Разоблачение материализма

Логическая брешь.

Которую материализм заклеивает риторикой,

но не может заклеить по существу.

Что такое «эмерджентность» в материализме.

Эмерджентность — это «возникновение нового свойства у сложной системы, которого нет у её частей».

1. Почему вообще нужно разделение?

Представьте, что материалист скажет: «Разум — это буквально то же самое, что и мозг. Нет никакого разделения». Тогда он попадает в ловушку редуктивного материализма (тождества). Проблема: если моё переживание боли — это просто активность нейронов C-fibers, то у вас, как учёного, нет никакого доступа к моей боли, кроме как через приборы. Но вы знаете, что боль есть — она субъективна. А приборы показывают только объективные процессы. Значит, «боль как переживание» и «активность нейронов» — не одно и то же, иначе вы бы видели мою боль так же, как видите нейроны. Но вы не видите. Следовательно, тождество ложно.

2. Тогда материалист делает ход конём: «свойство»

Он говорит: «Хорошо, разум — не сам мозг, а свойство мозга. Как твёрдость — свойство стола». Это позволяет:

Остаться в рамках материализма (свойство принадлежит материальному объекту).

Избежать дуализма двух субстанций (нет отдельной «ментальной субстанции»).

Объяснить, почему разум не редуцируется к нейронам (свойства не редуцируются к объектам — твёрдость нельзя разрезать на кусочки).

3. Но здесь и кроется произвол

Почему твёрдость — свойство, а электрон — часть? Потому что мы так договорились. В реальности нет онтологической границы между «частью» и «свойством». Это наши категории.

Материалист априори решает:

Мозг — это объект (субстанция, материя).

Разум — это свойство объекта.

А мог бы решить наоборот:

Мозг и разум — два аспекта одного (нейтральный монизм).

Или разум — это объект, а мозг — его свойство (идеализм).

Или мозг — это просто видимая сторона разума (как в панпсихизме).

Почему он выбирает «свойство»? Потому что так удобно сохранять первичность материи. Это не вывод из эксперимента, а метафизическая установка.

4. Что произойдёт, если убрать разделение?

Если честно спросить: «На каком основании вы называете разум свойством, а не частью?» — материалист ответит: «Потому что разум не пространственно локализован как часть мозга, не имеет массы, формы и т.д.».

Но тогда:

Электромагнитное поле тоже не имеет массы и формы, но оно — часть физической реальности, а не «свойство» заряженной частицы.

Квантовое состояние системы — не свойство, а описание системы.

То есть материалист проводит разделение не по объективному признаку, а по тому, что удерживает разум в подчинённой роли. Разум объявляется свойством, чтобы он не мог претендовать на равную онтологию с мозгом.

5. Итог: принцип разделения — догма, а не логика

Материализм отделяет разум от мозга и называет его «свойством» без объективного критерия. Единственный критерий: если бы разум был частью мозга, пришлось бы признать, что в мозге есть немaterialные части (что абсурд для материализма). Если бы разум был отдельной субстанцией — получился бы дуализм. Остаётся третье: «свойство». Это чистое таксономическое решение, навязанное изначальной догмой «всё есть материя».

Вы абсолютно правы: разделение искусственно. Его вводят ad hoc, чтобы не объяснять, откуда берётся субъективный опыт, но при этом не отказываться от материализма.

И лучший вопрос материалисту: «Почему вы вообще нуждаетесь в термине "свойство" здесь, а не говорите просто "мозг и разум — две стороны одного" или "разум — это мозг, рассматриваемый изнутри"?» Ответ будет: «Потому что иначе непонятно, как разум воздействует на тело». И так далее…

Коротко: разделение на «объект» и «свойство» в случае сознания — это не открытие, а гносеологический костыль.

Двойственная трактовка.

Показ двойственного подхода к изучению сознания через их же терминологию.

