хитрее, — Марк опустился рядом со мной, его глаза блестели решимостью. — Пусть думают, что ты сломлена. Мы будем тренироваться втайне, по ночам, в заброшенном зале Десятого Круга. Я помогу тебе адаптировать формулы Суверенитета для боевой арены.

— А я займусь источником этих слухов, — жестко произнесла Алисия, скрестив руки на груди. — Галахад не сам это придумал. Кто-то целенаправленно сливает информацию о твоем отказе от брака, чтобы стравить тебя со старшекурсниками. И я выясню, чьи уши торчат за этой травлей.

Я подняла глаза на мерцающий на столе кристалл. Его мягкий, серебряный свет медленно разрезал густой полумрак комнаты, словно обещая, что сквозь этот кошмар есть выход. Скоро все изменится. Маски будут сорваны, и тогда те, кто сейчас шепчет мне в спину, захлебнутся собственным ядом.

Глава 9. Золотой песок и маски.

День Главного Турнира ворвался в Академию Зари оглушительным, вибрирующим звоном колоколов Южной башни. За одну ночь привычные, строгие готические очертания замка преобразились до неузнаваемости. Центральный внутренний двор и прилегающие к нему тренировочные полигоны были реконструированы с помощью высшей магии архитекторов: земля разверзлась, уступив место каскаду колоссальных ярусных арен, парящих в воздухе на подушках из спрессованного озона.

Вокруг боевых секторов амфитеатром взмывали трибуны, обтянутые тяжелым шелком гербовых цветов факультетов — багровым, изумрудным и глубоким кобальтовым. Воздух буквально искрился и трещал от избытка ментальной энергии; тысячи студентов, съехавшихся со всех автономий, заполнили проходы. Они заключали пари, размахивали сигнальными флажками и осыпали друг друга мелкой флуоресцентной пыльцой, которая оседала на волосах золотым пеплом. Преподаватели в церемониальных мантиях с глухими воротниками заняли судейскую ложу, их лица были бледными и натянутыми, словно струны арфы — эхо недавней кончины наследника Велариона все еще незримо витало над шпилями Академии, придавая празднику привкус пиршества во время чумы.

Я стояла в подтрибунном помещении Первого сектора, затягивая кожаные ремни боевого доспеха поверх легкой полотняной рубахи. Пальцы предательски дрожали, а серебряные руны Суверенитета на предплечьях пекли, чуя близость Источника.

— Готова? — Марк вырос из полумрака каменной арки.

Его фигура в облегающем тренировочном жилете казалась монолитной, а в карих глазах, обычно мягких и лучистых, сейчас застыла стальная, непоколебимая уверенность боевого мага. Он протянул мне флакон с мятной настойкой для стабилизации дыхания.

— Как никогда, — я сделала глоток, от которого горло обожгло холодом, и изо всей силы расправила плечи, пытаясь сдержать внутреннюю судорогу. — Вся эта толпа они пришли посмотреть либо на мой триумф, либо на то, как девка из рода Авалор захлебнется собственной кровью после слухов об убийстве Дариана.

— Пусть смотрят, — Марк мягко, но крепко сжал мои ладони, на секунду перенимая избыточное тепло моей магии. — Твой кристалл стабилен. Контур, который подсказал Раэл, работает. Выходи и забери свою свободу.

Тень Ричарда Веста

Первые отборочные раунды слились для меня в бесконечную, изматывающую карусель из запаха паленой шерсти, визга чужих заклинаний и свиста ветра в ушах. Полоса препятствий, где земля уходила из-под ног, а из стен вырывались фальшивые некротические протуберанцы, осталась позади. Я бежала, словно в лихорадочном сне, не обращая внимания на косые, полные подозрения взгляды судей. Мой Суверенитет давал мне колоссальную скорость — я видела траектории чужих атак еще до того, как противники успевали вскинуть жезлы.

Настоящий ад начался во втором круге, когда магический распределитель выжег на табло золотыми буквами: «Эвелина Авалор против Ричарда Веста».

Трибуны взорвались диким, неистовым гулом. Вест был легендой боевого факультета — безжалостный, угрюмый третьекурсник, чья семья практиковала пограничную темную магию праха. Его имя шептали с благоговейным страхом: он не просто побеждал, он ломал энергоструктуру своих соперников, оставляя их истощенными на месяцы.