Холодинамика. Реставрация души

Виновата, что есть

Тёмная комната с высокими потолками сдавливает до дурноты, несмотря на большое пространство. Высокий мужчина, скорчившись, лежит на холодном каменном полу. Он пытается отползти в угол, но тело его не слушается, шершавый пол цепляется за одежду и вгрызается в ещё живое трепыхающееся тело. Нельзя допустить, чтобы он ушёл, уполз, сбежал…

Он приговорён, и шансов на спасение нет. Я ясно вижу направленное на него воздействие мужских силуэтов, их энергия течёт с разных сторон, въедаясь в плоть мужчины, и его тело впитывает её, не имея сил сопротивляться. У него нет выбора, но он есть у меня. И я чувствую, что я тут не одна, мы в команде вместе с незнакомой женщиной, от которой я ощущаю очень мощную поддержку.

Я медленно, но решительно подхожу к скорчившемуся человеку и рисую вокруг него знаки. Они защищают его от разрушения, препятствуя смертельному воздействию. Но в тот же момент, как разрушительная энергия блокируется, внимание её хозяев переключается на меня. Их взгляды заставляют ёжиться, но им не сломить мою решительность. И всё же мы с компаньонкой не находим ничего лучшего, как бежать.

Следующую вечность мы стремительно передвигаемся по каким-то коридорам, тёмным каменным туннелям, подвалам и чердакам. Едем на лифте, бежим по лестницам, но, где бы мы ни оказались, ни остановились, мужские фигуры всё время оказываются ниже нас, порой буквально под нами. Везде они…

Я еду в утренней неторопливой электричке выходного дня. Солнечный яркий день заливает тёплым светом всё пространство сидящих немногочисленных пассажиров. Я среди них нежусь под согревающими душу лучами, мне хорошо и комфортно. В какой-то момент замечаю, что ощущение комфорта прерывается чьим-то вторжением. Открыв глаза, вижу, что ко мне подсела женщина, яркая, вибрирующая, энергичная. Она немолодая, но и пожилой её назвать нельзя. Наглый пристальный взгляд, вызывающе пёстрая одежда – всё это наводит на мысли о цыганщине. Она начинает мне что-то рассказывать, длинно, не прерываясь, не отрывая глаз. Я хорошо понимаю, что смысл её повествования отсутствует, это набор каких-то словосочетаний и фраз, не имеющих общей канвы. Всё отчётливее осознаю, что моя новая попутчица несёт ахинею, какую-то фигню, отвлекая, выдёргивая меня из себя, распоряжаясь моим вниманием и моей энергией совершенно бессовестно. Даже солнце за окном стало светить более тускло, мир начал меркнуть…

Из глубины сознания начинают всплывать воспоминания о том, чем я владею, какие навыки у меня есть, чтобы справиться с чужеродным воздействием, как нейтрализовать направленное на меня разрушительное влияние.

В этот момент электричка резко затормозила, словно от выдёргивания стоп-крана. Стоявшие, да и сидевшие люди повалились друг на друга, превратившись в одну общую шевелящуюся массу, шумную и недовольную. Потихоньку масса начала расползаться по своим местам, а во мне зародились сомнения в своей правоте, в своём праве мочь и делать… Сомнения породили вину…

Сны… сны… Эти сны преследуют меня и вносят сумбур в мою явь, я порой перестаю понимать, где они заканчиваются. Иногда вдруг всё исчезает, и реальным остаётся только оно – чувство вины…

Всё моё невиданных размеров чувство вины я ощущаю в области солнечного сплетения. Оно имеет вид Эйфелевой башни, тяжёлой и громоздкой. Верхушкой своей башня упирается в сердце. Ей тесно, она хочет развернуться. Но мешает моё тело, а покинуть его она не может, так как не по своей воле она здесь находится, а по принуждению. Сильная мужская рука, символизирующая контроль, вечный и неизбежный, поместила башню в моё тело. Только так ей видится достижение безопасности – с помощью тотального и неизбывного контроля.

