Хроники Олу. Любовь спасёт всё

Глава 3. Олу. Визит отца

Перед стеной на левитаторе лежал один из участников штурмовой группы, двое других заняли позицию у двери модуля. Их действия вот-вот должны были начаться.

— Следи на проекции в визоре за моим разрядником. Ты сорвёшь замок и выбьешь дверь, как только погаснет красный сигнал сенсора. Выбьешь именно ногой, громко, — объясняющий хотел знать точно, что его сейчас правильно поняли.

В визоре он увидел секундное замешательство на лице напарника, которому только что всё это сказал.

— Мон, замени его!

Это действие было вызвано наблюдением той самой заминки вместо желаемого чёткого ответа на команду.

Место у двери занял третий из их группы. Теперь ему предстояло вскрыть её.

Что находилось за этой дверью, за переборкой стандартного модуля, который повсеместно использовался как на пилотируемых аппаратах в атмосфере Земли, так и за её пределами, можно было только гадать. Задачей являлось — войти внутрь и остаться живыми, а далее выполнить действия в связи с создавшейся обстановкой. По легенде, внутри находился человек, блокированный неизвестным агрессивным живым организмом. На всё участникам штурма давалось тридцать секунд, после чего миссия считалась невыполненной. Сканеры ничего не регистрировали, возможно, сигнал поглощался по созданному сценарию, что добавляло сложности для выбора правильных действий группы.

Подобная задача прорабатывалась довольно редко в тестировании по их программе обучения, но именно такие нравились Олу больше всего. Они давали возможность жить мечте о следующем этапе его жизни — жизни уже вне Земли.

Прозвучал сигнал старта таймера.

Мон совершил несколько быстрых действий, применив дестабилизатор — системы блокировки двери вылетели. Это заняло секунды.

Олу видел последнее движение руки напарника и уже занесённую им для удара ногу. Теперь его палец надавил на кнопку, которая давно нагрелась за время ожидания. Разряд дестроидера сделал узкое метровое отверстие в стене, обнажив тёмное пространство внутри модуля. Это было всё, на что хватило его мощности. Действие оружия произошло почти одновременно с ударом в дверь, только на считанные доли секунды раньше.

Но тот, кто разрядил дестроидер, уже влетел в модуль на левитаторе, просочившись внутрь через это немыслимо непролазное отверстие для человеческой фигуры в костюме разведчика в полной экипировке. Олу уже получил информацию на свой визор о «живой единице» внутри помещения. Её мгновенно накрыло тетраэдрическое поле, выпущенное им из блокатора. Образовавшуюся невидимую пирамидку невозможно было пробить ничем в течение нескольких минут её существования. Бывшая жертва теперь оказалась под надёжной защитой.

В эти мгновения дверь в модуль только распахнулась, показав ногу Мона, на которую уже нацелилось агрессивное «нечто», среагировавшее на взлом двери — так как он произошёл громче и чуть позже разряда, вскрывшего стену.

Следующая силовая пирамидка в это мгновение уже накрыла так ничего и не успевшего сделать агрессора…

Мон растерянно и удивлённо смотрел на совершившего все действия внутри модуля. Сам он только что совладал с равновесием после силового вскрытия двери и создал блокирующий щит перед собой, отреагировав на обнаруженное внутри. И это явно демонстрировало слишком долгую физику его движений и ответных реакций.

Третий член группы так и не успел ничего сделать в уже завершившемся для него штурме…

— Как? — Мон недоумевающе смотрел на отверстие в стене модуля.

— Я уже моделировал это в голограмме — все возможности дестроидера для различных сред и материалов, плюс свои габариты, — ответил с улыбкой сидящий на левитаторе, убрав штурмовое забрало шлема.

Он ещё раз, распластавшись на устройстве, «вошёл» и «вышел» в модуль через пробой в стене.

— Задачу составляла система, всё сделано и расставлено по её стандартам — дверь, нападающий агрессор, жертва — всё почти предсказуемо, — пояснял вслух свои мысли Олу после проделанной им демонстрации.

— Почти?

— На самом деле так не будет.

— Почему?

— У него, — при этом объясняющий указал на запертое в пирамидке «нечто», — будет своя программа.

— Не системное решение поставленной задачи! — констатировал электронный голос. — Результат не может быть засчитан без пояснения действий в отчёте старшего группы.

— Ну да, конечно же, нужно было всем ломиться в дверь. Так получилось бы гораздо эпичнее! — Олу со спокойной иронией прокомментировал полученную ими оценку.

Вот в этом и был весь он, Олуфеми — молодой человек, который мог поставить программу в тупик своим нестандартным решением. Он желал выполнять подобные, но не смоделированные задания в реальной действительности, но пока не имел к этому допуска. Пока…

Если бы спросить тех людей, кто его знал, что они могут сказать об этом молодом человеке, возможно, картина бы сложилась весьма противоречивая. Для одних он являлся сущей занудой, какого свет не видывал. Для других — милый, интеллигентный, немного старомодный по своим манерам человек, с которым было приятно потерять своё время на что угодно. Кому-то он здорово успел перейти дорогу или был «зудящей занозой в заднице». А кто-то не мог не вспомнить его с благодарностью и доброй улыбкой при возвращении к его образу. Это всё был Олу, или Олуфеми, если полностью произносить его имя.

