Я-Оптимист

Книга основана на реальных событиях моей жизни. Те, кто еще не помер и вдруг прочитал, прошу меня простить, хотя нет: Бог простит. И я не держу ни на кого зла, и вас прошу не судить строго моих персонажей. Имена персонажей изменены.

Детство

Предисловие

«Не жили богато – не х.й начинать» – любимая пословица моей матушки. Она любила так говорить. Еще она любила выпить, покурить, знакомиться с мужчинами на танцплощадках и в подворотнях и долго засиживаться на работе, но не потому, что была трудоголиком, а потому что там тоже было много выпивки и мужчин. Работала она в детском саду заведующей по хозяйству. Занималась всем: от закупки продуктов до приготовления еды для воспитанников. В 90-е зарплаты были маленькие, но компенсировать свое недовольство разрешали путевками в санатории, детские лагеря и, так сказать, продуктовой корзиной. Насколько она будет большой, зависело от хитрости и сноровки сотрудника. Помимо всех этих благ, матушка могла приводить меня в сад совершенно бесплатно и давала себя чувствовать особенным ребенком. Перед сонным часом я могла выпить лишний стакан молока и съесть печенье на глазах у других детей, но нас с мамой это не особо волновало. Моя матушка любила меня. Еще она любила носить домой свои «бонусы» в виде мешков с овощами и коробками со сгущенкой, которые благополучно продавала соседям. Зимой матушке помогали санки, а летом – соседи, которые за это получали неплохую скидку.

«Бонусы» обычно мы забирали по ночам, когда все спали. В принципе, матушка любила ночную жизнь и не хотела тратить драгоценные часы своего сладострастия, чтобы отвести меня домой. Все тусовки я посещала вместе с ней. Она искала мне нового папу. Иногда так часто и долго, что домой мы приходили под утро. В редкие моменты мне не хотелось ночных посиделок со взрослыми, и я начинала плакать. Матушка знала, как меня успокоить: отвешивая очередную пощечину, она яро верила, что такой метод воспитания научит меня воспринимать чужие интересы, потому что я была очень капризным ребенком, а эту привычку нужно искоренять с детства, дабы неповадно было другим мозги выносить.

Однажды ночью мы шли мимо садика от матушкиной подруги, и я разревелась, повода не помню, но помню, что получила смачный удар по носу, от чего у меня полилась кровь и плач перешел в неистовый крик. Из детского сада выбежала вахтерша, узнала нас с матушкой и повела меня умываться и успокаивать. У матери появилось время, чтобы забрать свой пакет с провизией. Пока вахтерша отмывала меня, постоянно причитала, что детей бить нельзя – это грех и издевательство над ребенком. А мне же было интересней всего, почему такая милая женщина работает на вахте. Она успела рассказать, что сын погиб во время чеченской войны, муж запил и переписал квартиру черным риэлторам. Теперь ей негде жить, а в садике тепло, уютно и сытно. А сытно благодаря моей маме, которая любила делиться. «Бедная женщина, – подумала я, – вот это не повезло в жизни». Я ее поблагодарила. Мать отчитала меня за то, что спрашиваю у незнакомых людей такие вещи, а этого делать нельзя. Она загрузила санки, и мы направились домой.

По дороге я любила разглядывать звезды и задавать вопросы, на которые, конечно, редко получала ответы, но мне было достаточно того, что мама вела со мной «светскую» беседу без рукоприкладства.

Я верила, что когда вырасту, то обязательно сама найду ответы на все.

Клептомания

Я уже говорила, что была капризным, но очень мечтательным ребенком. Интернета в те годы не было, и вся информация шла из газет и телевизора. Газеты приносили раз в неделю, и я не упускала возможности порыться в них и найти для себя что-то интересное. А интересными были конкурсы, где детям давали возможность проявить свои таланты и получить за это подарок. Подарки я очень любила, хоть и получала очень редко. Эту проблему посчитала нужным решить. Газета называлась «Молодой Дальневосточник», а на последней странице печатали условия конкурса, где предлагали детям размещать свои стихи, посвященные звездам того времени. Звезд тогда было не очень много, но я выступала ярой фанаткой групп «Руки вверх» и «Вирус».

