GORAKHAN — ХРОНИКИ ПЛАМЕНИ. КНИГА I — ПУТЬ НАЧАЛА

Наверху снова прогремело, и теперь звук был настолько близко, что Горакхан почувствовал его грудью. Он поднялся ещё выше. Склон постепенно выровнялся, а за последним каменным гребнем земля неожиданно оборвалась. Горакхан подошёл ближе — и увидел кратер.

Перед ним открылось гигантское жерло. Чёрные стены кратера уходили далеко вниз, к раскалённой лаве, которая медленно двигалась в глубине. Воздух дрожал от жара, запах серы обжигал горло, а снизу поднимался непрерывный тяжёлый гул, похожий на дыхание самой горы. Горакхан сделал несколько шагов к краю. И тогда увидел Топор. Он висел над раскалённой бездной.

Огромное двуручное оружие было слишком похоже на изображение с древней плиты, чтобы это можно было принять за случайность. Топор не лежал на алтаре, не был воткнут в камень и не удерживался цепями. Под ним не было ничего, кроме жара, дыма и медленно движущейся лавы.

Горакхан остановился. Несколько месяцев назад эта история была для него всего лишь легендой, из-за которой неизвестные люди разрушили поселение. Теперь её доказательство находилось перед ним. Он подошёл ближе к краю. Жар становился почти невыносимым.

На коже выступил пот, каждый вдох давался тяжелее, однако Горакхан не отступил. Он смотрел на Топор, пытаясь понять, что должен делать дальше. Ни голоса, ни знака, ни ответа не последовало.

Горакхан медленно протянул руку.

Топор дрогнул.

Оружие повернулось в его сторону.

В глубине горы раздался грохот, и кратер содрогнулся. Лава взметнулась вверх фонтаном раскалённых искр.

В тот же миг Топор сорвался с места и полетел прямо к Горакхану.

ЭПИЗОД 2

ТОПОР ОГНЯ

Топор летел прямо к нему.

Ещё мгновение назад древнее оружие висело над раскалённой бездной, неподвижное среди жара и дыма, а теперь стремительно пересекало пространство над жерлом. Красно-оранжевое сияние лавы скользило по тёмному металлу, вспыхивало в раскалённых трещинах и на острых выступах лезвий, отчего казалось, будто вместе с Топором из глубины вулкана вырвался кусок живого огня.

Горакхан инстинктивно отступил, но почти сразу остановился. Позади поднимался неровный склон, усеянный обломками чёрного камня; впереди зиял кратер, откуда волнами поднимался жар, а между ними оставалась лишь узкая полоса твёрдой земли у самого края. Отступать дальше означало потерять равновесие на осыпи, броситься в сторону — не понимать, куда именно полетит оружие.

Поэтому Горакхан сделал то, что привык делать перед неизбежным ударом: поставил ноги шире, перенёс вес вперёд и встретил опасность лицом.

Топор приближался.

Чем меньше становилось расстояние, тем отчётливее Горакхан видел оружие, которое ещё совсем недавно существовало для него лишь в виде старой резьбы на каменной плите.

Длинная рукоять была рассчитана на хват двумя руками и казалась почти непропорциональной обычному оружию, но огромная голова делала её необходимой. Тёмный металл лезвий напоминал обсидиан, только по всей его поверхности проходила сеть тонких красно-оранжевых трещин, будто внутри был заперт жар самого вулкана. Из массивной головы выступали древние шипы, острые и неровные; верхний вытянутый выступ придавал оружию хищный силуэт, который невозможно было спутать с обычным боевым топором.

И всё же сильнее формы Горакхана поразило другое. Оружие не кувыркалось в полёте. Оно двигалось уверенно, словно точно знало, куда направляется.

Горакхан видел летящие копья, стрелы, брошенные топоры, камни, выбитые взрывом из стены. Любой предмет подчинялся весу, скорости и тому движению, которое ему однажды придали. Это оружие двигалось иначе. В самом полёте чувствовалось нечто, чему Горакхан пока не мог подобрать объяснения.

Жар усиливался с каждым мгновением, но теперь он шёл уже не только из жерла. Горячий воздух словно сжимался вокруг приближающегося Топора, и по коже Горакхана прошла странная волна тепла, не похожая на прикосновение открытого пламени.