Тусклая светящаяся лампочка в форме лилии, висящая над происходящим, источает тепло, но лишь яркий, мощный, но нежный луч света добавляет ясности ситуации. Он ведёт меня в далёкое-далёкое время, когда сильная мужская рука принадлежала маленькому четырёхлетнему мальчишке, живущему в сельской местности с любящими родителями. Его шалости порой заставляют их хвататься за голову, но они стараются не мешать ему расти любознательным и разносторонним. Малыш изучает мир, радуясь каждому звуку, взгляду, опыту и событию. Он не ведает страха, не знает о подстерегающих опасностях, не признаёт поражения. Всё ему интересно и любо. Мальчишка возится в земле, собирает жуков, наблюдает за жизнью.

Появившаяся неожиданно рука из-под земли жадно хватает мальчугана, и в её цепкой хватке его тельце погружается под землю. Малыш испуган, затаив дыхание от ужаса происходящего, он ожидает продолжения. Оно не заставило себя ждать и оказалось совсем не радужным. В дрожащей эйфории от предвкушения лакомства зловещая рука помещает тело мальчика в приготовленную для него капсулу, висящую среди многих подобных под каменным подземным сводом. В капсулах тела жертв проходят стадии готовности и затем пожираются чёрной многорукой бесформенной массой, охотящейся с помощью своих многочисленных рук на поверхности земли. Радость от улова и интерес к еде – единственные чувства, доступные ей, и их у неё в избытке, охота удалась.

Яркий луч пронзает пространство и время и увлекает нас к ещё более далёким временам, в которые эта чудовищная прожорливая масса была женщиной. Ведьмой, не ведающей страха и принципов. Она в огромных количествах творила зло данной ей силой. За деньги она была готова на любую гадость и мерзость для своих заказчиков, коих, к сожалению, было у неё вдоволь. Но и эта жизнь её была не вечной. И нынешняя злодейка была когда-то ребёнком…

Маленькая девочка росла в атмосфере нелюбви и стыда. От природы доброжелательная и общительная, она была объектом насмешек среди сверстников и изгоем среди взрослых. Большое родимое пятно на лице ребёнка уродовало правильные черты лица и придавало зловещести пронзительному взгляду зелёных глаз. Девочка очень страдала от подобного к ней отношения, стремилась завоевать одобрение и расположение, но натыкалась на неприступную стену отвержения и издевательств.

В её жизни был лишь один человек, относившийся к ней хорошо, любивший нежно и без условий, видевший её тонкую ранимую натуру и умевший поддержать в самый трудный момент. Это был дедушка, отец её матери, но он умер, когда ей было два года. Больше ласки девочка не знала.

Соседи шарахались от малышки как от прокажённой, вызывая в матери бурю чувств, ведущими из которых был стыд за дочь и страх осуждения. Она всё больше отдалялась от дочери, не смея противостоять общественному мнению, согласно которому её дочь была воплощением зла. Дед был авторитетным человеком, и при нём побаивались высказываться относительно так странно выглядевшей внучки, но с его смертью всё изменилось и плотину негатива прорвало.

Малышка, потерявшая единственного любящего человека в лице деда, долго ещё не могла понять такой резкой перемены отношения к ней со стороны близких и соседей, день за днём она терпела поражение в попытках завоевать их благосклонность, в особенности матери. Детская душа начала сворачиваться от боли, корчась в страшных муках отвержения и ненависти. К 7–8 годам девочка озлобилась и возненавидела весь мир. Довольно скоро, годам к 12-ти, ей удалось уединиться совсем, благо этому никто не препятствовал, ведь «бельмо на глазу», которым она считалась, предпочло исчезнуть само, чего ж мешать? Мать, по-прежнему испытывавшая стыд и страх, переживала, конечно, за жизнь своего ребёнка. Её беспокоило, как дочь будет жить дальше, но материнские силы были слишком слабы, чтобы оказать теперь хоть какое-то влияние на катящийся под откос локомотив судьбы дочери… Отверженная же, в свою очередь, отвергла в душе своей весь мир и посвятила свою жизнь развитию психических возможностей и магических сил, изучению чёрной магии и колдовства. И преуспела в этом…