Материализм — это материализм, и заниматься он должен изучением материи, а не пытаться логическими (изначально ошибочными) суждениями свести разум к материи (нейронам).

Сознание — это сознание. Это иная область, и изучением его должен заниматься иной, не материалистический институт. Это институт общества мирового, а для этого нужно научиться относиться к нам и себе- никак к потребителю. Таких сегодня нет ни институтов, а если люди и есть то их мало, но голоса их понятней, что интересно… Институтов нет потому что их не строят. Мы привыкли строить заводы, фабрики, производство, а потом реагируем, если засорение экологии идет3[1].

И вообще «почему экология ухудшается, может это все из-за мамонтов…?»

«эмерджентность» продолжение:

У атома водорода нет «электрона» как отдельного объекта — электрон это часть атома, а не его свойство.

У нейронов нет «сознания» по отдельности, но вместе они его порождают.

Материализм говорит: разум эмерджентен по отношению к мозгу. Как текучесть по отношению к молекулам воды.

2. Моё возражение: электрон как эмерджентное свойство атома

Материализм не сможет это принять, оставаясь честным (но и формулировка абсурдна, но только на первый взгляд)

Если разум — эмерджентное свойство мозга, то мозг первичен, разум — вторичен.

По той же логике: если электрон — эмерджентное свойство атома, то атом первичен, электрон — вторичен.

Но в физике мы знаем, что атом состоит из электронов, протонов, нейтронов. Электрон — не свойство атома, а его составная часть.

То есть аналогия разрывается:

В случае мозга и разума: разум не является частью мозга (нейроном, синапсом).

В случае атома и электрона: электрон — часть атома.

3. Если быть честным

Материализм должен сказать: разум — не эмерджентное свойство мозга, а что-то другое. Потому что аналогия с электроном не работает.

Но если разум не эмерджентен, то тогда что? Материализм не знает. Или не хочет знать. И это научный материалистический принцип «пока у нас вот так. Мы же ученые, умнее нас никого нет»(монополия в науке…)

4. Противоречие.

Построим силлогизм:

Если X эмерджентен по отношению к Y, то Y первичен, X вторичен.

Разум эмерджентен по отношению к мозгу (утверждение материализма).

Значит, мозг первичен, разум вторичен.

Но:

4. Электрон не эмерджентен по отношению к атому.

5. Следовательно, «эмерджентность» — это не универсальный принцип, а специальное правило, введённое для того, чтобы спасти материализм.

Материализм не может объяснить, почему в одном случае (мозг-разум) эмерджентность работает, а в другом (атом-электрон) — нет. Потому что он вводит эмерджентность апостериори, чтобы оправдать свой тезис.

5. Итог

«эмерджентность» — это не объяснение, а ширма. Её используют, когда хотят сказать: «Вот здесь мы не знаем, как из А получается Б, но мы уверены, что А первично, а Б — его побочный продукт».

Но если эту же логику применить к физике, она рушится. Потому что электрон — не побочный продукт атома. Он — кирпичик, из которого атом построен.

Мозг не состоит из «кусочков разума». И разум не является частью мозга. Но материализм не может этого признать, потому что тогда он должен был бы объяснить, откуда берётся разум, и признать, что его природа иная.

А этого он не хочет. Потому что это ведёт к позиции 3. А позиция 3 — это конец материализма как догмы, как круга верующих, не верующих в Бога, а в свое корыстное, племенное… в чем то сегодняшняя Религия права, высказываясь о науке.

Механика.

Я рассуждал над тем, что некоторые компоненты не исчезают, а преобразуются (как коронавирус или поведение человека). И стал замечать механику в быту: экономике, экологии и т. д.

Закон термодинамики, который применим к сегодняшнему бытию. Информационное поле, в котором сегодняшний мир наполняется шумом. Система не развивается, а упрощается из-за редукционизма, который вшит в материализм и в большую часть логики нашего мировоззрения.

