Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая - Одиночество/Разлом

– Ульяна, не мешай ему, – сказала Ольга Дмитриевна. – Как переоденется, выйдет.

– Сейчас, минутку, – сказал я.

– Минуту, не более! Засекаю! – ответила Ульяна.

– Ульяна, отойди от двери, – твёрдо сказала Ольга.

– Ладно-ладно… – пробурчала Ульяна.

Пионер так пионер, – пробормотал я и, убрав сумку в тумбочку, вышел из домика.

У крыльца меня ждали всё те же – Ольга Дмитриевна и Ульяна. Обе посмотрели на меня оценивающе, будто я был мясом на рынке.

– Вижу, форма подошла, – сказала Ольга Дмитриевна. – Только вот галстук ты повязал, как попало.

– Я… не умею его завязывать, – признался я.

– Ульяна, ну-ка, покажи ему, – сказала Ольга.

– Что, серьёзно? – прищурилась Ульяна. – Не умеешь завязать какой-то галстук?

– Не умею, – повторил я.

– Вот смотри, – сказала она.

Она шагнула ближе, схватила меня за воротник и потянула к себе. Её пальцы быстро, ловко скользили по ткани, завязывая узел. Галстук лёг ровно, как будто был частью кожи.

– Всё, запомнил? – спросила она, отпуская.

– Вроде бы, – ответил я.

Она отошла к Ольге, и обе снова посмотрели на меня.

– Всё, теперь настоящий пионер, – сказала Ольга Дмитриевна с лёгкой улыбкой. – И даже ничего такой, красивый, да?

– Ага, теперь все девки на такого будут облизываться, – усмехнулась Ульяна.

– Вот-вот, – подхватила Ольга с ухмылкой. – Слюни пускать.

Обе рассмеялись.

А мне их слова прозвучали как иглы под ногти.

Теперь я, значит, мамин аппетитный пионер.

И, похоже, блюдо уже подано.

– Так, у меня ещё дела есть, – сказала Ольга Дмитриевна. – А ты, Ульяна, это… покажи Семёну что-нибудь в лагере. Пусть посмотрит хоть до ужина.

Ага… хоть посмотрит. Получается, сжалились надо мной, да? Дали пожить какое-то время!

Ну и хорошо. Будет шанс сбежать. – подумал я.

– Пошли, Семён, покажу тебе лагерь, – бодро сказала Ульяна.

– Всё, только, Ульяна, не увлекайся слишком, – строго добавила Ольга Дмитриевна. – На ужине чтобы он был, сама проверю.

– Будет сделано. Отведу его в столовую лично, – кивнула Ульяна.

Ольга Дмитриевна кивнула в ответ и скрылась за дверью.

– Ну что, пошли? – сказала Ульяна.

– Куда? В столовую? – уточнил я.

– Нет. Сейчас – нет. Лагерь покажу, – улыбнулась она.

Я кивнул, сглотнул и пошёл за ней.

Мы подошли к площади, и пошли вдоль её края. Пройдя немного, Ульяна остановилась и махнула рукой вперёд:

– Вон там у нас медпункт и библиотека. Видишь здания?

– Ага, вижу, – кивнул я.

– Вот-вот. Слева – библиотека, а справа – медпункт. Про Женю я уже говорила: она там почти всё время торчит, книжки свои читает.

А вот в медпункте – Виола. Наш доктор. С ней поаккуратнее… она молоденьких любит, – сказала Ульяна и хитро прищурилась.

А мне показалось, что она не договорила. Наверное, любит… есть. – подумал я, сглотнув.

– Там ещё есть сцена, – продолжала Ульяна, будто ничего не произошло, – где концерты проводят. В самом краю лагеря.

А вот это, где мы сейчас, – площадь. Она почти по центру. От неё и ориентируйся, если что.

Она вдруг прищурилась, разглядывая кого-то вдалеке.

– Во! Сейчас познакомлю с нынешним контингентом, – усмехнулась она. – Пошли!

Она пошла вперёд, а я двинулся за ней. Мы шли через площадь, где бродили пионеры – кто болтал, кто хихикал, кто просто таскался туда-сюда без дела.

Я всё не понимал, с кем она там собралась меня знакомить, если мы уже прошли мимо половины площади.

Но вскоре Ульяна свернула к лавочке, стоящей под тенью раскидистого клёна.

На ней сидели две девушки.

Обе смотрели на нас и улыбались – но по-разному.