Юная ведьма с азартом принялась мстить исковеркавшему её жизнь миру. Она с лёгким сердцем проклинала, наводила, ворожила, портила, изводила, вкладывая в каждый ритуал боль опалённой души и взаимную ненависть, взращенную долгими годами отверженности и издевательств. Мощь её не знала границ, все действа удавались с головокружительным успехом, злоба ширилась и обретала всё большую уродливость, отражавшуюся на ярко-бордовом пятне, обезображивающем лицо молодой колдуньи. Но нет ничего вечного на земле. Настал момент расплаты. Ведьма получила ответное проклятие, имевшее силу ядерного взрыва локального действия. Вся её жизнь, и до того растоптанная, превратилась в пепелище. Но смерть не улыбнулась ей – она была проклята жить, только теперь тело её практически не имело формы, оно больше походило на чёрное размытое пятно, прячущееся в подземелье, вечно и страшно голодное, ненасытное, бессильное. Множество рук-щупалец прятались в черноте её тела, но способны они были лишь проникать на поверхность земли, чтобы утащить очередную жертву, обычно являвшуюся маленьким ребёнком, ибо на большее сил у рук не было. Подобное существование, больше похожее на выживание, не приносило ни удовольствия, ни радости, утробное урчание при предвкушении трапезы – вот всё, что можно было счесть за счастье.

Однажды Чёрная масса увидела сон, или ей просто пригрезилось наяву… Молодой человек, печальный, но сострадающий ей, пришёл в подземелье. Сел рядом с ней, не боясь её и не стесняясь. Молча смотрел на неё, и взгляд его не выражал ни ненависти, ни презрения, ничего того, к чему она привыкла за всю свою жизнь, а лишь сострадание и нежность. Его взгляд чем-то напомнил ей деда, её детские годы, живую человеческую ещё душевность, любовь и тепло, согревающие душу. Он прикоснулся к её лицу, и пятно загорелось, словно от огня. Пятно, которое она считала своим проклятием, начало согревать её, а затем говорить.

Оно пришло в её жизнь не просто так. Оно пришло с целью. С помощью пятна девочка могла вспомнить себя, вспомнить то, для чего она пришла в этот мир. При определённой игре света и тени она должна была увидеть своё отражение и вспомнить прошлую жизнь. Но случиться это должно было, только когда ей исполнится 20 лет. До этого оно было лишь пятном. Но что-то пошло не так…

Сейчас, когда столько времени и событий было упущено, а грусть и сожаления неуместны, Чёрная масса под печальным нежным взглядом молодого человека могла лишь признать свою неправоту. Да, она не смогла, будучи маленьким ребёнком, устоять под натиском недоброжелательности, выдержать ненависть окружения и сохранить спокойствие и уверенность в себе. Она поддалась на провокацию и потеряла возможность вспомнить себя и выполнить задачу своей жизни. Как нескончаемо жаль ей сейчас упущенных возможностей, как горько плачет её истерзанная душа, узнав о несвершённом.

Но что ей видится?! Те картинки её детства, которые оставили неизгладимый след на израненном сердце, начали меняться. Да, дед умирает, да, пятно остаётся, но её больше не беспокоит отношение к ней детей. Соседи привыкают к её внешности, не сказать, что принимают, но ведут себя уже без негативных выпадов. У неё есть свой мир, и его ей достаточно…

Капля за каплей – и время перетекает в годы и десятилетия. Девушке уже 20, пришло время вспомнить. Игра теней делает своё дело, и внутреннее состояние девушки меняется до неузнаваемости. Она ощутила себя светом, которому не нужна оболочка. Он есть, и в этом его смысл. Внешне в жизни девушки может даже ничего не меняться. Она занята повседневными делами, её тело выглядит и действует по-прежнему, но её сознание, вся она изнутри теперь являются чистым светом. Её воздействие на окружающее, что бы оно ни включало (людей, животных, объекты и проч.), исцеляюще. Те, кто с нею сталкивается, загораются от неё, хотя могут даже и не знать об этом, не понимать, что с ними происходит. Свет захватывает всех, кто приближается, наполняя собой и исцеляя. К девушке бессознательно тянутся люди, согреваясь в её близости, в жизни всех, коснувшихся света, происходят необратимые перемены, многое изменяется навсегда.