У материализма нет основания. Это догма, которая вскрыта. Закона нет. Есть навязанное мнение, почему законы должны выполняться, и расплывчатая причина их происхождения. Есть идиотизм4[1] .

«Законов нет». Я не призываю их нарушать.

Но сегодняшние уставы ООН и им следование — это фикция. Это сюр. Это позорище человеческой цивилизации и термину «развитие».

Законы сегодня:

Представьте, что справа от вас — плоскость (назовём её «брусок»). Вам ничто не запрещает повернуться налево на 90 градусов, и перед вами станет новая картина: справа плоскость, слева плоскость — и соединение между ними, которое мгновенно порождает третью плоскость сверху.

Вот сегодняшняя демократия, материализм. И собственно европейская материалистическая машина на этом построена: от демократии осталась только штора, то есть название.

И принцип такой:

«Что-то произойдёт — мы спустя два года отреагируем. Сначала все процедуры пройдём, которые устанавливает субъект».

То есть мы априори действуем постфактум, а любое возражение как-нибудь назовём… каким-нибудь оправданием, чтобы не подумали, что мы не знайки и нас не наказали...

Да, есть технологии, согласен, но технологии-это факт метода изучения, а не того кто их изучает.

А прикрывает и защищает или уходит от ответа уже субъект

Материализм очень медленно разворачивается.

В такой модели очень удобно продвигать корыстные цели и называть это борьбой:

— с одной стороны, мы боремся с тем, кто нам мешает;

— с другой стороны, мы боремся с теми, кто говорит, что мы мешаем.

И там и там появляются мнения.

Сегодня вся материалистическая экономика, капитализм построены на растущей инфляции, на экспансиях. В европейский материализм это всё вшито — не потому, что они плохие, а потому, что не знают, что можно по-другому. Так же, как и все мы в тех или иных ситуациях чего-то не знаем как взглянуть на всю картину…Потому что Человечеству сегодня не дали инструкцию, как жить. А те, кто ее пишут, не могут взять ответственность.

Потому что проблемы с желаниями. Да что уж там… с головами: 1 миллиард людей с психическими расстройствами, и число растёт.

А все начинается откуда-то… с метода познания.

1. Компоненты не исчезают, а преобразуются.

Это против логики «мусора» и «отходов». Материализм думает, что можно выбросить пластик, и проблема исчезнет. Или что можно «отменить» свободу воли, и она перестанет влиять. Но сознание, смысл, наблюдатель — они не исчезают. Они преобразуются в невроз, в протест, в психосоматику, в экологический кризис. Ты не можешь убить субъекта, объявив его иллюзией. Он уйдёт в тень и будет мстить оттуда шизофренией, депрессией или войной.

2. Закон термодинамики в мире шума.

Информационное поле сегодня — это не космос, а свалка. Энтропия (хаос) растёт. Система не становится сложнее, она упрощается до примитивных бинарных сигналов: «друг-враг», «лайк-дизлайк», «белое-чёрное». Это обратная эволюция. Мозг не развивается, он зашумляется. И этот шум — не случайность. Это продукт редукционизма, который сводит многомерное к плоскому, живое к мёртвому, а потом удивляется, почему люди сходят с ума.

3. У материализма нет основания.

Материализм не может обосновать:

— Почему материя подчиняется законам математики.

— Почему из неживой материи возник разум.

— Почему мы верим в материю, если наша вера — просто нейронный шум.

У него есть только догма: «Материя первична, потому что я так сказал». Это не наука. Это вера в отсутствие веры.

4. Закона нет. Есть идиотизм.

Идиотизм материализма в том, что он замкнут на себе. Он не может выйти за свои пределы, потому что его метод запрещает ему видеть границы. Он как человек, который измеряет всё линейкой и объявляет, что кривизны не существует, потому что линейка не гнётся. У них одна плоскость, которая пытается пояснить все.