Оружие резко замедлилось. Вместо удара, которого ожидал Горакхан, Топор остановился перед ним. Между рукоятью и его рукой оставалось меньше вытянутой ладони. Несколько мгновений орк не двигался.

За спиной гудел ветер, поднимавшийся вдоль склона. Внизу лава медленно ломала собственную тёмную корку, и по кратеру прокатывался низкий рокот. Пепел проходил между Горакханом и оружием тонкими серыми полосами, но Топор продолжал висеть неподвижно, будто всё происходящее вокруг не имело к нему никакого отношения.

Горакхан смотрел на него, стараясь понять то, чему не находил объяснения. Он не искал этот Топор. Ещё несколько месяцев назад он даже не знал, существовал ли тот на самом деле, и вообще оказался возле вулкана лишь потому, что одна старая фраза неожиданно совпала с тем, что встретилось ему на дороге. Теперь же древнее оружие покинуло своё место над лавой и само оказалось перед ним.

Горакхан медленно поднял руку. Он не торопился. Пальцы приблизились к длинной рукояти, и тогда тепло усилилось. Оно прошло сквозь ладонь ещё до прикосновения, поднялось к запястью и исчезло настолько быстро, что Горакхан не сразу понял, действительно ли почувствовал его. Топор не двигался. Оставалось лишь коснуться.

Горакхан сомкнул пальцы на рукояти.

Мир исчез.

Это произошло без вспышки, без удара и без ощущения падения. Только что под ногами был горячий вулканический камень, перед глазами — кратер и красное сияние лавы, а в следующее мгновение не осталось ни горы, ни неба, ни ветра.

Горакхан оказался в темноте.

Она не походила на ночь. Даже самая тёмная ночь сохраняла глубину: в ней существовали земля, небо, силуэты деревьев или облаков, оставался холод воздуха и понимание того, где заканчивается один предмет и начинается другой. Здесь не было ничего из этого. Горакхан не чувствовал поверхности под ногами, хотя стоял. Не ощущал привычного веса собственного тела, но мог двигаться. Пространство вокруг не имело ни границ, ни направления, и лишь далеко впереди иногда вспыхивал огонь.

Сначала это были отдельные отблески, почти мгновенные. Они появлялись в разных местах, выхватывали из черноты клочья густого дыма и тут же исчезали, после чего тьма снова становилась полной.

Потом огня стало больше.

Багровые всполохи разрастались, соединялись, и постепенно перед Горакханом проступило огромное пространство, наполненное дымом и пламенем. Он всё ещё не понимал, где находится и видит ли настоящее место или нечто, существующее только внутри оружия.

Где-то далеко раздался звук. Низкий. Глубокий. Он шёл не с одной стороны — казалось, сама тьма вокруг задрожала от него. Горакхан напрягся.

В обычном бою подобный звук уже заставил бы руку искать оружие, но сейчас оно будто исчезло вместе с вулканом. Он сжал ладонь, ожидая почувствовать рукоять, однако пальцы сомкнулись на пустоте.

Впереди вновь вспыхнул огонь. И на этот раз в нём что-то двигалось.

Сначала Горакхан увидел лишь тёмную массу, настолько огромную, что разум не сразу попытался придать ей форму. Она прошла за стеной пламени, и огненные языки на мгновение скрыли её полностью.

Затем раздался новый рёв. Гораздо ближе. Из дыма медленно развернулось гигантское крыло.

Оно занимало едва ли не всё пространство перед Горакханом. Сквозь огонь проступали тяжёлые кости и тёмные перепонки, а когда крыло пришло в движение, пламя вокруг разошлось в стороны, будто подчиняясь одному его взмаху.

Следом показалась часть огромного тела. На тёмной чешуе вспыхивали красные отблески. Между отдельными пластинами на мгновение проступал раскалённый свет, словно жар находился не вокруг существа, а внутри него самого.

Горакхан поднял голову, пытаясь увидеть больше. Размер увиденного разрушал привычное чувство расстояния. Он не понимал, далеко находится существо или настолько велико, что занимает собой всю видимую тьму.

Огонь поднялся выше. На краткое мгновение сквозь дым проступил силуэт огромной головы. И два ярких огненных глаза. Они смотрели прямо на него.

Горакхан не отступил, хотя тело само приготовилось к движению. Он не знал, способно ли это существо причинить ему вред здесь, не понимал даже, действительно ли оно его видит, но взгляд был слишком направленным, чтобы принять его за случайность.