На удивление, стихи мне давались легко. Я начала воровать у матери деньги, чтобы покупать конверты и отсылать письма в редакцию. Прекрасно понимала, чем это мне грозит, но желание получать подарки было выше физической боли.

Первое мое стихотворение уже принесло успех, и я получила подарок в виде кружки с фотографией группы «Руки вверх», что подвигло писать дальше. Я получала подарки и продолжала воровать у матушки деньги.

Однажды мама заметила, как я ночью вытаскиваю деньги из кошелька и избила так, что я поняла – воровать нехорошо. Утром она выбросила все мои подарки, кружку разбила и заставила пообещать, что больше не буду брать у нее деньги без спроса.

Настало время искать другие способы для удовлетворения своих творческих порывов.

Планета «обезьян»

Времени было достаточно, чтобы найти, куда направить свою энергию, а вот здоровье немного подводило. После каждой прогулки ребята со двора несли меня «под руки», с очередной разбитой конечностью. Хорошо, что наша соседка была медсестрой и вовремя оказывала мне медицинскую помощь. Хорошая женщина – тетя Валя, хоть и судьба у нее довольно тяжелая. Ее муж любил пить и распускать руки. С матушкой они близко дружили, поэтому во время драк она прибегала к нам. Ее мужа это не останавливало, и он бил ее у нас во время моего вечернего просмотра мультиков за чашкой горячего молока. Когда дядя Вася успокаивался, называл меня обезьяной и уходил. Тетя Валя плакала на плече у мамы и причитала, как ей тяжело жить. Я тоже ее жалела, допивая свое молоко и раздумывая, почему это я обезьяна.

Отец ушел из семьи, когда мне было шесть лет. Я хорошо помнила, как он брал меня с собой на рыбалку. Помогала ему чистить рыбу, грибы и уток, что становилось очередным поводом для домашних ссор, потому что ванная частенько была занята дикоросами и дичью. Каждый свой выходной он вставал в пять утра и шел на охоту. В нашем доме заговаривать об отце было не желательно: матушка сразу начинала говорить, что отправит жить к отцу, если с ним лучше. Отец в то время жил на ТЭЦ, где и работал. Условия так себе, поэтому пришлось принять такие правила. Дядю Васю папа терпеть не мог, зато мама с ним хорошо ладила, несмотря на его агрессию. «Рыбак рыбака видит издалека», – думала я.

Однажды в детском саду я решила порыбачить. Взяла скакалку и полезла на пожарную лестницу. Так как я была полненькой, туловище перевесило, и я упала с этой лестницы вниз головой. Второй этаж, резиновый коврик и мой череп. «Возможно, если бы я правда была обезьяной, то могла бы и не свалиться, – думала я, – значит, все-таки дядя Вася был не прав». Далее была дорога в больницу, которую помню смутно, и мама, грозящая воспитательнице увольнением и божьей карой.

Через некоторое время воспитательница пропала, а матушка сказала, что она ушла на тот свет от рака. Мне стало очень обидно: милая была женщина.

К больницам я привыкла с детства. В них всегда было чисто, пахло хлоркой, можно ложиться спать в 22:00, и меня всегда хвалили, потому что вовремя пила таблетки и не плакала от уколов. Медицинские сестры всегда были очень добры ко мне. Мама приходила ненадолго, но я всегда пыталась показать, что мне тут комфортно, чтобы она не переживала. Все-таки мама меня очень любила.

