Hollow Moon. Эпизод I

Жизнь стремительно покидала тело.

Вязкая, густая как нефть тьма обволакивала, лишая воздуха. Сердце уже не билось. Артур падал в пустоту.

Мутные обломки реальности медленно проплывали мимо. Что-то похожее на бесконечную белую ленту, завёрнутую в спираль, оказалось клавишами рояля. Стеклянные осколки очков сталкивались, рассыпаясь звёздами. Жалобно стонали лопающиеся струны.

Падение рывком оборвалось. Артур упал в кресло зрительного зала. Уходящее во тьму бесконечное пространство скукожилось как резина, притянув сцену, скрытую тяжёлым бархатным занавесом.

Ткань с шорохом поползла в стороны. Но вместо привычного белого киноэкрана перед ним возник огромный пузатый телевизор. Экран рябил помехами, бросая лунный свет.

— Уютно, правда? — раздался знакомый ехидный голос.

Артур повернул голову. В соседнем кресле сидел…

Двойник. Он вальяжно закинул ноги на спинку переднего сиденья и вместо попкорна жрал вырванные человеческие зубы. На носу криво сидели картонные стереоскопические очки, с красной и синей плёнкой вместо линз.

— Гон? — с дрожью выдавил Артур.

Его собственный голос звучал глухо, как из-под воды.

— Ты ждал кого-то другого? — собеседник хрустнул зубом-попкорном. — Видишь, титры идут? Фильм называется «Бесславный конец одного идиота». Спойлер: главный герой откиснет.

Артур посмотрел на стеклянный экран. Сквозь рябь действительно были видны строчки с именами:

В фильме снимались:

Яна Королёва… в роли Трепанатора;

Екатерина Котёночкина… в роли Искусительницы;

Маргарита Карпова… в роли Валькирии;

Софья Гольдштейн… в роли Падшего ангела;

Максим Козлов… в неожиданной роли;

Твои дружбаны… в роли Тех, кто тебя кинул;

Любовь Карпова… в роли Единственной, кто делает что-то полезное.

А потом проплыли слова: «Памяти Артура Комарова».

И возникла весёлая надпись: the END. Буквы исказились в кровавое DEATH.

— Я… умираю?

Артур посмотрел на руки. На них было по шесть пальцев. Часы на запястье шли в обратную сторону, а вместо цифр на табло — буквы.

— Не льсти себе! — язвительно ответил Гон. — Чтобы умереть — надо сначала пожить. А ты просто сдохнешь. И никто даже не заметит!

— Я хочу спать, — прошептал Артур, закрывая глаза.

Рёбра будто ритмично сдавливали прессом. Откуда-то подул свежий ветерок.

— Спать?! — Голос эхом отразился от стен. — Ты рехнулся?! Здесь нельзя спать!

Гон резко встал и отвесил ему смачную пощёчину. Зубной попкорн со стуком рассыпался по полу. Достав пульт от телевизора, двойник нажал на кнопку. Изображение замелькало, показывая увиденные ранее образы. Удар ножа… Репетиция… Кабинет психолога… Мотоцикл… Две фигуры под луной… Выступление с гитарой… Черноволосая девушка играет на рояле… Общежитие… Медпункт… Драка в коридоре… Туалет… Стоп.

— Давай с самого начала! — произнёс Голос. — Посмотрим, как мы с тобой снова встретились после долгой разлуки!

На экране застыли наручные часы. Их подарил отец на седьмой день рождения. Если бы он тогда знал, что это был…

Его последний подарок. Цифровые Casio в массивном титановом корпусе продолжали отсчитывать секунды. Артур скосил глаза на дату: 11 сентября 2009. Ещё ходят. Потом поднял взгляд.

В треснутом зеркале отражался худощавый бледный парень. Если бы не серые глаза за стёклами очков в тонкой проволочной оправе — он напоминал бы манекен из секонд-хенда в мешковатом свитере, синих джинсах и кроссовках.