Пламя между ними взметнулось вверх. Существо исчезло. Вместо него в глубине огня возник другой силуэт. Значительно меньше, чем первый, но всё равно крупный. Он стоял среди дыма неподвижно, и Горакхан успел заметить лишь очертания тела прежде, чем пламя закрыло его. Ни лица, ни оружия, ни каких-либо деталей различить было невозможно.

Горакхан сделал шаг вперёд. Темнота дрогнула. Огонь вспыхнул сразу повсюду. Белый свет ударил в глаза с такой силой, что Горакхан невольно поднял руку, пытаясь закрыться, и в тот же миг почувствовал под пальцами твёрдую рукоять.

Вернулся жар. Вернулся гул. Вернулся вулкан. Горакхан резко вдохнул и выдернул руку.

Ноги не удержали его сразу после возвращения, и он опустился на одно колено возле края кратера, уперев ладонь в чёрный камень. Поверхность была раскалена, но несколько мгновений он почти не замечал боли.

Перед глазами плавали красные пятна. В ушах стоял тяжёлый гул, к которому примешивалось собственное дыхание. Горакхан закрыл глаза и несколько раз медленно вдохнул, возвращая ощущение тела. Ладонь снова чувствовала шероховатость камня, колено давило на твёрдую поверхность, жар вулкана обжигал лицо.

Всё вокруг было настоящим. Он поднял голову. Топор по-прежнему висел перед ним. Ничего не произошло с кратером. Гора, небо и лава находились там же, где были мгновение назад. Но Горакхан был уверен: то, что он увидел, не было обычным воспоминанием или игрой утомлённого разума.

Слишком отчётливо он помнил взгляд огненных глаз. Слишком ясно слышал рёв. И слишком хорошо видел второй силуэт, появившийся на короткий миг среди пламени.

Горакхан посмотрел на собственную руку. Ожога не было. Он провёл большим пальцем по ладони, ожидая увидеть хотя бы след ожога, но кожа выглядела как прежде. Только внутри неё оставалось слабое тепло, которое медленно поднималось к запястью, будто прикосновение к рукояти продолжалось даже после того, как он отпустил оружие.

Горакхан поднялся. Топор висел там же. Теперь он смотрел на него иначе. До прикосновения перед ним находилась загадка, существование которой само по себе казалось невозможным. Теперь к этой загадке прибавилось ещё что-то: огромное крылатое существо, огонь, второй неясный силуэт и странное ощущение, будто оружие на мгновение открыло перед ним дверь, а потом захлопнуло её прежде, чем он успел понять, что находится по другую сторону.

— Что ты такое?.. — произнёс Горакхан.

Голос прозвучал тихо и почти потерялся в гуле кратера. Топор не ответил. Горакхан едва успел усмехнуться собственной попытке говорить с куском металла, когда гора ответила вместо него.

Из глубины жерла пришёл удар. На этот раз не далёкий и приглушённый, каким он слышал его во время подъёма, а такой сильный, что камень под ногами заметно качнулся. Горакхан мгновенно развернулся боком, снижая центр тяжести, и успел увидеть, как противоположная стена кратера осыпалась вниз огромным потоком камней. Лава вздулась. По её поверхности прошла широкая светящаяся трещина, затем ещё одна, после чего часть тёмной корки разлетелась и вверх ударил фонтан расплавленного камня. Жар усилился сразу. Ветер, ещё мгновение назад поднимавшийся из кратера отдельными потоками, ударил в лицо сплошной волной. Горакхан прикрыл глаза предплечьем, но уже через секунду услышал другой звук — резкий металлический гул совсем рядом.

Топор дёрнулся. Горакхан успел схватить рукоять обеими руками. На этот раз мир не исчез. Зато оружие потянуло его к краю с такой неожиданной силой, что подошвы скользнули по пеплу. Горакхан резко перенёс вес назад, напряг ноги и удержался, остановившись всего в нескольких шагах от обрыва.

Топор продолжал дрожать в руках. Теперь Горакхан впервые почувствовал его вес. Он ожидал, что оружие подобного размера окажется почти неподъёмным даже для него. Массивная голова, длинная рукоять, толстый металл — всё говорило о тяжести, с которой обычный воин едва ли сумел бы справиться. Но ожидание оказалось ошибочным. Топор был тяжёлым, как и положено большому двуручному оружию, однако его вес не тянул руки вниз и не ломал стойку. Напротив, стоило Горакхану перехватить рукоять удобнее, как баланс стал почти естественным. Длинная рукоять легла в ладони так, словно оружие было создано для движений, которые его тело уже знало.

