Огня для мисс Уокер!

– Именно эту и выбрали для статьи, – сказал фотограф. – Матерый был! Мистер Эдверсон говорит, под двести фунтов, но он горазд болтать.

– Мэру это полагается по службе, – усмехнулся инспектор.

На фотографии мистер Рейнфорд опирался на длинное ружье, и одна его нога стояла на поверженном звере.

– Значит, негативы не украли, – с явным облегчением в голосе произнес он. – Вы в этом уверены?

– Абсолютно!

– Это я и хотел услышать. И никто ими не интересовался?

– В Вуденкерсе никто больше не увлекается фотографией. Не хотите ли, кстати, сделать фото? – предложил мистер Дидлби, поворачиваясь к Джейн. – Бесплатно, если вы позволите использовать его для рекламы. Вы совершенно очаровательны, мисс, несмотря на некоторую неправильность черт…

– Благодарю, не стоит. Была рада знакомству, – сухо ответила она и вышла за порог, держа спину прямо, как солдат на параде. Колокольчик позади звякнул, потом еще раз, выпуская инспектора.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да.

Между лопатками чесалось, точно туда уселась назойливая муха. Джейн обернулась. Фотограф смотрел на нее через витрину, задумчиво хмурясь.

– У вас прекрасные черты, – добавил инспектор.

– Мне все равно, что вы там о них думаете.

– Что тогда? Вас поразил убитый волк? Вы из защитников животных? – не отставал мистер Рейнфорд.

– Нет, – ответила Джейн, поворачиваясь к нему. – Я не против охоты. Я и сама неплохо стреляю.

– Тогда мне повезло, что у вас с собой был лишь зонт, – усмехнулся он. – Кстати сказать, тот волк оказался удивительно живучим. Я подстрелил его и подошел ближе в полной уверенности, что он мертв, но зверь вдруг кинулся на меня, точно демон преисподней, зубы клацнули, впиваясь в плоть…

– До кости прокусил? – деловито уточнила Джейн.

– Нет, – сбился с мысли мистер Рейнфорд.

– Когда зубы впиваются в плоть, никакого клацанья не слышно. Оставьте ваши байки для мисс Блювенгейз, – снисходительно улыбнулась она.

– У меня даже шрам остался! – возмутился инспектор. – Ладно, пусть ничего не клацало, но волк укусил меня за предплечье. Могу показать.

– Вы ведь не станете раздеваться посреди улицы? – с нарочитым испугом произнесла Джейн, округлив глаза. – Это испортит вашу репутацию, и мисс Блювенгейз больше не напечет вам пирожков… Давайте уже вернемся к делу. Что вы думаете о первом подозреваемом, инспектор?

Мистер Рейнфорд укоризненно посмотрел на нее, но ответил:

– Мистер Дидлби ни при чем, мисс Уокер. Он бы не стал разбивать витрину, чтобы взять мое фото. Слишком дорогой способ сбить со следа. Но отчего вы так поспешно сбежали?

– Мне стало не по себе, – призналась она. – Фотограф так пристально меня рассматривал, точно мы в самом деле знакомы.

– Это у него профессиональное, – успокоил ее мистер Рейнфорд. – Сразу ищет удачный ракурс. Зря вы не согласились сделать кадр. Получилось бы превосходно.

– Индейцы верят, что фотография ворует душу.

– Вот как? Но вы-то не верите в это, правда? Иначе моя душа была бы сейчас в вашей сумочке, а там темно и тесно. Оставьте себе, прошу, – добавил он, когда Джейн потянулась к сумке. – Кстати, вы отправляли Максимилиану Олдброку свою фотографию?

– Нет.

– И он готов был жениться на вас, не увидев ни разу? Вы могли бы заподозрить неладное.

– Он говорил, что внешность – не главное. Что он хочет найти друга в будущей жене. Что ему нужна женщина со свободным духом, а здешние дамы полны суеверий. А с поместьем Олдброков связана какая-то ужасная история, которая их отпугивает. Я так поняла, кого-то из прежних владельцев жестоко убили. Мне было неловко расспрашивать миссис Олдброк. Это правда или выдумки? Такая история есть?

– Да, – помрачнел инспектор. – История гибели Максимилиана Олдброка.

***

Мистер Ррр настоял на том, чтобы проводить ее до поместья, и Джейн, заинтригованная его обещанием рассказать об Олдброках, не стала возражать. Дорога вывела их из города и потянулась вдоль ферм, откуда пахнуло шерстью и навозом.

– Вы ведь не здешний, – заметила Джейн.

– Как вы догадались?

Лаконичный, но безупречный покрой его костюма, манеры, поведение – в инспекторе был лоск того рода, который не бросается в глаза.