Воздух здесь стоял тяжёлый, спёртый — коктейль из табачной вони, хлорки и ржавчины. Стены пестрели «наскальной живописью» — от невероятной похабщины до внезапной философии, а где-то под потолком плакала труба, мерно отбивая ритм каплями о кафель.

«Ну и дыра», — подумал Артур и повернул голову.

За окном, внизу, была видна входная группа здания. Над ней висел пафосный голубой герб с изображением гор, а под ним — красивая надпись: лицей «Вершина». На ступеньках сидели несколько учеников в голубой униформе — пиджак, брюки у мальчиков, серая юбка и гольфы у девочек.

Артур оторвал взгляд от герба и перевёл на стену, где красовалась надпись «Левенгаупт — чмо».

Почти всё лето прошло в психиатрической клинике. После выписки доктор Крамер рекомендовал сменить место учёбы на заведение закрытого типа. Потом дал матери буклет «Вершины».

Вода ледяной струйкой текла на ладонь. Парень вздрогнул: он и забыл, что открыл кран. Рука казалась бесчувственным протезом.

«От меня просто избавились — подумал Артур, чувствуя, как ладонь немеет от холодной воды. — Здесь учатся либо дети богатых, либо те, на кого возложили надежды. Я — ни тот, ни другой. Снова лишний».

Пора принять лекарство.

«Скучал?» — ввинтился в мозг вкрадчивый голос.

Артур не ответил. Он с трудом повернул скользкий вентиль, машинально выудил из сумки пузырёк и скрутил крышку. А потом выругался.

Пусто.

Это плохо.

Очень плохо.

Нервно хохотнув, он со всей силы швырнул бесполезный пузырёк в стену. Пластик звонко срикошетил от кафеля, описал дугу и угодил точно в мусорное ведро. Идеальная траектория была не случайностью. К таким странностям он уже привык.

«Как насчёт старой доброй истерики?»

Стиснув зубы и криво улыбаясь, Артур до боли вцепился пальцами в волосы и задрал голову, уставившись в одну точку, чтобы не закричать. Взгляд упёрся в пожелтевший потолок. Кто-то умудрился даже там, на высоте, написать чёрным маркером: STOP. Что бы это ни значило.

«Элитный лицей, — мелькнула отстранённая мысль, — а клозеты — как везде».

Но проблема была не в этом.

Артур разжал пальцы. Пригладил взъерошенные волосы и поправил очки.

— Новое место. Старые беды с башкой, — пробормотал он своему отражению. — Потрясающе.

А потом шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь. В коридоре резко задребезжал звонок, заставив подскочить. Придя в себя, Артур нехотя вышел из туалета.

Светлый коридор был почти пуст, лишь пара опоздавших учеников пробежала мимо. Парень свернул к лестнице. В ушах нарастал противный гул. Обычно таблетки глушили этот шум, но сейчас их не было.

Артур держался за виски. Он не заметил троицу у окна.

Тот, что в центре, выделялся сразу. Вид у него был такой, словно он купил этот подоконник вместе со всей школой. Под расстёгнутой чёрной курткой-бомбером выглядывала обтягивающая мышцы белая майка. На пальце поблёскивал перстень, пока его владелец, щёлкая, играл зажигалкой. Надменно задрав голову, он, демонстрируя белоснежную улыбку, рассказывал что-то своим приятелям, стоявшим по бокам.

Держа руки в карманах, они снизу вверх смотрели на своего «короля» и изредка что-то отвечали. Один был худым, жилистым и прямым как штакетина, блондином с наушниками на шее. Второй, словно его антипод — низким и широким брюнетом с золотой цепью.

«Сейчас „Прописка будет“!» — вонзилось в мозг так, что хотелось вскрикнуть.

Стоило Артуру приблизиться, их ленивый разговор оборвался. Он ускорил шаг. Привычного страха не было. Лишь желание скорее проскочить незаметно.

Не вышло.