У первой улыбка была добрая, почти домашняя. На голове – пышные бело-золотые косички, одна из которых мягко скользила в её пальцах.

Вторая… другая.

Её улыбка была кривоватая, ехидная. Волосы – короткие, цвета меди, собраны в два неаккуратных пучка. И торчали они, как зачищенные провода – в разные стороны, будто готовые коротнуть.

Мы подошли ближе – и остановились в метре от них.

– Эй, Ульяна, ты кого нам привела? – спросила девочка с рыжими волосами.

– Это, наверное, новенький, о котором Ольга Дмитриевна говорила, – добавила блондинка.

– Да, это Семён, новенький. Я ему лагерь показываю, – сказала Ульяна.

– А меня зовут Славя, – представилась блондинка. – А это Алиса.

– Приятно познакомиться, – кивнул я.

Девочки с виду были безобидные… и почему-то чертовски привлекательные. В каждой было что-то такое, что мне нравилось – и это только усиливало тревогу.

– Ты давай садись к нам, – сказала Алиса, похлопав по лавочке. – Рассказывай, кто ты, что ты и чем занимаешься.

– Садиться к вам? – переспросил я.

– Ага, мы же не укусим, – улыбнулась Славя.

– Насчёт Слави – может быть, – усмехнулась Алиса. – А вот насчёт себя не обещаю.

Она посмотрела на меня так, что сердце замерло.

Эти слова стали последним гвоздём, заколоченным в крышку моего внутреннего спокойствия.

Ужас пробил. И ноги сами понесли меня прочь.

Я рванул, не разбирая дороги – только бы подальше от этих людоедов.

– Эй, ты чего?! – крикнула Ульяна мне в спину.

– Он что, рехнулся, да? – донёсся голос Алисы.

– Девочки, его нужно догнать, пока не сбежал из лагеря! – добавила Славя.

А я – драпанул ещё быстрее.

Выбежал с площади, влетел в какую-то тропинку. Оглянулся – они бежали за мной. Кричали «стой!», «подожди!».

Но я не мог остановиться.

Только замедлюсь – съедят же.

Подумал я – и прибавил ходу.

Тропинка вывела меня к футбольному полю. Там, у старых ворот, покосившихся от времени, я снова оглянулся.

И да, вся троица была на хвосте. Бежали и кричали.

– ЛЕНА, держи его! – завопила Ульяна вперёд.

Лена? Что за Лена? – мелькнуло у меня в голове.

Я повернул голову вперёд —

и врезался во что-то – или кого-то.

Удар. Падение. Мы повалились в траву.

Видимо, это и была Лена…

Я моргнул, приходя в себя, и увидел девушку под собой.

– Ой… больно… – сказала Лена, морщась.

– Прости! Ты меня, надеюсь, не съешь, если отпущу? – спросил я, не шутя.

– Съесть тебя? – удивлённо переспросила она.

– Держи его! – крикнула Ульяна, подбегая.

Я тут же отпустил Лену и начал подниматься, но не успел сделать и пару шагов – Ульяна уже вцепилась мне в штанину.

– Держу! – крикнула она.

И в следующую секунду на меня налетели остальные – Алиса и Славя, взявшись за руки, будто специально тренировались ловить таких, как я.

– Живым не дамся! – заорал я, извиваясь. – Обещаю, вы ещё подавитесь, пока будете меня есть!

Но Славя держала меня так, будто я действительно был кабаном, пойманным на убой. Её хватка напоминала деревянный манекен – холодная и железная.

– Девочки, он совсем рехнулся! – крикнула Алиса. – Срочно в медпункт, к Виоле!

– Ульяна, Лена – за ноги! – скомандовала Славя.

Я пытался сопротивляться. Брыкался, извивался, надеялся, что хоть кто-то отпустит. Но их было четверо, а я один.

Шансы – как у пельменя в кастрюле.

Они схватили меня крепко, подхватили под руки и потащили.

Тащили как добычу на убой.

Я и бился, и крутился, и матерился, надеясь хоть сбить их с темпа.

Они шатались, оступались, но всё равно – несли. Куда-то.

Мы проходили мимо какого-то здания, и тут Ульяна вдруг фыркнула:

– Семён, я тебе ещё не всё показала! Вот, смотри – это столовая!

– Столовая?! Нет! Только не столовая! Прошу вас, умоляю, пощадите! Я не хочу в суп! – закричал я.