Молодой человек не являлся личностью «стандартного пошива». В свои двадцать восемь лет, располагая хорошим интеллектом и достаточно богатым жизненным опытом, он не был удовлетворён тем, что мог бы уже совершить в своей жизни. В связи с чем этот «господин» жизненный опыт постоянно норовил накопиться в нём ещё больше и больше. «Интересные» ситуации и нетривиальные случаи очень любили посещать персону молодого человека.

То, что его отец являлся весьма известной личностью, часто не играло на руку герою повествования, а наоборот требовало других усилий в преодолении этапов его жизненного пути.

Олу внешне выглядел отчасти похожим на отца: смуглый, чуть вьющиеся тёмные волосы, карие глаза, ну и, наверное, рост выше среднего. В остальном это был утончённый, изящный портрет матери, которая, к сожалению, рано оставила их из-за одной трагической случайности. Она была родом из мест, которые люди до сих пор называли «Старая, добрая Европа». Её спокойный, рассудительный внутренний мир в большей мере передался её сыну, хотя через него периодически, при определённых условиях, пробивалась жаркая кровь отцовской линии. Это являлось необычным диссонансом, служившим сложным движителем его личности.

Уже будучи юношей, Олу показал отличные задатки в обучаемости и незаурядные физические данные. Он всегда мечтал о приобретении захватывающе интересной специализации, приносящей большую пользу обществу и дающей возможность жить полной, динамичной жизнью.

Системные тесты выбрали его для обучения по направлению, относящемуся к безопасности и предупреждению нестандартных ситуаций, ведущему свою деятельность как на планете, так и вне её пределов. Но это было не совсем его, так как не давало выплеснуться всей кипучей энергии, сидящей в сложном молодом организме. И потом, он легко находил изъяны в самой системе, особенно в её человеческом факторе, к которому иногда относилось его руководство. За что оно платило «приятным» повышенным вниманием и создавало молодому человеку «специфическую» атмосферу в повседневной жизни и работе.

Пилотируемый космос Олу не дался в определённое время по одной возникшей у него проблеме дисциплинарного характера, отчасти относящейся к вышеизложенному.

Как-то раз он вскрыл некое щекотливое обстоятельство в поведении старшего по званию относительно одной молоденькой особы и встал на её защиту. Обвиняемый им оказался человеком, чересчур уверенным в своих силах, и почему-то решившим слишком круто изъясняться и с Олу, и с девушкой в его присутствии. А наш парень был хорошо обучен и достаточно силён в наследии предков своего отца, уроки которого получал с самого детства. Его капоэйра хорошо «прошлась» по внешности хамоватого офицера, и был он изрядно помят ещё молодым в то время курсантом.

Разбирательство по инциденту проходило сложно. И если в самом подразделении, где всё произошло, Олу всё же помог отцовский иммунитет, то о желаемом вызове в «Академию астронавигации дальнего космоса» можно было забыть. В результате молодой человек сделал несколько переводов, овладев ещё рядом спецификаций, крайней из которых и стала «пилот-оператор киберсистем и беспилотных аппаратов» «Тактико-технического» отдела «Департамента разведки» в звании кэп-скаута.

Олу стал очень универсален в своём применении, но самым большим его плюсом была способность мыслить и самостоятельно принимать решения, хотя иногда и не совсем системные.

И вот теперь случился ещё один конфузный момент с произошедшей потерей коптера и аварийным приземлением на парашюте…

После происшествия кэп-скаут находился в спецотделении своего подразделения под пристальным наблюдением различных специалистов. Пока он являлся одним из немногих, кто очень близко побывал в контакте с аномалиями, и это сильно привлекало к нему внимание. Молодому человеку пришлось написать уже уйму отчётов, и в гостях у него побывали все возможные представители различных служб, занимавшихся этим вопросом.

Зуммер в очередной раз оповестил, что у него гость, и в комнату вошёл высокий, статный мужчина. Очень смуглое лицо и контрастирующие с ним седые волосы с некороткой свежей стрижкой делали его персону довольно эффектной. Сюда можно ещё добавить то, что он являлся метисом явно африканских кровей. Так как возраст в эти времена у людей определялся плохо на внешний вид, скажем сразу: большую часть своей жизни мужчина уже прожил. Поверх строгого обтягивающего поджарую фигуру костюма на нём имелась мантия члена Совета Континентов. Описываемый был Командором Ол, одной из значимых личностей в системе управления планеты.

— Ты решился на личную аудиенцию? Где же ты взял для этого время? — не отрываясь от занятия в активированной голограмме, произнёс хозяин модуля.