– Поняла по тому, как вы морщите свой идеально прямой нос, – сказала она. – Не похоже, чтобы запах ферм был вам привычен.

– Я из Лондона, – улыбнулся он. – В некоторых районах там воняет куда хуже.

– И что вы здесь делаете? Дайте угадаю, вас сослали за какую-то провинность.

– Мимо, мисс Уокер. Мой послужной список так же безупречен, как и профиль.

– Тогда… вас направили сюда, чтобы раскрыть какое-то особенно запутанное дело. Вот хоть смерть Максимилиана Олдброка, о которой вы обещали рассказать.

– Боюсь, снова в молоко. Это дело минувших дней давно пылится в архиве.

– Что тогда заставило вас приехать в милый Вуденкерс?

– Писем мне никто не слал, если вы об этом, – усмехнулся он. – Скажем так, меня вынудили уехать.

– Значит, вот где корни вашей версии о том, что меня выставили из Америки! Это проекция ваших собственных комплексов.

– У меня нет комплексов, мисс Уокер.

– Мы же партнеры, инспектор, нехорошо требовать от меня откровенности, а после замыкаться в себе, – не отставала Джейн. – К тому же вы полностью игнорируете еще одну версию.

– Это какую?

– Дело не во мне, а в вас, – многозначительно произнесла она. – Кто-то выбрал именно ваше фото. Почему?

– Потому что я… Как бы так выразиться, чтобы не показаться нескромным… Обычно нравлюсь женщинам?

– Вас совершенно разбаловала провинция, – упрекнула его Джейн. – Нет, ответ кроется в вашем прошлом.

– Я кому-то так сильно насолил, что он решил натравить на меня американку с зонтом? Какой изощренный способ мести! Нет, настолько безжалостных врагов я не нажил.

– Ладно, не хотите говорить – ваше дело. Но мы еще вернемся к этой теме, – уверила его Джейн. – Так что же случилось в поместье?

Мистер Рейнфорд начал свой рассказ сухо и безэмоционально, словно читая сводки уголовной хроники: найден на рассвете матерью, многочисленные рваные раны. Вероятно, он не желал напугать Джейн яркими подробностями, но ее воображение живо дорисовывало детали картины: почерневшая от крови трава, первые лучи солнца заливают мертвенно-бледное лицо, плач миссис Олдброк словно волчий вой несется над холмами…

– Значит, Максимилиана Олдброка загрызли волки на его же землях, – ужаснулась она. – Слава богу, я не стала расспрашивать об этом Сильвию. Бедная женщина.

– Волки, – подтвердил мистер Рейнфорд. – Бич этих мест. Если вы зайдете к преподобному Габриэлю, то в левом углу церкви можете увидеть приметную фреску: святой Эдвард, поражающий волка копьем. Они возвращаются сюда снова и снова, точно их что-то манит в наших холмах.

– Может быть, овцы? – предположила Джейн. – А что тот волк, которого вы подстрелили? Действительно был таким огромным?

– Крупный, но ничего особенного. И на этот раз, к счастью, действительно обошлось овцой. Глядите-ка, вас ждут…

Миссис Олдброк стояла у распахнутых ворот поместья. Ее желтые глаза сверкали, а ноздри гневно раздувались.

– Добрый день, миссис Олдброк, – вежливо произнес мистер Рейнфорд. – Инспектор полиции Вуденкерса Ральф Рейнфорд к вашим услугам.

Дама лишь ненадолго перевела на него взгляд, но после обратилась к Джейн:

– Джейн, нам надо поговорить. Вам не следовало сбегать, не поставив меня в известность.

– Я обратилась в полицию, чтобы найти того мошенника…

– И сразу же на него наткнулась. Это ведь его фото вы показывали вчера. Как недостойно, молодой человек!

– Он ни при чем! – возразила Джейн.

– Откуда вам знать? – пытливо уставилась на нее миссис Олдброк.

– Леди, я клянусь, что…

– Оставьте ваши пустые слова для кого-нибудь другого, – перебила инспектора дама. – Пойдемте, Джейн. Я ждала вас, чтобы пообедать вместе.

– Но Сильвия, – взмолилась Джейн. – Мистер Рейнфорд мог бы присоединиться к нам и объяснить…

Инспектор шагнул вперед, но наткнулся на холодный взгляд янтарных глаз.

– Боюсь, накрывали лишь на двоих. Всего хорошего, мистер Рейнфорд.

Миссис Олдброк пропустила Джейн вперед, без видимых усилий закрыла заскрипевшие ворота и демонстративно задвинула тяжелый засов.

– Постойте! – окликнул инспектор.

– Что еще? – рявкнула леди, обернувшись.

– Зонт мисс Уокер, – обезоруживающе улыбнулся он, протянув зонтик между прутьями.