Перед девушкой-Светом появляется череда людей. Это те, чью жизнь она разрушила, поддавшись темноте своей старой реальности. Теперь она исцеляет их своим состоянием. Каждый получает свой внутренний Свет и уходит в свою судьбу счастливый и благостный. Много людей тут промелькивает, но один бородач привлекает особое внимание. Он купец, богатый и властный. Когда его внутренний свет загорается неугасимой лампадой, он бросает всё своё состояние и отправляется бродить по свету, ощущая наконец свободу и лёгкость, о которой всю жизнь безуспешно мечтал. Он пошёл туда, куда его всегда тянуло, но он не позволял этому случиться.

Перед девушкой группа детей, тех, утянутых под землю в качестве пищи. Они не вернулись к жизни, но их души, прошедшие такой опыт, поднялись в развитии, перешли в высший мир. Они получили освобождение и с благодарностью к девушке-целительнице отправляются в новые неизведанные путешествия души. Кто-то из них снова воплотится в земное тело, а некоторые отправятся постигать себя в другие пространства.

Я вдруг поняла сейчас, что эта девушка-Свет – я… Я рождена, чтобы нести Свет, чтобы взрастить его в своём сердце и им жить и работать! Но как? Ответ прост и сложен одновременно… Не мешать просто… Его не надо искать, вызывать – он уже есть. Единственное, что не даёт ему жить и светить, это мои рамки «Я знаю, как должно быть».

Сейчас я ощущаю, как Свет буквально напитывает моё тело, заполняя каждую клеточку. Тела нет, то есть телесные границы, конечно, есть, но их ощущения не ведущие. А есть безграничность, и она поглощает всё, что приближается… Поглощает и трансформирует в Свет, в себя, а рамки растворились… Безопасность есть, а контроля нет… В области солнечного сплетения, там, где находилась «Эйфелева башня», теперь желтоватый свет. Это – центр трансформации. Всё, что попадает туда, становится подобным ему.

Теперь в любой ситуации Я – сама Трансформация. Во время прохождения какого-то земного опыта, порой болезненного и тяжёлого, мой свет становится плотнее, словно небо где-то чуть более синее, а где-то по-прежнему голубое. И изменилось общее ощущение проживания опыта. Теперь я знаю точно, что опыт – это хорошо… Он нужен. Чтобы происходили изменения, неведомые, непредсказуемые, обновляющие и развивающие. И снова опыт встраивается в Свет.

И есть лишь Свет… И Я есть Свет… И Свет есть Я.

Зависимость или смерть

Страх смерти преследует меня везде. Боюсь потерять работу, сделать что-то и умереть.

Я боюсь засыпать, смотрю фильмы до изнеможения, чтобы уронить голову на подушку без сил и не почувствовать, как заснула. Хочу отрубиться, чтобы не видеть, как умираю.

Хочу избавиться от рамок, которые мне кто-то устанавливает, а я им следую. Потому что, если не последую, – смерть.

Страх смерти, словно чёрная толстая резина, обнимающая мой мозг, не даёт ему расслабиться и сжимает всё крепче. От этого радужными кляксами распространяются ляпы по всему телу.

Маленькая пятилетняя девочка ходит по летнему полю, бескрайне-цветочному, такому, казалось бы, живому, если бы не было мёртво-молчащим. Девочка тихо собирает цветы и, на первый взгляд, ничем не отличается от сверстников… пока не поднимет глаза. Недобрый мертвенный огонёк горит в её взгляде. Манящий и пугающий одновременно. И если посмотреть в её глаза некоторое время, то очень скоро начинаешь терять связь с миром, вместе с девочкой утягиваешься вглубь, в центр земли, и попадаешь в иной мир.