Перед Олу находилось изображение той местности совместно с каньоном, где он потерял свой коптер.

— Как ты себя чувствуешь после своего форс-мажора и приземления с парашютом?

— Я допустил просчёт, это моя вина. Можешь меня не выгораживать.

— Ну, при диффузном воздействии неизвестного поля такое могло произойти с кем угодно, — мужчина подошёл и встал напротив визор-кресла по другую сторону проекции. — Думаю, коптер тебе простят.

— Как прошёл Совет? — Олу закончил своё занятие и вопросительно, акцентируя это наклоном головы набок, посмотрел на отца.

— Я должен тебе кое-что сказать. Это важно.

— Опять будешь объяснять твоё видение моего пути? — молодой человек вновь перевёл внимание на голограмму.

— Как у тебя дела с Кво? — задал неожиданный вопрос Командор, рассматривая занятие своего сына.

— На свадьбу позову, не переживай. Всё нормально.

— Я не об этом. Я не знаю, как тебе объяснить, — при этих словах он достал маленький шарик и положил его на панель визор-кресла.

Предмет засветился, видимо активировавшись, и стены комнаты покрылись мелкими яркими точками.

— Зачем это? — удивился сын.

— Предосторожность. Этого никто не должен знать. Временная блокировка от всего внешнего. Здесь всё останется только между нами.

Олу впечатлился. Он не ожидал вот такой секретности в их сегодняшнем общении. Голограмма им опять была оставлена.

— Я спросил о ней, потому что мне нужно тебя попросить… вас попросить или предупредить… Выбери сам, как это назвать, — было заметно, что мужчина немного нервничает.

— Да ты не переживай так! Может, мы и не так открыты, как тебе хотелось бы, но это не имеет значения. Всё нормально, говори, я слушаю.

— Вы можете пока не… Не заводить ребёнка? Не делать это сейчас, — Командор несколько смущался и путался. — Я не о сексе. Я о том, чтобы… чтобы не появился ребёнок.

— Ну ёу! Спасибо, что хоть не о сексе! — Олу стало то ли весело, то ли это сработала защитная реакция на неожиданно обозначившуюся тему. — Что-то не так с нашим наследством? — попытался он вставить шутку.

— У нас больше не рождаются дети, — серьёзно и сухо, неожиданно выдал старший Ол.

— У нас? Это у кого?

— На Земле перестали рождаться нормальные дети, — отец открыто смотрел на сына, спокойно произнеся подобную констатацию факта.

Он знал ум своего мальчика и понимал, что сейчас выданная ему информация сработает так, как надо.

— Стоп. Давай по порядку, с начала, — Олу откинулся на своём визор-кресле, как бы приготовившись смотреть что-то интересное.

— Вначале имелись единичные случаи. Их относили чисто к медицинским проблемам и действовали в соответствии с этим направлением. Но затем это начало походить на разрастающуюся эпидемию, — рассказывающий медленно прохаживался вдоль стены модуля. — Сейчас наложен информационный карантин, потому что явление стало тотальным. Думаю, что в ближайшее время это всё придётся вскрыть. Я уже наметил время нового заседания Совета с повесткой по данной теме.

Олу молчал. Он не совсем ещё понимал тему, но уже почувствовал, что отец волнуется не напрасно. Он тоже хорошо знал своего отца.

— Нет. Я не так объясняю! — рассказчик даже прожестикулировал, желая поправить себя. — Дети рождаются, но…

— Но? — переспросил его сын, пытаясь помочь.

— Но они… «овощи»…

— Что?

— Они просто тела! — Командор старался аккуратнее подбирать слова, необходимые для разъяснения.

— Дети всегда тела, отец, — недоумевал происходящему разговору собеседник.

— Они просто тела, и у них внутри ничего нет. Они «пустые», — трактовавший необычные факты остановился и, разведя перед слушающим руки, с горьким сожалением смотрел на него. — У них нет души…

Их взгляды встретились. Олу молчал. Он знал, что отцу не было свойственно шутить, тем более на подобные темы.

Далее молодой человек услышал от него, что это явление происходит не более года — плюс-минус. Точной даты пока установить не удалось. Физиологически ребёнок рождается без отклонений. Все медицинские параметры в полной норме. Но. Но вот далее родители замечали, что у малыша отсутствовало что-то. Что-то делало его похожим на аутиста, но только в ещё более глубокой форме. Такой ребёнок не «видит» и не ощущает мир вокруг себя. Нет, со зрением у него всё в полном порядке. Но он не реагирует на внешние факторы, никак не реагирует. Никаких реакций, никаких эмоций. У него нет ответа на раздражители любого характера. Работает только физиология, и всё… Обследования абсолютно ничего не дают, и у таких детей пока не могут ничего выявить.

— Но теперь я начинаю понимать, и я не одинок в своих догадках, что два этих феномена — этот «псевдоаутизм» и эти аномалии — они как-то связаны между собой. Или же являются следствиями друг друга, — этим выводом рассказчик закончил свой монолог.