— Макс, глянь-ка, свежее мясо! — гоготнул широкоплечий. — Эй, слышь! Иди-ка сюда!

«И тебе привет, придурок», — ядовито отозвался в голове чужой голос.

Артур хотел пройти мимо, делая вид, что не слышит, но Макс спрыгнул с подоконника и преградил ему путь.

Артур остановился, вынул из кармана пятирублёвую монетку и медленно прокрутил её между пальцами.

«Всё хорошо. Если ты сделаешь прямо сейчас — никто и не поверит» — раздалось в голове.

Монетка вернулась обратно.

— Эй, а знакомиться не будем? — Макс, с пугающе дружелюбной улыбкой, протянул руку.

Не видя иного выхода, Артур, поколебавшись протянул ладонь. Макс крепко сжал её, но не отпустил.

— Ого, что это у нас тут? — с наигранным интересом протянул он, заметив блеск металла на запястье.

Артур попытался вырваться, но «Король» был намного сильнее. Макс резко дёрнул его на себя, лишив равновесия. Щёлкнул замок браслета. Одно ловкое движение — и запястье пугающе опустело.

— Я посмотрю, да? — он поднял часы на уровень глаз.

Циферблат под сапфировым стеклом был комбинированный — жидкокристаллический экран и стрелки.

— Отдай, — голос Артура дрогнул. Он беспомощно потянулся за часами. — Это подарок отца!

Он попытался выдернуть руку, но тщетно.

«Успокойся. Не паникуй. Он играет».

— Не слишком ли крутые для такого лоха, как ты, а? — усмехнулся «Король» под одобрительное хихиканье своих дружков. — Папочка почку продал?

— Отдай! Я просто…

— Просто что? Просто нищеброд? — перебил Макс, отпустил и с силой толкнул его в плечо.

Артур отлетел назад и глухо ударился лопатками о стену. Очки съехали на кончик носа. Он судорожно поправил их трясущейся рукой.

«Заткни ему глотку. Сейчас самый подходящий момент».

— И что ты сделаешь, если не отдам? — Нависал Макс. — Побежишь директору жаловаться? Или папочке позвонишь?

— Я… я… — слова застряли в горле, перекрывая дыхание.

— Смотри, как это быдло мычит! — загоготал блондин.

— Вот тормоз! — поддакнул широкоплечий.

Артур понимал, что должен ответить, ударить, сделать хоть что-то, но тело словно парализовало.

«Как насчёт их просто убить?» — подсказал Голос.

Оцепенение треснуло, и Артур выкрикнул:

— Отвали от меня, козёл!

И тут нервно вздрогнул, поняв, что ответил вслух. Улыбка мгновенно сползла с лица Макса.

— Что ты вякнул?

— И… — Артур дрожал. — …извини!

Максим шагнул вплотную, сгрёб воротник Артура, едва не придушив, и занёс кулак.

«Ну всё, конец».

— Ты хоть знаешь, кто я такой? — процедил он сквозь зубы и ударил по скуле.

Перед глазами вспыхнули цветные сполохи. Голову мотнуло, очки сползли. Было не столько больно, сколько обидно. Обычным способом одному с тремя не справиться.

Гогот и возню разрезал девичий голос — холодный и хлёсткий, как удар плети:

— Эй, уроды! Вы что творите?

Все четверо резко обернулись. Из тёмного провала лестницы к ним стремительно приближалась фигура с объёмной спортивной сумкой на плече.

— Это же… — Макс прищурился, и краска схлынула с его лица. Он с силой отшвырнул Артура к стене, словно тот стал чумным.

— Бегите, придурки!

— Ты чё, бабы испугался? — фыркнул блондин, лениво отлипая от подоконника.

— Идиоты, вы не понимаете! Это Карпова!

— Карпова? И чё? — недоумевал широкоплечий.

— Ритка-Фаталити! Валите, пока кости целы!

Услышав прозвище, дружки Максима, расширив глаза, переглянулись. Но было поздно.