Поляна с жёлто-голубым огнём является нам. Вокруг неё стоят какие-то фигуры. При приближении можно заметить, как на их обезображенных лицах играют блики огня. Та, что была девочкой, собирающей цветы, тоже здесь, сейчас она – одна из них. Фигуры обступили огонь и раскачиваются в такт друг другу, словно проводя некий неведомый ритуал. Существа погружены в транс и не очень замечают происходящее вокруг. Неподалёку наблюдает за действом женщина весьма примечательной внешности. По манерам, взгляду, общему впечатлению и походке её можно догадаться, что она довольно молода, но седые растрёпанные волосы и морщинистое лицо вступают в резкий диссонанс с производимым ею впечатлением. Сутулость, или сгорбленность, не добавляет ей шарма, а лишь придаёт зловещести её движениям. Женщина смотрит на раскачивающиеся фигуры холодно, жёстко. Они – лишь инструменты выполнения задачи, возложенной на неё Ими, а значит, осуществляемой ею не по своей воле. Ведь и сама она также является инструментом в чужих руках, властных и непреклонных. По сути, она лишь посредник между фигурами вокруг огня и беловолосыми существами в плащах и чёрных масках. Фигуры с помощью своих ритуальных действий генерируют энергию, отправляемую по специальным приспособлениям в точки сбора, откуда её забирают беловолосые. Энергия необходима им для поддержания их существования. Для них это энергия жизни. Без неё они мертвы…

Когда-то давно беловолосые существа не зависели от каких-либо источников энергии. Они жили на своей плазмогенерирующей планете, наполненной плазмообразными жителями. Вся жизнь их проходила в актуальных для них движениях и действиях, понятных и предсказуемых. Трудились они слаженно и добросовестно и даже не предполагали чудовищных изменений, ожидающих их. Внешне плазмообразные существа выглядели тогда совсем иначе, ничуть не похоже на человеческий облик. Во главе их дружного сообщества стояла огромная женская особь, всеобщая Мать, почитаемая и обожаемая всеми без исключений. Она любила их нежно и трепетно, окружая заботой и вниманием, и они отвечали ей взаимностью.

Пока не явилось Оно. Огромное тело, в одиночестве болтающееся по Вселенной, прилетело на мирную плазмопланету и заставило разрушиться эту плазму. Не сказать, что прибыло Оно со злыми намерениями или желаниями. Оно пришло сюда, чтобы насытиться… Ничего личного, как говорится, просто хотелось кушать, и плазмообразные оказались лакомым куском.

Когда само их существование оказалось под угрозой, а планета стала непригодной для восстановления и жизни, плазмообразные были вынуждены отправиться на поиски места и способа выживания. Много планет они облетели, попадались им и уже опустошённые, и полуразрушенные. Одна из таких даже показалась пригодной для временного пристанища беглецов-скитальцев. В прошлом зелёная и цветущая, она находилась ныне в обезвоженном состоянии, покрытая железными конструкциями по всей своей поверхности, словно скелетами живших когда-то на ней обитателей. Плазмообразные могли находиться на ней в своем плазмооблике, но только в скафандрах, иначе их бескостные тела бессовестно расплющивала гравитация, не оставляя шансов на выживание. На этой планете они провели некоторое время в размышлениях и попытках собраться с силами для решительного шага. Назад пути не было, а впереди были дальние дали и необратимые перемены. Планета Земля находилась очень далеко, и путешествие к ней было бы билетом в один конец. На такое решились не все, некоторые предпочли остаться здесь и вскоре погибнуть, но не совершать шаг, после которого путь назад был заказан, а гарантий на будущее не было никаких. Земля к тому же требовала мощной адаптивности и готовности ко всему. Воздействие постоянной гравитации уничтожило бы их мягкие плазмообразные тела, поэтому тем, кто отважился отправиться в это путешествие, пришлось бы внешне сильно измениться и эволюционировать в более твёрдые тела. Хотя эволюцией подобные перемены считали не все.