– Он больной на всю голову, – сказала Алиса. – В суп не хочет… Такого через площадь тащить нельзя, распугает весь народ.

– Точно, – кивнула Славя. – Тащим через лесок. Тут сразу напрямик есть тропка.

– Люди добрые, помогите!.. – выкрикнул я, дёргаясь.

– Да не вопи ты, – сказала Славя. – Сейчас укол поставят – уснёшь, и всё хорошо будет.

– Мне больно!

– Укол поставят – и боль исчезнет, – отрезала Алиса.

– И брыкаться перестанешь, – добавила Ульяна.

– Эй, Ульяна, ты где такого вообще нашла?! – спросила Алиса.

– Никто меня не искал! Я сам приехал! – выкрикнул я.

– Приехал… на нашу голову, – усмехнулась Алиса.

– Это я на свою голову приехал к вам, людоедам! – выпалил я.

– Каким ещё людоедам?.. – удивлённо спросила Славя.

– Да бредит он, я же говорю, – фыркнула Алиса.

– Сами вы бредите! — крикнул я. – Это ненормально – людей есть!

Алиса остановилась и обернулась:

– Подожди… ты что, реально подумал, что шутка про "укушу" – это мы собирались тебя съесть?

– Ага! – подтвердил я. – А ещё все уже облизываетесь, слюни на меня пускаете. А еду тут только рисуете – и конфеты по пять штук на ужин едите.

– Я вот что-то совсем перестала понимать, – пробормотала Славя.

– Ой… ахахаха! – расхохоталась Ульяна. – Ё-моё, он реально думал, что мы его съедим!

– Ты сама так всё преподнесла, как будто тут еды нету и вы голодные! – ткнул я пальцем. – И бутерброд мой съела, чуть ли не давясь!

– Она всё ест, чуть ли не давится, – махнула рукой Славя. – И на ужине у нас сегодня будут не только конфеты. Сегодня будет суп.

– Пионерский?.. – спросил я осторожно.

– Да, получается… пионерский, – вдруг сказала Лена.

– Вот! – вскричал я. – Вы же теперь меня записали в пионеры – вот и хотите сделать из меня пионерский суп! На укол тащите, чтобы усыпить!

– Укол – чтобы ты успокоился, шизик, – отрезала Алиса. – Мы не едим тут людей. И тебя особенно не собирались. Мы же даже не знаем, вкусный ты или нет!

– Вот! Вот! Хотела укусить – чтобы проверить!

– А… Алиса хотела тебя укусить?.. – спросила Лена, удивлённо, но робко.

– Хотела! – подтвердил я.

– Не хотела я! – возмутилась Алиса.

– Так, это какое-то недоразумение, – сказала Славя, устало. – Девчата, давайте отпустим его.

И повернувшись ко мне сказала:

– А ты, пожалуйста, не убегай. Хорошо?

– Нет! Он всё равно убежит, – буркнула Алиса.

– Ты не убежишь? – спросила Лена, глядя на меня глубокими зелёными глазами.

– А вы точно не людоеды? – прищурился я.

– Точно. Просто пионеры мы. А не людоеды, – серьёзно сказала Славя.

– Ну… тогда не убегу, – сказал я.

Они аккуратно опустили меня на землю и разошлись на шаг в разные стороны, не спуская глаз.

Я встал. Отряхнулся. И посмотрел на них.

– Так, ещё раз, почему ты думал, что мы людоеды? – сказала Славя.

– Потому что вы все твердите одно и то же! Про еду и всё такое! – сказал я. – Ульяна сказала, что вы еле выживаете, потому что кормят всего пятью конфетами. Потом – что еду только на картинках видите в поварском кружке и пускаете слюни! Ольга там ещё сказала, что теперь я красивый, и все на меня слюни пускать будут! Те две девочки – Женя и Мику, если не ошибаюсь, – выглядели как с голодного края, кожа да кости! Вы ещё про свои укусы, и что в столовую наказывают за поступки – чистить картошку и в суп! – сказал я.

– Картошку в суп, а не тебя, – буркнула Ульяна.

– Да, и Ульяна только жалуется, что мало конфет, еле выживает без сладкого, – добавила Славя. – А у нас тут кормят, и вкусно, три раза в день! Мы обычные пионеры, и лагерь у нас, обычный, а не людоедов. Ты вообще не знал, куда приехал, получается, да? – спросила Славя.