Горакхан медленно выпрямился. Он не стал размахивать Топором и тем более не пытался испытать его возле края кратера. Опыт воина подсказывал, что первое впечатление может обманывать, особенно когда речь идёт об оружии, способном самостоятельно висеть над вулканом и показывать видения при прикосновении. Поэтому он просто удерживал его обеими руками и прислушивался.

В металле что-то изменилось. Красно-оранжевые трещины, прежде похожие на отражение лавы, вспыхнули ярче. Свет прошёл от основания головы к лезвиям, на мгновение задержался на древних шипах и побежал дальше, пока вся массивная часть Топора не оказалась пронизана внутренним огнём. Горакхан почувствовал тепло в ладонях. На этот раз оно не исчезло.

Огонь появился прямо на металле. Поначалу это были тонкие языки, едва заметные среди светящихся трещин. Они скользили вдоль лезвия, собирались возле края, затем переходили на основание рукояти. Горакхан напряг руки. Пламя коснулось пальцев. Он резко вдохнул, ожидая боли, но вместо ожога почувствовал только жар — сильный, плотный, совершенно настоящий, однако не разрушающий кожу.

Огонь двинулся выше. Тонкая полоса прошла по кисти, обогнула запястье и поднялась к предплечью. Горакхан едва не отпустил оружие. Многолетний опыт говорил ему одно: огонь обжигает. Не имеет значения, кто перед ним — человек, орк или зверь; кожа одинаково плохо переносит пламя, если держать её достаточно близко. Но этот огонь вёл себя иначе. Он был горячим, и всё же жар словно проходил не по поверхности кожи, а сквозь неё, не оставляя повреждений. На короткое мгновение Горакхану показалось, что тепло достигло плеча и оттуда ушло глубже в грудь. Пламя исчезло так же неожиданно, как появилось.

Горакхан посмотрел на руку. Ни ожога. Ни дыма. Ни даже опалённой ткани. Он медленно разжал одну ладонь, не отпуская Топор второй, и несколько раз согнул пальцы. Кожа была цела. Оставалось только тепло. Оно пульсировало где-то внутри ладони в такт собственному сердцу, постепенно становясь слабее.

Горакхан вновь сжал рукоять обеими руками. Топор никак не отреагировал. На кратере ещё гуляло эхо недавнего удара. С противоположного склона продолжали осыпаться мелкие камни, исчезая в лаве, а тёмный дым медленно закручивался над жерлом. Горакхан посмотрел на оружие. Совпадение с древней плитой больше не имело значения. Топор существовал. Он висел над вулканом неизвестно сколько времени, покинул своё место после появления Горакхана, показал ему нечто, чего тот не понимал, а затем позволил огню пройти по его руке, не оставив ни единого ожога. Этого было достаточно, чтобы прежний скептицизм уступил место гораздо более неприятному ощущению.

Не вере. Не страху. Осознанию того, что перед ним действительно находится сила, о которой он ничего не знает.

Горакхан никогда не любил слова о предназначении. Слишком часто он слышал, как ими оправдывали вещи, которые люди и орки делали по собственной воле. Воины называли судьбой войну, которую сами начинали; вожди говорили о великом предназначении, отправляя других умирать за собственные решения. Горакхан слишком давно научился различать то, что случилось с человеком, и то, что человек предпочёл назвать неизбежным.

Но сейчас это знание не помогало. Он не выбирал этот вулкан заранее. Не знал, что найдёт здесь. Не звал оружие. И всё же оно оказалось в его руках.

Горакхан долго смотрел на Топор, пока свет в трещинах постепенно не стал спокойнее.

— Значит, ты настоящий, — произнёс он наконец, скорее для себя, чем в ожидании ответа.

Вулкан продолжал гудеть. Горакхан провёл взглядом вдоль лезвия, потом снова посмотрел на ладонь. Слабое тепло всё ещё оставалось внутри.