Чревоугодие

У матушки была сестра. Жуткая стерва. Тетя Катя очень редко работала и любила проводить время у нас, пока матушка была на работе. Готовила она отвратительно, но имела серьезную уверенность в том, что ее еда божественна. И вот тетя подавала ее с видом, будто она шеф-повар ресторана со звездой Мишлен, и при отказе есть это жуткое варево причитала, какая я расту невоспитанная: ведь в Африке голодают дети. «И вообще, ты и так жирная, можешь не есть». Говорила, что «мне надо чаще давать ремня, чтобы знала, что еду нельзя называть невкусной». Я сразу подумала, что, когда вырасту, научусь готовить и покажу ей, что такое вкусная еда. Матушка, конечно, не далеко от нее ушла в своих кулинарных навыках, но хотя бы признавала это, говоря, что ей некогда выдумывать изыски. А я думала, что это все работа с детским питанием, потому что ГОСТы обязывают кипятить все до такой степени, чтобы ни один микроб не выжил. Наверное, я от их еды долго не прожила бы. Поэтому, когда оба «кулинара» уходили в кабак, я могла что-то приготовить или просто открыть банку сгущенки и съесть ее перед телевизором, пока никто не видит. Благо, что сгущенки дома было достаточно.

Бойцовский клуб

Расскажу, пожалуй, и о своей сестре. Мало того, что с детства никто не верил в наше кровное родство, даже я сама смотрела на нее, как на инопланетянку. Оля вставала в пять утра и делала зарядку с Синди Кроуфорд, я – в десять, и моей максимальной нагрузкой была кошка, которую нужно было снять с себя, чтобы покинуть кровать. Я любила сидеть дома и читать книги, пока сестра гуляла с ровесниками, любила молоко и сливочное масло, а Олю от них тошнило. «Соседская», – думала я, хотя с дядей Васей никакого внешнего сходства. Но единственное, что нас объединяло, – мамин ремень и рассуждения, почему же мы все-таки обезьяны.

В конце 90-х иметь старшую сестру было очень выгодно – связи все-таки. Меня боялись трогать, потому что могли прийти взрослые дамы и навалять по шее, а компания у Оли была довольно авторитетная, поэтому я часто просилась погулять с ними, чтобы каждая собака на районе знала, что эти ребята за меня подтянутся. Но я была маленькой, и приходилось подкупать сестру, чтобы взяли меня на прогулку. Такие вот домашние – рыночные отношения. Еще я любила показывать им свои стихи, за которые всегда получала одобрения, что давало дополнительную мотивацию найти подарки для всей компании, либо услужить в чем-то. Ведь я любила воровать не только деньги, но и сигареты: имела коробочку, которую прятала под телевизором, а пара сигарет сулила интереснейший вечер в приятном обществе.

Матушка каждое лето отправляла нас с Олей в пионерский лагерь. Ездить я туда любила только когда похудела, потому что тогда меня не обзывали толстой и не издевались. Но смены не всегда проходили гладко. Как-то раз мы пошли с отрядом на зорьку и одна девочка, которая меня очень не любила, дала выпить бензина: на этом зорька для меня закончилась, и оставшееся время я провела в медпункте.

Самое интересное, что, когда по рупору объявили, что ребенок из младших отрядов отравился бензином, на пороге сразу появилась сестра со словами, что «даже и не сомневалась, кто именно попал этой ночью в медпункт». А мне там нравилось. Я вычислила время, когда местные медсестры поддавали спирта и отрубались, что давало возможность вынести его незаметно и поделиться со старшими отрядами, за это я всегда была в авторитете. Медсестры наутро не понимали, куда он делся, а я понимала, что теперь полюбила детский лагерь. Ту девочку, конечно, потом наказали, но мне это не принесло абсолютно никакого удовольствия, потому что с течением времени стало ее жалко. Да и бензин не так уж и плох на вкус. Хорошо, что я в те годы не курила.

Жили мы с сестрой не очень дружно, но наши драки помогали оттачивать навыки в боевых искусствах. А моим любимым орудием стали лыжные палки. Несмотря на это сестра продолжала заниматься лыжами, но палки от меня прятала.