«Это что, какая-то местная легенда?»

Девушка была высокой, в серой толстовке и чёрных трико, с безупречно прямой осанкой. Растрёпанная чёлка падала на лоб, за спиной ритмично подпрыгивали две длинные косы. Лицо оставалось пугающе спокойным, лишь в раскосых карих глазах, густо подведённых «стрелками», застыла холодная ярость. Она сжимала лямки так, что сбитые костяшки пальцев побледнели.

Блондин неуверенно шагнул навстречу. Рита, не сбавляя шага, швырнула ему в грудь свою ношу. Тот рефлекторно поймал, тут же получив прямой удар в нос. На пол капнула кровь. Блондин выронил сумку, схватившись за лицо, а Рита, используя инерцию, с разворота впечатала подошву кроссовки ему в челюсть. Парень отлетел к стене и сполз на пол.

Широкоплечий попытался перехватить инициативу и бросился на неё. Девушка легко нырнула под его замах и с силой всадила колено точно между ног. Взвыв, он схватился за промежность и рухнул, свернувшись.

Максим наблюдал за расправой, даже не думая вмешиваться. Теперь, когда исход был ясен, он расслабленно стоял, сунув руки в карманы бомбера, и нагло скалился.

— Привет, Киса, — вдруг приторно-ласково протянул он, глядя на Риту, не обращая внимания на стонущих приспешников.

Рита занесла руку для следующего удара.

— Ну чего ты, неужели опять злишься?

Девушка замерла в нерешительности. Ухмылка мажора стала ещё шире, он окинул её оценивающим взглядом:

— Киса… Ты же бьёшь только тех, кто тебе безразличен.

— Не называй. Меня… Так! — прорычала девушка.

Брови сдвинулись к переносице. Кулак мелко дрожал.

— Хорошо, Киса! — подмигнул Макс.

Хлопок пощёчины раскатился по коридору. Максим коснулся щеки, на которой мгновенно появился алый след от ладони. Улыбка сползла с его лица, но тут же вернулась на место.

Артур, успевший подняться, переводил взгляд с ухмыляющегося парня на разъярённую девушку. Её глаза блестели, губы подрагивали.

«Она что, сейчас заплачет?»

— Отдай парню то, что забрал, — отрезала она дрогнувшим голосом и добавила: — Дружков своих не забудь.

Макс покрутил браслет в руках и пожал плечами:

— Да я посмотреть только хотел.

С этими словами он небрежно швырнул часы на пол. Они проскользили несколько метров и остановились у ног владельца.

Этим жестом Максим пересёк черту.

— Ты… — губы Артура перекосило от гнева.

Оскалив зубы, он наклонился, поднял украденное и зажал в кулаке, выставив циферблат вперёд, словно кастет.

«Вау!!! Ты серьёзно сделаешь это своими руками?»

— Тварь! — выдохнул Артур и бросился на врага.

Он видел, как удивлённо разгладились брови Риты, как сползла ухмылка с лица Максима. «Король» этого не ждал.

Титановый корпус врезался в губы.

По подбородку Макса покатилась густая красная капля.

«Что я наделал?» — мелькнуло в сознании Артура.

«Первую кровь ты наделал! — возликовала другая, чужая мысль, — Наконец-то драка! Голову прикрой!»

— Ах ты сучёныш! — взревел мажор, сплёвывая красным и тут же ударил в ответ.

В этот раз Максим не пожалел сил. Могучий апперкот отправил Артура в нокдаун.

Всё заволокло густым, вязким туманом. В ушах стоял противный звон, заглушающий мысли. Паркетный пол под щекой мелко дрожал от топота — Макс со своей свитой спешно ретировался.

Голоса звучали глухо, словно из-под толщи воды:

— Стоять! — яростно кричала им вслед Рита.

— Он первый напал, Кис! — донеслось издалека самодовольное оправдание.

Артур почувствовал, как чьи-то руки осторожно приподнимают его голову. Над лицом нависла размытая тень.