Но что было самым страшным и неприятным для мирного населения плазмогенерирующей планеты, так это вероятность вечной зависимости от человеческих существ. Именно от них было возможно получать необходимую жизненную силу и энергию, без которой дни плазмообразных были бы сочтены и тут. И энергию эту пришлось бы добывать нечестным путём, заманивая людей в недра земли, где под воздействием некоего ритуала попавший в ловушку человек медленно погибает, отдавая свою жизненность жёлто-голубому пламени. Сколько пришлось бы существовать в таком подло-зависимом состоянии, неизвестно. Возможно, других, более конструктивных, решений и не найдётся, и все плазмообразные, ставшие на Земле беловолосыми, в скором времени погибнут и тут, а возможно, найдётся выход, и они двинутся дальше в поисках нового, более подходящего пристанища, где смогут жить независимо и безопасно для себя и окружающих.

Но откуда же взялось Оно, то огромное, блуждающее неприкаянно тело, что так варварски изменило жизнь нескольких планет и их обитателей?

О! Оно тоже не вечно скитается по галактикам и вселенным!

Когда-то, в незапамятные времена, которые Оно уже позабыло, у него был дом. Кубичная планета с мирными кубиками-строителями. Они находились в постоянном движении, игривом и непрестанном. Вновь построенные невероятные комбинации демонтировались, перестраивались, и возводились ещё более причудливые и невообразимые. В постоянном движении жители самообеспечивались энергией, оставаясь самодостаточными и независимыми от внешних источников.

И вот однажды один из кубиков заскучал. Да так неистово, что отказался от коллективных действий. На бывших товарищей он стал посматривать как на дурачков, глупых и безмозглых. Ему не хотелось существовать так по-дурацки. Он решил остановиться. Свою же инициативу (напомню, что инициативой являлось отсоединение от совместных действий, не более) счёл наиболее перспективной и захватывающей и вскоре собрал группу единомышленников, поддержавших сие бунтарство. Вскоре компания индивидуумов, не придумав ничего нового, но к старому возвращаться не желающая, стала слипаться в единую массу, всё быстрее затвердевающую и неподвижную. Застывшая масса, не умеющая поддержать свои ресурсы за свой счёт, начала подсасывать энергию у продолжавших строиться собратьев, так как другого способа питания не придумала. Но такое паразитическое существование её длилось недолго. Те, кого сочли глупыми и безмозглыми, таковыми не оказались и быстро заприметили прилипшего паразита.

Кубики отсоединили массу-паразита и изгнали её с планеты. С тех пор всё дальше и дальше от бывшего когда-то родным дома улетал неподвижный, но голодный организм, ставший единым из-за липкости и инертности.

Однажды, летая по самым отдалённым вселенным, пожирая всё встречавшееся живое, Оно увидело сон. В этом сне Оно оказалось в своём кубиковом деятельном прошлом, ещё будучи самостоятельной и самодостаточной единицей кубикового сообщества. Недовольство его только назревало, но на решительные действия он не созрел. Как в волшебном кинозале, увидело Оно себя наивным и самоуверенным кубиком, стремившимся изменить что-то в ставшем скучным и однообразным строительстве. И вдруг кинозал разделился на два экрана. На одном из них продолжалась картина, которая Ему была хорошо известна. Остановка, слипание с остановившимися товарищами, и последующее изгнание, и бессильные странствия. А вот вторая картина показывала совсем другую историю. Инициативный кубик поделился с сообществом своими чувствами, желанием развиваться и развивать, расширять диапазон движений и творений. Он хотел и умел генерировать новые идеи, как, оставаясь самоподдерживающей структурой, двигаться в новых направлениях и открывать новые горизонты. Как, оставаясь автономным и независимым, осваивать новые способы существования, счастливые и радостные.

Разнообразие явилось в жизнь кубикового сообщества в виде катания с горок. К кубику – генератору идей примкнули некоторые товарищи, и вскоре традиционное сообщество признало в нём лидера, способствующего общей эволюции и незаменимого для обмена опытом с другими планетами.

Его путешествия на дружественные планеты приобретали всё большую популярность среди желающих привнести в своё существование больше разнообразия, не разрушая при этом сложившиеся отношения с коллективами.

В одно из путешествий кубик – генератор идей полетел на планету плазмообразных существ и научил их новой идее. Теперь они могли выпячиваться, что значительно ускоряло их обменные процессы и облегчало выработку необходимой энергии. Плазмообразные становились более адаптивными и самодостаточными. Жизнь их закипела с новыми силами.