Пушистый друг

Однажды матушка решила нас с сестрой обрадовать и сказала, что мы едем забирать котенка. Мы безумно обрадовались, ведь ласка в нашей семье не приветствовалась, а кошечку можно погладить и получить дозу серотонина, не заливаясь сгущенкой. Мы приехали к маминым друзьям и увидели красивого белого котенка с очаровательными зелеными глазками и розовыми ушками, который лежал возле своей мамы кошки. На дворе была зима, мама выпила с друзьями водки, завернула котенка в махровый шарф, потом положила в бобровую шапку, и мы отправились домой. Долго мы над именем не раздумывали и назвали наше маленькое счастье Дусей. Правда, тогда уже матушка в первый раз отшлепала нашего мохнатого друга, потому что в дороге Дуся описала ее шапку.

Так как я не часто выходила из дома, только по особой надобности, например, когда нужно было сгонять маме в магазин за сигаретами или пивом: матушка писала мне записку и заставляла покидать мое домашнее царство и мою кошку. Мы с подружились с животинкой. Я не видела потребности выходить из дома, потому что там были книги, сгущенка, «Зачарованные» и мой прекрасный котенок. А он меня понимал, потому что тоже не особо любил людей.

Во время игр я могла заснуть прямо на полу рядом с котенком, а когда мама била его, то мы с Олей вставали на его защиту. Я была очень рада, что у меня появился пушистый друг, с которым обсуждала любимый сериал, показывала свои танцы под Backstreet Boys и новые стихи. Если Дуся просто вцеплялась мне в руку, – это я воспринимала, как рукопожатие, типа, все ок, а прыжок в лицо означал, что нужно срочно все переделывать.

Могу с уверенностью сказать, что Дуся не боялась ни бога, ни черта. Дикий ужас вызывали только матушка и швабра, кстати, не только у кошки. Этой шваброй мы отгоняли нашего котеночка в комнату и закрывали там, когда приходили гости. Когда Оля эту самую швабру сломала о соседского сына, мы стали искать новые методы успокоения нашего маленького сорванца.

Курить вредно

Максим – соседский сын, сын того самого дяди Васи, который любил выпить, подраться с женой и очень не любил обезьян. Мы были ровесниками и часто проводили время вместе. В то время он ходил на карате и в нашем маленьком закутке между квартирами любил показывать мне новые приемчики, которым их только что научили. Я не особо сопротивлялась, потому что драться нужно было научиться. Да и двери в квартирах мы никогда не закрывали, и скрыться от Максима было довольно сложно.

Мы могли часами сидеть у меня дома, когда родители отправлялись в кабак, а сестра, пользуясь случаем, могла прийти домой попозже, мониторили РЕН ТВ, чтобы поймать порно, которое после 24:00 совершенно не стеснялись транслировать. Макс обсуждал размер молочных желез актрис, а я засматривалась на обе стороны. Все-таки действия были довольно увлекательными, а я была очень любопытным ребенком и жадно тянулась к новым знаниям.

Отец часто лупил Макса, мы вместе сбегали из дома и рассуждали, какую семью хотели бы иметь в будущем, когда вырастем. Он обещал на мне жениться и навсегда сбежать из дома.

Мальчишки всегда делали плохие вещи, и этот не был исключением. Я молча наблюдала и никогда не сдавала его, потому что ближе у меня никого не было. Однажды, когда мы с соседскими детьми играли в прятки во дворе, спрятались в соседском грузовике, будка которого никогда не закрывалась. Я принесла Максиму сигаретку, он курил с соседскими мальчишками, и, когда нас нашли, те кинули бычок в угол будки. Мы толпой побежали в подъезд и очень удивились, когда будку буквально за десять минут охватило пламенем. Машина сгорела дотла, а мы поклялись друг другу, что это будет нашей первой большой тайной. Родители причитали, недоумевая, кто это мог сделать, а мы благодаря общей клятве спокойно помогали потушить остатки железа. К сожалению, эта машина часто помогала маме по ночам вывозить продукты из детского садика. Самая большая ирония в том, что сгорела она именно от ее сигаретки.