— Эй! Ты живой?..

Ответить он не успел. Экран утонул в помехах.

В зале повисла тишина, нарушаемая шипением и едва уловимым писком кинескопа.

— Быстро же он тебя уработал! — Гон разочарованно цокнул языком.

Артур вжался в кресло. Челюсть ныла так, словно Макс врезал ему не на экране, а прямо здесь.

— Я не хотел этой драки… — пробормотал он, осторожно трогая скулу.

— Ладно, пока эфир на техническом перерыве, глянем вырезанную сцену.

— Какую ещё сцену?

Гон усмехнулся и направил пульт на телевизор:

— Тысяча девятьсот девяносто девятый год. Тот же день. Помнишь, ты возвращался из школы с отцом, а он забыл про твой день рождения и подарил часы?

Изображение прояснилось. Цвета были яркими, сочными.

…Под дворовой аркой стояли двое.

Длинноволосая женщина в бежевом пальто с туго повязанным красным шарфиком отчитывала девочку в сиреневой куртке. Та стояла к Артуру спиной, упрямо засунув руки в карманы.

— Скажи спасибо, что у меня стыда нет и краснеть не умею!

— Но, маменька! Он ведь первый начал! — возмутилась девочка, тряхнув головой.

Короткие чёрные хвостики колыхнулись.

— Я хотела быть расхитительницей гробниц, а он сказал, что девчонки слишком слабые!

— А если бы он с крыши прыгать начал? Ты бы за ним? — усмехнулась женщина. — Тебя отец не для того учил, чтобы ты всех подряд пинала!

— Ну и зачем мне тогда карате? — Дочь зло топнула.

— Солнышко, я не запрещаю тебе распускать рученьки. Просто не трать силы попусту на всяких придурков. Ты могла бы заступаться за тех, кто недостаточно силён.

— Хорошо, маменька, извини.

Внезапно женщина скользнула взглядом по маленькому Артуру и хмыкнула:

— Пошли, а то, вон, парнишка пялится, поди, приглянулась ты ему!

Девочка чуть обернулась и, сверкнув карими глазами, фыркнула:

— Пф-ф! Ещё чего!

Они зашагали вдоль улицы. Маленький Артур смотрел им вслед, поправляя очки.

— Это… Рита? — проговорил повзрослевший Артур растерянно. — Я не помню такого момента.

Гон ткнул пальцем в экран:

— Ты не запомнил. А я — да. Я, в отличие от тебя, её маму сразу узнал! Ещё бы — не узнать! Ладно, посмотрим, что там было дальше!

Нашатырь распахнул ворота обратно в реальность. Артур дёрнулся, жадно глотая воздух. В ушах всё ещё звенело.

— Очнулся, — констатировал спокойный женский голос. А следом бодро пропел: — Вставай, проклятьем заклеймённый!..

Артур с трудом разлепил веки, зажмурившись от света лампы на белом потолке. Стойкие запахи спирта, антисептика и хлорки без разрешения вторгались в ноздри. Челюсть пульсировала от боли, к скуле был прижат пакет со льдом. Над кушеткой склонилась женщина — стройная, в белоснежном халате и причёской под каре. Вокруг глаз лучились морщинки — добрые, но с хитрецой.

«Ох, и досталось же нам! — прохрипел Голос, видимо тоже придя в себя. — Эй, а ведь одно лицо. Неужели мать?»

Сходство и правда было: тот же волевой подбородок, разлёт бровей и осанка.

Медсестра отставила пузырёк и с лёгким ехидством произнесла:

— Аллилуйя! Воскрес! Я Любовь. Только не подумай ничего, это имя. Для тебя — Любовь Васильевна. А Ритоньку, я гляжу, ты уже знаешь. Держи имущество!

Она протянула ему очки и часы, села за стол и открыла какой-то журнал. Вернув зрению чёткость, Артур защёлкнул на запястье холодный браслет. И только тогда заметил Риту.