– Какие страсти! А он у нас полный лопух, что в такое поверил! – сказала Алиса. – Я что, похожа на людоедку, да? – засмеялась она.

Я посмотрел на неё.

– Эй, ты чего так смотришь, как будто я реально похожа? – сказала Алиса.

– Похожа, – тихо сказала Лена.

– Вот! Кто тебя и съест – это вот она, аппетитный ты наш, – усмехнулась Алиса.

Я посмотрел на Лену.

– Эй, нет! Нет, я тебя не собираюсь есть! – испугалась Лена.

Я перевёл взгляд на Славю.

– Я вообще-то тоже, – усмехнулась Славя, теребя косу.

– Да ё-моё! Откуда я знала, что он такой наивный? – всплеснула руками Ульяна.

– Вот и не надо было так шутить. Человека только напугала, – сказала Славя.

– Так получается, у вас прям обычный пионерский лагерь, да? – спросил я.

– Да, обычный, как и все другие пионерские лагеря. Ты что, с дуба рухнул? – спросила Алиса.

– Давайте успокоимся, – предложила Славя. – Так рассказывай, откуда ты вообще приехал к нам?

Я задумался.

Странный вопрос… на который я уже не знаю, что ответить.

Если они реально обычные пионерки, и это действительно обычный лагерь – то выходит, я наверное псих.

А ведь лагерь и правда похож – и на тот, где я когда-то подрабатывал, чистил картошку, помогал по хозяйству…

А сейчас они просто решили, что я шизик, несу чушь, и тащили в медпункт, чтобы уколоть.

Но если лагерь – настоящий, и пионерки – обычные, то что тогда происходит?

Пионерские лагеря ведь ушли вместе с СССР в девяностых.

Значит, если я здесь…

То я, наверное, попал в прошлое.

Попал потому, что тогда, на дороге, всё-таки умер под автобусом.

Вот оно как.

И если я скажу им это в лоб – они снова схватят меня и потащат к этой их Виоле, колоть успокоительное.

Дилемма… ой, какая дилемма, – подумал я, тяжело выдохнув.

– Ну и чего молчишь? – сказала Алиса.

– Наверное, всё ещё нас боится, – фыркнула Ульяна.

– Ты не бойся, мы ведь не кусаемся, – сказала Славя.

Я посмотрел на неё.

– Ой, прости, опять ляпнула, – усмехнулась она и виновато развела руками.

– Я… э-э… приехал не отсюда… а издалека. Просто проездом тут. Родители заняты, вот и пнули меня сюда, чтобы не мешал – сказал я как можно спокойнее.

– Ого, издалека? А откуда, если не секрет? – спросила Славя.

Блин… Что же сказать? Я даже не знаю, где этот лагерь находится – скажу любой город, а он окажется в трёх шагах отсюда, и всё, приплыли.

Так… здесь лето, тепло… А, например, на Чукотке – нет. Вот и скажу, что с Чукотки. Вряд ли кто проверит. Да и звучит круто. Всё, говорю Чукотка.

– С Чукотки я, – сказал я с каменным лицом.

– Ого, Чукотка… Теперь понятно, почему ты такой странный, – хмыкнула Алиса.

И тут над лагерем протяжно завыл горн – низкий и громкий, будто дирижабль собрался на посадку.

– А вот и ужин, слышишь? Готовый – и без твоего участия, – сказала Ульяна и указала на небо, откуда протяжно гудел лагерный горн.

– Ужин?.. – переспросил я.

– Ага. Это сигнал. Как услышишь – так и иди в столовую, – сказала Лена, будто читала инструкцию.

– Вот и пошли с нами, – добавила Славя, – покажем тебе, что тут людей не едят, и еды хватает, чтобы не грызть друг друга.

– Ага, только рядом с Леной не садись – съест, как пить дать, – хмыкнула Алиса.

– Ты её не слушай. Она сама спит и видит, как тебя приправами посыпает, – буркнула Лена с едва заметным шипением.

– Девочки, прекратите, а то он опять сбежит, – с укором сказала Славя.

Я рефлекторно сделал шаг назад.

– Эй, ты чего? – ахнула Ульяна. – Это же шутки!

– Эти ваши шутки я пока не понимаю… – осторожно ответил я.

– Ладно, пошли, – сказала Славя, разворачиваясь.

Остальные девочки пошли следом. Я постоял пару секунд, посмотрел им в спины… и всё же двинулся за ними.