Джейн взяла его и одними губами произнесла:

– До встречи.

А после они с миссис Олдброк направились к дому.

Ральф постоял на площадке перед воротами, глядя вслед дамам. Миссис Олдброк при каждом шаге с силой вбивала трость в землю, точно вымещая на садовой дорожке свою злость.

Один конец ниточки, что привела сюда мисс Уокер, остался в Америке, и найти его нет возможности. Ральф охотно верил, что Джейн могла оказаться той еще занозой в заднице тетушки, так что та не пожалела ни усилий, ни денег на билет, только чтобы выставить племянницу вон. Однако версия трещала по швам. Во-первых, все же куда проще было бы найти мужа в Америке. А во-вторых, индеец, если Джейн не путается в показаниях, появился еще до переезда к тете. Значит, кто-то начал запугивать бедняжку раньше. Мисс Уокер привели в поместье Олдброков, и ответы надо искать здесь.

Мрачная фигура Томаса появилась из сада, приближаясь, и Райльф пошел назад по дороге в Вуденкерс. Обернувшись и убедившись, что его больше не видно, он свернул в рощу и, слегка углубившись в нее, сделал круг, обойдя поместье. Кованая ограда оборвалась, а после закончилась и стена боярышника, так что Ральф беспрепятственно шагнул на едва заметную тропинку, ведущую к дому. Поместье защищалось лишь от города, выставив к нему и железные шипы, и колючие ветки, но со стороны холмов невозможно было понять, где заканчиваются земли Олдброков.

Ральф быстро подошел к дому, держась в тени деревьев, и, притаившись, заметил мелькнувший силуэт в одном из окон на втором этаже. Мисс Уокер наверняка поднялась к себе, чтобы переодеться к обеду, вряд ли чопорная миссис Олдброк оставила без внимания ее наряд.

Оглядев старую стену, Ральф разулся, снял носки, а после вцепился в выщерблину и подтянулся, хватаясь за выступ камня. Старый дом словно сам подталкивал его вверх, подставляясь неровной стеной, изъеденной ветрами и временем, и вскоре Ральф висел на подоконнике, упираясь босыми ступнями в шершавые камни. Переведя дух, он подтянулся выше и постучал в окно. Оно распахнулось так быстро, что Ральф едва не сорвался.

– Что вы делаете? – возмущенно прошептала мисс Уокер, хватая его за плечи и помогая забраться внутрь. – Это ведь моя спальня! Как можно?

Ральф перебрался через подоконник и, отдышавшись, заправил выбившуюся из-за пояса рубашку и провел пятерней по волосам.

– А вдруг вам грозит опасность, мисс Уокер? – произнес он, осматривая комнату, где оказался. – К тому же у меня практически неограниченный лимит на проступки, выданный вашим зонтом.

– Это уже тянет на пепельницу, – проворчала она, запахивая плотнее халат.

***

Ральф рассматривал комнату, где оказался: светло-лиловые обои, вместительный одежный шкаф, стол и стул, зеркало на стене, из-под широкой кровати виднеется алый бок чемодана, однако взгляд его то и дело устремлялся к мисс Уокер, которая куталась в пушистый белый халатик и переступала с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Зачем вы приперлись? – совсем не любезно выпалила она. – Что подумают люди, если нас застукают вместе?

– Подумают, что у нас бурный роман, разумеется, – ответил он. – И мне придется на вас жениться. Не это ли было вашей целью, мисс Уокер? Так что ваше недовольство выглядит наигранным и неоправданным.

Она едва не задохнулась от возмущения, так что Ральф поспешил добавить:

– Но мы-то с вами знаем, что я действую в рамках служебного долга. Так что выдыхайте, мисс Уокер, и пепельницу тоже оставим на потом. Это явно не тот случай.

Он быстро подошел к двери и закрыл задвижку. Подергал ручку.

– Вы думаете, что миссис Олдброк станет ломиться ко мне ночью? – спросила мисс Уокер, похожая на нахохлившуюся птичку.

– Дверь закрывается изнутри, это хорошо, – произнес Ральф, не обратив внимания на ее сарказм.

– Почему вы так волнуетесь? – спросила она, разбирая пальцами влажные пряди, которые закручивались в тугие рыжие спиральки.

Это простое действие ненадолго сбило Ральфа с мысли. К тому же в вырезе халатика мисс Уокер мелькнуло что-то белое, кружевное и тоже не способствующее концентрации.

– Вы заметили, как быстро миссис Олдброк перевела на меня стрелки? – собрался он. – Нелюдимая пожилая женщина с радостью дает приют незнакомке. Отчего вдруг? Не потому ли, что это она писала вам письма?

– И расколошматила витрину ради вашего фото?