Она сидела поодаль в кресле, скрестив руки на груди. От её недавней ярости не осталось и следа: Фаталити исчезла, осталась просто девушка, которая нервно кусала губу и смотрела на него с тревогой.

— Ты как? — тихо спросила она.

Артур приподнялся на локтях, поморщился от стреляющей боли и с трудом ответил:

— Д-да. Нормально.

— Ничего не забыл? — вдруг вмешалась Любовь Васильевна, поджав губы и не отрывая взгляда от строк на бумаге.

Артур моргнул, завис на секунду, а потом понял намёк. Покраснев, он выдавил:

— А… да. Спасибо… Рита.

— Тебя как зовут-то, бедолага? — спросила медсестра, не отрываясь от журнала. — Надо же знать, что в «эпитафию» добавить.

— Артур… Комаров.

«Юморок у неё — хоть сразу в гроб ложись!» — захохотал чужеродный голос в голове.

— Артур Комаров, — повторила она, скрипя ручкой. — Споткнулся… упал… ударился головой. Ведь так всё и было?

Артур не понял, был ли это текст «эпитафии» или намёк, что лучше держать язык за зубами.

— И вот ещё, — добавила она, продолжая писать. — Матвей Андреевич, директор наш, проходил мимо и видел, как Ритонька тебя сюда волокла. Велел, как придёшь в себя, зайти к нему. Беспокоится о здоровье учеников. Такой душечка. Было бы нехорошо, если бы он узнал, что моя дочь снова влипла во что-то. Так ведь?

Последние слова были сказаны с нажимом.

— Я провожу его до кабинета, маменька, — отозвалась Рита, поднявшись с кресла.

Это слово резануло слух.

— Чу́дно, — ласково сказала Любовь Васильевна, поставив жирную точку в журнале и их диалоге.

Артур, шатаясь, встал. Чуть подташнивало. Рита привычным движением закинула сумку на плечо и цепко подхватила его под локоть, не давая упасть.

— Идём, — скомандовала она.

— Ты уж присмотри за ним, чтобы не убился нигде! — донеслось вслед напутствие.

Они вышли в просторный вестибюль с высокими окнами. Судя по тишине и листопаду снаружи, медпункт занимал отдельный флигель в отдалении от шумного учебного корпуса.

— Погоди, сколько ты меня тащила? — изумился Артур, оценив расстояние.

— Не волнуйся, я сюда и направлялась, — сухо пояснила Рита. — Мне нужно скинуть сумку и переодеться.

На второй этаж вела бетонная лестница с широкими деревянными перилами.

Поднявшись, они оказались в узком коридоре. Четыре двери слева, одна — в тупике. Последняя была приоткрыта: внутри виднелся белый кафель и цветные полотенца. Похоже, душевая. Из окон справа лился яркий дневной свет, в котором пылинки танцевали хаотичный вальс.

— Слушай, — задумчиво протянул Артур, вглядываясь в её восточный профиль, — а мы раньше не встречались?

Рита проигнорировала вопрос. Она пошарила в кармане толстовки и выудила связку ключей с вызывающе-розовым брелоком — фигуркой Hello Kitty. Остановившись у первой двери с табличкой «Палата №4», она вставила ключ в замок.

— Не думаю. Заходи, — бросила она, распахивая дверь.

Артур замер на пороге. Он ожидал увидеть унылую больничную палату — и поначалу так и показалось: зелёная плитка, кушетка с тонким матрасом, белый металлический шкафчик. Но тут же взгляд зацепился за яркие, совершенно неуместные детали, разрушающие стерильность этого мира.

Едкий запах лекарств смешивался здесь с чем-то домашним, уютным: ароматом цветочного шампуня и сладких духов.

На стене у изголовья кровати висел потрёпанный плакат рок-группы, приклеенный по углам кусками изоленты. Над кушеткой тянулась самодельная гирлянда — лампочки были продеты сквозь разноцветные трубки от медицинских капельниц.