Дойдя до здания, которое Ульяна с гордостью обозвала «столовой», я увидел, как туда уже стекались пионеры. Весёлые, разговорчивые, голодные… ну или маскирующиеся под обычных детей.

Мы вошли внутрь. Славя моментально взяла на себя роль санитарного надсмотрщика и велела всем – особенно мне – мыть руки. Чуть ли не под краном стоял, пока она дежурила, будто я бактерия, которая прикинулась человеком.

После гигиенической процедуры мы взяли подносы и встали в очередь. Впереди шли Алиса, Славя и Лена. Я был четвёртым, а за спиной дышала Ульяна – вероятно, тоже следила, чтобы я не сбежал через окно кухни.

Когда подошли к прилавку, мне на поднос выдали нечто, подозрительно похожее на настоящий ужин: не суп, чему я даже обрадовался, а гуляш с мясом, стакан компота и два кусочка хлеба. На этом моменте я начал расслабляться… и тут заметил, что конфет нет.

– Эй! – взвыла сзади Ульяна. – А конфеты где? Сегодня же должны были дать!

– Нету, не можем найти, – ответила повариха без особого раскаяния.

– В смысле "не можете"? Это же конфеты, а не картошка. Что, картошку нашли, а конфеты нет? – Ульяна была возмущена до глубин души.

– Картошку нашли, да. А конфеты – нема. Надо – подходи после ужина, поищем вместе. Найдёшь – получишь пару сверху.

– Всё приходится делать самой! – фыркнула рыжая, взяла поднос и пошла за остальными.

Мы уселись за стол, всем составом, и только начали ужин, как Ульяна продолжила вещать, бурча себе под нос:

– Ну вот как они могли потерять самое главное?! – возмутилась Ульяна, глядя на гуляш так, будто он лично у неё что-то украл.

– Да ладно тебе, Ульян, – вздохнула Славя. – Ну нет конфет – это ещё не повод закатывать истерику.

Я наблюдал за этой сценой, слушал вполуха, а сам тем временем внимательно изучал содержимое тарелки. Гуляш выглядел… подозрительно. Особенно мясо. Я начал сдвигать кусочки к краю, будто надеялся рассортировать их по степени опасности.

– А как не закатывать? – не унималась рыжая. – А если мы все помрём от недостатка сладкого?!

– Ты? Помереть? – хмыкнула Алиса. – Если бы так можно было, я бы сама их стащила, чтобы остаться одна в домике жить.

– Вот ты и стащила! – ткнула в неё пальцем Ульяна. – Всё знала, и украла! Хотела меня погубить, чтобы одной там хозяйничать!

– Ульяна, ну перестань, – Славя вздохнула уже второй раз. – Никто ещё не умирал от нехватки конфет.

– А вот будет первый случай! – торжественно заявила Ульяна, взмахнув ложкой. – Ещё запомните этот день и будете оплакивать мою светлую голову!

Я снова взглянул на мясо. Оно выглядело безобидным. Почти. Но после всех сегодняшних шуток – кто его знает… Может, оно со вкусом какого то пионера.

– Было бы ещё кого оплакивать-то, – фыркнула Алиса, ковыряя хлеб, как будто он в чём-то провинился.

– Семён, ты видишь, какие мымры меня окружают? – Ульяна театрально всплеснула руками. – Не связывайся с ними. Это точно людоедки. Вот хотят, чтобы я померла, и потом съели. Вместо конфет.

Она посмотрела на меня.Я посмотрел на неё.

Наверное, опять шутит. Или нет?.. Хотя в этом лагере уже ничему не удивлялся. Наверное, шутка. Наверное. Но на всякий случай – без резких движений.

– А ты чего это мясо не ешь? – прищурилась Ульяна, заметив, как я отодвинул гуляш в угол тарелки.

– Семён, ты что, и правда думаешь, что это пионерское мясо? – удивилась Лена.

– Господи, кого у нас теперь только в лагере нет… Как жить среди шизиков, а? – вздохнула Алиса.

– Семён, ну серьёзно, – вступилась Славя. – Это обычное мясо. Не человеческое. Говядина. Ну точно не Вася с соседней койки.

А Ульяна всё поглядывала на мой гуляш так, будто он ей снился с детства.

Она потянулась вилкой, прищурилась и с довольной миной выдала:

– Не слушай их. Это человечина в чистом виде. Страусиной прожарки.