Также мы любили ходить в компьютерный клуб, который находился недалеко от нашего дома, и часами напролет бились в игры. Над Максом часто смеялись мальчишки, мол, чего ты с девчонкой таскаешься, а он не слушал никого и бил каждого, кто не хотел называть меня Анюткой, даже моего двоюродного брата.

Брат и бизнес по-русски

Я всегда ждала лета, потому что в школе начинались каникулы. А моя отвратительная тетушка привозила своего сына к нам на все лето, чтобы спокойно заниматься с матерью поисками новых пап для нас. Благодаря матушкиной работе у нас дома всегда была еда, и тетя Катя могла не беспокоиться за своего сына. Мы со Стасом любили играть в футбол во дворе, также ходили в наш компьютерный клуб.

Деньги на игры мы находили разными способами, частенько сдавали бутылки. Правда, когда тетя Катя решила заняться бизнесом, это создало дополнительные усилия для нас: бутылок приходилось собирать больше. Она разливала спирт, а точнее, делала водку. Нашей задачей было принести бутылки, помыть, разлить пойло и наклеить этикетки. Тетушка была довольно ушлой и денег давала значительно меньше, нежели это делали в пункте приема стеклотары. А если вдруг она видела с балкона, что мы несли добычу не ей, а конкурентам, то оба получали ремня.

Как-то раз в магазине приколов мы за два рубля купили игрушечную купюру в пятьдесят рублей со свиньями на водяных знаках от Банка Приколов и пошли на дело. Поиграть очень хотелось, а инвестиция оказалось очень прибыльной. Мы нашли хлебный киоск во дворах и заказали булочку. Стоила она три рубля, и продавщица не глядя отсчитала нам сдачу. Я никогда в жизни еще так быстро не бегала. Следующий день мы провели в компьютерном клубе и, конечно же, взяли с собой Макса, потому что у нас была общая тайна, приходилось всем с ним делиться.

Бегали мы со Стасом не только от продавщиц, но и от милиции. Я жила рядом с вокзалом, и мы частенько цеплялись за поезда. Брат показал увлекательные игры, которые включали в себя не только бесплатное путешествие на поезде, но и «догонялки» с представителями закона. По дороге был частный сектор, где можно спрятаться и между делом наворовать ягод за забором, но потом снова приходилось убегать уже от злого хозяина дома. Я никогда не забывала о сестре и всегда приносила в кармане пару ягодок для нее. Есть их она гордо отказывалась, мол, «ворованное не ем»: странно это слышать от человека, который все время питался матушкиной добычей из детского сада.

Стас везде ходил со мной и был поддержкой. Какое-то время я мечтала стать актрисой и, когда увидела в местной театральной школе конкурсный набор в клоунскую студию, то попросила брата пойти со мной. Я понимала, что нужно удивить судей, и написала стихотворение-приветствие. В тот вечер мы торжественно праздновали с братом второе место, и я получила путевку к своей мечте.

В то время я очень плохо разговаривала, из-за картавости и шепелявости было очень сложно разобрать речь. Я начинала зажиматься, и преподаватель поставила условие: хочешь на сцену – учись разговаривать. Чем я и стала заниматься, не пропуская ни одного урока. И вот на день рождения ДК меня выпустили на сцену, я была вне себя от радости: не только научилась четко говорить, но и сделала маленький шаг к большой мечте, но в какой-то момент споткнулась…

Однажды мы с братом пошли на качели, и он так сильно меня раскачивал, что я несколько раз срывалась и ударялась коленями о бетонную трубу снизу. Сразу поняла, что ходить теперь будет сложно, сдать брата не могла: приходилось скрывать свою травму. Но в театральную школу ходить перестала, потому что дальние расстояния теперь давались довольно сложно… «Я тебя породил, я тебя и убью», – думала я про брата, привёл меня в театральную школу и помог уйти. Он, в свою очередь, взял с меня клятву, что это будет нашей тайной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.