Он вспомнил разрушенное поселение. Старика под балкой. Каменную плиту в полутёмном храме. Людей, которые пришли ночью и были готовы сжечь чужие дома ради нескольких строк древней легенды. Теперь Горакхан держал то, что они искали. Эта мысль заставила его нахмуриться.

До сих пор вопрос был прост: существует ли Топор вообще? Ответ находился у него в руках. Но вместе с ним появилось множество других. Кто создал такое оружие? Почему оно находилось именно здесь? Что за существо он видел среди огня? И что означал второй силуэт, возникший в темноте всего на мгновение? Горакхан не знал даже, где искать ответы. Спросить было некого.

Он медленно опустил Топор, позволяя длинной рукояти лечь под удобным углом, и посмотрел в кратер.

Гора менялась. Недавнее буйство постепенно стихало. Поверхность лавы всё ещё двигалась, но огромные всплески становились реже, а тяжёлые удары из глубины больше не следовали один за другим. Тёмная корка вновь начала затягивать отдельные участки огненного озера, пряча под собой ослепительное сияние. Дым, ещё недавно закручивавшийся в огромную воронку, расползался под ветром. Горакхан подошёл ближе к краю, но теперь уже не настолько, чтобы осыпь могла унести его вниз. Он всматривался в жерло. Там, далеко под ним, между движущимися пластами дыма и света, угадывались огромные стены кратера. Некоторые уходили почти отвесно вниз; другие образовывали выступы, на которых застывшая лава лежала толстыми чёрными слоями.

Ничего живого видно не было. Горакхан снова вспомнил крылья. Возможно, видение не имело никакого отношения к этому месту. Возможно, имело. Он ещё раз посмотрел на Топор и впервые за всё время позволил себе задать вопрос, который до этого намеренно избегал.

— Почему именно я?

Ответа не последовало. Только ветер прошёл над кратером, поднял пепел и заставил его тонкой завесой пересечь красное сияние внизу. Горакхан постоял ещё немного. Затем развернулся. Он не собирался оставаться на вершине дольше необходимого. Солнце уже клонилось к горизонту, а спуск по тем же склонам, которые он преодолевал несколько дней, обещал быть не легче подъёма. Найти безопасное место для первой ночёвки следовало до темноты.

Он сделал несколько шагов. Топор непривычно ощущался в руках. Не из-за веса — как раз к весу Горакхан приспособился быстро, — а из-за самого присутствия оружия. Обычный клинок или топор после нескольких минут становился просто продолжением снаряжения: металл давил на ладонь, ремень тянул плечо, рукоять занимала определённое место, и вскоре тело переставало замечать это. С этим оружием было иначе. Слабое тепло периодически возвращалось. Иногда оно проходило по ладони едва заметной волной, и тогда одна из красных трещин в металле вспыхивала чуть ярче. Не настолько, чтобы назвать это настоящим огнём, но достаточно, чтобы Горакхан каждый раз опускал взгляд.

Он остановился. Тепло исчезло. Снова шагнул. Ничего. Горакхан нахмурился, но продолжил идти.

До края вершины оставалось совсем немного, когда позади раздался звук. Орк замер. Сначала он решил, что гора вновь начинает пробуждаться. За последние дни он слышал десятки подземных ударов, глухой скрежет камня, шипение пара и рёв лавы, вырывающейся из глубины. Но этот звук отличался. Он был протяжным и низким. И в нём слышалось дыхание. Горакхан медленно повернулся.

Над кратером ничего не изменилось. Дым продолжал уходить в сторону, красное сияние отражалось на его нижних слоях, а далёкие стены жерла оставались погружены в полумрак.

Горакхан несколько мгновений вслушивался. Тишина. Он уже собирался решить, что ошибся, когда звук пришёл снова. На этот раз ближе. Низкий гул поднялся из глубины и прокатился по стенам кратера, однако в нём было то, чего Горакхан не слышал ни в одном движении камня. Жизнь. Он медленно перехватил Топор. Не потому, что собирался нападать. Просто тело сделало то, чему его учили годы сражений: неизвестный звук означал неизвестную угрозу, а неизвестную угрозу лучше встречать с оружием в руках.

Горакхан подошёл обратно к краю. Внутри кратера было темнее, чем несколько минут назад. Солнце опускалось за горы, и верхние стены уже заслоняли прямой свет. Только лава внизу продолжала освещать жерло снизу, окрашивая камень в красные и багровые оттенки. Горакхан всматривался в дым. Ничего. Затем далеко внизу вспыхнул огонь. Не лава. Горакхан понял это сразу.