И… забрала у меня его. Просто взяла – и всё.

– Ульяна, прекрати, – прикрикнула Славя. – Я всё Ольге Дмитриевне расскажу! Верни ему мясо.

– Да ладно, пусть ест, – пожал я плечами. – Я не жалуюсь.

– Вот! Видишь? Сам отдал! Значит, моё! – кивнула Ульяна, уже наворачивая. – Мне надо, я не стукачка, как некоторые, – добавила она с набитым ртом.

– Ульяна, договоришься – точно расскажу, – грозно поджала губы Славя.

– Всё, всё, не пыли, – отмахнулась рыжая. – Он сам отдал, значит, такова его судьба.

Я попробовал эту толчёную картошку с подливой.

И… было вкусно. Даже очень.

Такого я не ел, наверное, сто лет. Мои последние годы прошли под знаком бич-пакетов, позавчерашних бутеров и хлеба с майонезом. А это – тепло, вкус, будто кто-то готовил для людей, а не для прокорма. Я даже замер на секунду, будто пережёвывал не картошку, а детство.

Потом потянулся за компотом.

– А это у нас… пионерский компот, – хмыкнула Алиса, заметив мой жест. – Целый день в нём варились пионеры. Чтобы был вкусный. Но если ты не хочешь быть людоедом, то… я выпью его за тебя.

– Алиса, и ты туда же? Не слушай её, – вмешалась Славя. – Это наши ягоды. И компот – нормальный. Пей спокойно.

Я взял кружку. Принюхался.

Пахло сладко, ягодно… настоящим. Отпил глоток – и правда: вкус леса, тепла, немного лета.

Я перевёл взгляд на девчат.

Они все смотрели на меня. С компотом.

У Лены уголки губ чуть дрогнули – еле заметная улыбка.

Славя светилась, как лампочка над умывальником.

Алиса ехидно скосила глаз, будто всё ещё ждала, когда я захлебнусь и упаду в тарелку.

А Ульяна… просто лыбилась. По-доброму, широко, как ребёнок, которому дали плюшку.

– Вот, обычный компот обычного пионерского лагеря, – сказала Славя, взмахнув ложкой.

– Спасибо, – кивнул я. – Я всё понял. Я… ошибался.

И в первый раз за весь день я улыбнулся в ответ.

Мы доедали ужин.

Я смотрел на них – на этих троих.

Все они были… красивые. По-своему.

Славя – светлая, ласковая. Лена – тихая, но в её взгляде пряталось что-то глубокое, будто читаешь книгу без названия. А Алиса… ну, Алиса – как искра. От неё жди чего угодно, кроме тишины.

Я не привык вот так – сидеть в женской компании. Особенно когда тебе кажется, что они в любой момент могут либо рассмеяться, либо свалить тебе на голову поднос.

Хотя… они всего лишь пионерки. Лет по семнадцать, наверное.

А Ульяна?..

Чёрт, сколько же ей? Двенадцать? Пятнадцать?

С ней вообще всё сложно – то говорит, как взрослая, то ведёт себя, как самый настоящий мелкий хулиган.

Когда ужин закончился, я, не выдержав, спросил:

– А что у вас после ужина?

Славя ответила сразу, как по расписанию:

– Час свободного времени, потом отбой. А утром – подъём, умывание, завтрак, линейка…

– Понятно, всё по дисциплине, – кивнул я.

– Ага. Всё по дисциплине. Как же она уже надоела, – закатила глаза Алиса.

– Без неё никуда. А так хотя бы порядок в лагере. Ну… если никто не хулиганит, конечно, – поправилась Славя, поглядев на Ульяну.

– А мы не хулиганим! Пока ты нас Ольге не сдаёшь! – парировала рыжая.

– Ага. Не пойман – не вор, – усмехнулась Алиса.

– Вот и ловят только вас. Сами виноваты, – не отставала Славя.

– Ага, потому что ты – и есть та, кто ловит! Стукачка! – фыркнула Ульяна.

– Всё, идите вы лесом, – бросила Славя и резко встала, уйдя проч.

Лена молча последовала за ней, только краешек губ чуть дрогнул, как будто она хотела что-то сказать, но передумала.

– Вот и обиделась, – фыркнула Алиса. – Тоже мне, патруль лагерный. – И ушла, не дожидаясь, пока кто-то ответит.

Остались мы вдвоём с Ульяной.

– А ты чем будешь заниматься после ужина? – спросил я.