– Это мог сделать садовник. Он, кажется, очень ей предан.

Вздохнув, Джейн присела на кровать, рассматривая свои босые ноги.

– Зачем я ей? – пожала она плечами, и халат чуть съехал в сторону, оголив ключицы и белую бретельку. – Может, она умом тронулась после гибели сына?

– Не исключено, – ответил Ральф, подходя к девушке ближе. Она выглядела такой хрупкой, несчастной и беззащитной, что ему немедленно захотелось ее утешить. Желательно в своих объятиях. – Однако план кажется продуманным и разыгранным как по нотам. Вряд ли на такое способен душевнобольной. Мисс Уокер, Джейн, вам лучше переехать отсюда. Миссис Пампкин приютила бы вас на первое время, а потом…

– Мы должны вывести ее на чистую воду, – решительно заявила мисс Уокер, вздернув подбородок.

– Кого? – сбился с мысли Ральф.

– Миссис Олдброк, разумеется, – ответила она, пожав плечами, так что полы халата еще немного сдвинулись. – Не вашу же секретаршу. Я не собираюсь убегать и прятаться, как трусливый заяц.

– Мисс Уокер, вы не понимаете, – рассердился он, и вдруг она вскочила с кровати, кинулась к нему и, прижавшись всем телом, запечатала рот ладонью.

Его руки рефлекторно легли на ее талию, прижимая ближе, а после он услышал тихий стук, который становился все громче. Миссис Олдброк шла по коридору, и ее трость отбивала ритм по паркету старого дома. Вскоре шаги прекратились, и в дверь постучали, так что Джейн вздрогнула и прижалась к нему еще теснее. Ручка двери медленно наклонилась, снова выпрямилась.

– Джейн, дорогая, вы в порядке? – раздался голос леди.

Ральф кивнул, ободряюще погладил девушку по спине.

– Да, я спущусь через пару минут! – выкрикнула она. – Я одеваюсь.

Ответом было молчание, а потом трость снова стукнула о паркет. Тук-тук-тук, звук становился все глуше, постепенно удаляясь.

Джейн замерла, прислушиваясь, а после медленно убрала руку от губ Ральфа и попятилась, так что ему пришлось выпустить ее из объятий.

– Уходите, – прошептала она. – Не станете же вы караулить меня всю ночь.

От нее пахло розовым мылом, и обнимать ее на этот раз оказалось еще приятнее, чем в прошлый, так что Ральф едва проглотил ответ, что это было бы просто прекрасно.

– Давайте договоримся так, – сказал он. – Если что-то вас испугает, или покажется странным, или вы просто захотите мне что-то сказать, оставьте окно открытым…

– Еще чего! – возмутилась Джейн. – А если я просто захочу проветрить комнату? И вдруг инспектор Рейнфорд в моей спальне, тут как тут. Давайте придумаем более очевидный знак.

Он распахнула дверцы шкафа и вытащила оттуда два шарфа – белый и красный.

– Вот. Белый будет означать, что все в порядке, а красный, что мне нужна ваша помощь. Я вывешу шарф в окно. Но вам не стоит тратить время, нарезая круги у поместья Олдброков. Я могу постоять за себя.

Она подошла к кровати и, откинув подушку, вынула кольт.

– Этого стоило ожидать, – вздохнул Ральф. – А это что?

Заинтересовавшись, он подошел ближе и потрогал странную вещь в изголовье кровати: сложное переплетение нитей, пушистые перышки по краям, несколько бусин, белых и розовых.

– Ловец снов, – ответила Джейн, – индейский амулет. Мама сделала, от кошмаров.

– Вы плохо спите? – он повернулся к ней, оказавшись совсем близко, а после, не удержавшись, протянул руку и накрутил рыжую прядь на палец. Что-то твердое уперлось ему в грудь и, глянув вниз, он осторожно отвел дуло кольта в сторону.

– Вам пора, – сказала мисс Уокер. – Завтра я схожу на это ваше собрание и может узнаю что-то новое.

– А я съезжу в Шелстоун и проверю, не помнит ли кто-нибудь из служащих почты некоего мистера Олдброка, получавшего из Америки письма до востребования.

– Отлично, – кивнула она. – Я загляну к вам после клуба.

– И не забудьте про шарф, – напомнил Ральф, перебираясь через подоконник.

В саду было пусто, и солнце уже клонилось к закату, так что тени от старых яблонь вытянулись до самого дома. Ральф нащупал ногам удобный выступ, повернулся к Джейн. Она так и стояла посреди комнаты, лохматая, босоногая, в пушистом белом халате и с кольтом в руке. Невозможная женщина.

– Было приятно познакомиться, мисс Уокер, – улыбнулся он.

– Взаимно, мистер Рейнфорд, – ответила она.