Лава светила тяжёлым, почти неподвижным сиянием и вспыхивала только там, где ломалась её поверхность. Новый огонь возник выше, среди тёмных стен, и быстро переместился. Слишком быстро. Он исчез за дымом. Появился снова. Теперь значительно ближе. Горакхан сжал рукоять сильнее. Ощущение было знакомым. Тот же огонь. Те же огромные тёмные очертания, которые он видел после первого прикосновения к Топору.

Из жерла донёсся рёв. На этот раз не было ни темноты видения, ни сомнения в том, настоящий ли звук. Гора задрожала от него. По камню под ногами прошла вибрация, а со стен кратера сорвался целый дождь мелких обломков. Они застучали по уступам и один за другим полетели вниз. Горакхан не отступил. Глубоко в жерле возникло движение. Сначала из дыма показался огонь, поднявшийся длинным красно-оранжевым потоком. За ним появилась тёмная масса, настолько огромная, что на мгновение Горакхан принял её за часть стены кратера.

Затем она двинулась. Одно гигантское крыло раскрылось среди дыма. Следом второе. Воздух в жерле изменился мгновенно. Первый взмах отбросил дым к стенам. Второй поднял из кратера тучу пепла и раскалённой пыли, которая ударила вверх, словно сама гора выдохнула всё, что скрывала внутри.

Горакхан пригнулся, удерживая Топор обеими руками. Порыв достиг вершины. Он ударил с такой силой, что плащ рванулся назад, пепел хлестнул по лицу, а несколько камней возле края сорвались вниз. Горакхан выставил одну ногу назад и удержался, почти не отводя взгляда от поднимающегося существа. Теперь он видел его лучше.

Огромное тело было покрыто тёмными, почти чёрными и тёмно-красными чешуями, на которых отражался свет вулкана. Между отдельными пластинами пробегало раскалённое сияние, похожее на огонь, скрытый глубоко под каменной поверхностью. Крылья раскрывались всё шире, и их размер заставлял сам кратер казаться меньше.

Существо продолжало подниматься. Горакхан видел драконов только на старых рисунках и слышал о них в рассказах странников. В одних историях они сжигали целые города, в других веками спали под горами, а иногда рассказчик так увлекался, что к концу повествования дракон становился больше самого мира. Горакхан никогда особенно не доверял таким историям. Теперь ему стало ясно другое. Ни один из тех рассказчиков не сумел бы объяснить, каково это — стоять у края вулкана и видеть, как из жерла поднимается существо, чьи крылья одним движением заставляют воздух ударить в скалы.

Дракон поднялся выше края. Его голова появилась из дыма. В темноте лица вспыхнули два огненных глаза. Те самые. Горакхан почувствовал, как тепло в ладонях стало сильнее. Красные трещины на Топоре вспыхнули в ответ. Дракон увидел оружие. И перестал подниматься.

Несколько ударов огромных крыльев удерживали его над жерлом, поднимая вокруг вихри пепла. Между орком и существом оставалось достаточно пространства, но впервые в жизни Горакхан почувствовал, что расстояние не делает противника меньше.

Они смотрели друг на друга. Горакхан крепче сжал Топор. Дракон расправил крылья над кратером. И вулкан снова наполнился его рёвом.

ЭПИЗОД 3

ОГОНЬ ДРАКОНА

Рёв ещё долго ходил по стенам кратера, дробясь о чёрный камень и возвращаясь с разных сторон тяжёлым гулким эхом. Под ногами Горакхана дрожала вершина, с края жерла сыпалась каменная крошка, а поднятый огромными крыльями пепел заполнил воздух настолько густо, что на несколько мгновений перед глазами остались лишь багровое сияние лавы и тёмный силуэт, зависший над раскалённой бездной.

Горакхан не отступил. Он крепко держал Топор обеими руками и ждал, пока ветер начнёт разрывать пепельную завесу. Жар, который ещё недавно заставлял прикрывать лицо и экономить каждый вдох, почти перестал занимать его внимание, хотя воздух всё так же пах серой, одежда прилипала к телу после многодневного подъёма, а камень под сапогами был горяч даже через толстые подошвы. Теперь всё это стало лишь частью места, потому что над кратером находилось нечто гораздо более значительное.