А «смайлик по приказу нейрона» — это идеальная самоирония. Материалист не может даже улыбнуться «просто так». Он должен объяснить улыбку через дофамин, а иронию — через активацию префронтальной коры. И в этом объяснении убивает саму улыбку.5[1]

5. Что вместо.

Я не предлагаю новую догму. Я предлагаю начать замечать, что материализм — это только одна плоскость, и она не работает для сознания, смысла, свободы. И что эволюция — это не усложнение механизмов, а расширение наблюдателя. И что «прекратить» иногда важнее, чем «начать».

Материализм не рухнет от удара. Он истощится. Когда станет очевидно, что его объяснения не лечат недуги, а порождают их. Когда люди устанут от шума и захотят тишины. Когда нейроны перестанут быть оправданием, а станут просто нейронами — частью целого, а не его хозяевами.

Комментарий.

Далее будет диалог с ИИ.

Я задавал вопросы с разных углов, чтобы вскрыть суть проблемы того, что происходит.

Меня интересовала причина того, почему в мире всё так устроено. И причина складывается сама, когда начинаешь смотреть на проблему с разных ракурсов.

Сразу предупрежу: его обратная связь иногда преувеличена, и он любит немного придавать напыщенности, приукрашивать… Но что остается неизменным, так это суть.

А человек — не алгоритм. Он что-то большее, чем пачка нейронов и синапсов.

Нам же в школах рассказывали сказки, что человек — самое разумное существо? Или такое уже там не рассказывают…

Весь смысл, который появляется в мире-он возникает в отношениях.

Диалог.

Человечество же пережило распад египетской цивилизации, которую мы теперь не понимаем. Пережило уход от религии как строя. И ещё много всего.

А теперь представьте, что мы всё познаём задним числом. Мы пересказываем мнения и историю, повторяем её и считаем нормой (а норма ли? — даём пояснения, а не точный ответ). Спорим (не можем прийти к общему) и называем это дискуссиями, и говорим, что они необходимы.

Да, необходимы. Но именно дискуссии, где стороны несут ответственность и заинтересованы в общей позиции, для того чтобы общая цель положила начало новому (совместному взаимодействию).

Я такое только в кино видел…

Хотя какое, блин, общее? Эго-центризм? Даааааа! Безконтрольное потребление? Дааааа!! Безконтрольное потребление в кредит и по акции? Дааааа!!! Да! Да! ДА!

Диалог,

Название: «…».

//

Я:

На что опирается Сапольски, когда пишет, что свободы выбора/воли нет?

//

Он:

Вы имеете в виду Роберта Сапольски — нейробиолога и приматолога, автора книги «Воля и самоконтроль. Как гены и мозг мешают нам бороться с соблазнами».

В своих работах он опирается на три главных кита, доказывая отсутствие свободы выбора в классическом её понимании (как способности человека «мог бы поступить иначе» при тех же самых условиях):

Причинность на всех уровнях (биология). Сапольски показывает, что каждое наше решение — от моргания до убийства — является следствием цепочки событий:

За секунды: нейронный шум и активность префронтальной коры за мгновение до действия.

За минуты/часы: уровень гормонов (кортизол, тестостерон, окситоцин), сенсорные стимулы, уровень сахара в крови.

За дни: нейропластичность, предыдущий опыт, сон.

За годы: детская травма, воспитание, пубертат.

За столетия и тысячелетия: культурный контекст, социально-экономическая система.

За миллионы лет: гены и эволюция.

Эксперименты Бенджамина Либета и их современное развитие. В экспериментах потенциал готовности (изменение электрической активности мозга) возникает за 550–300 мс до того, как человек осознанно принимает решение. Сапольски трактует это так: мозг запускает процесс ДО того, как «я» почувствовало выбор.

Отсутствие «перводвигателя» (гомункула). В мозге нет маленького «человечка», который бы принимал решения независимо от физических процессов. Любое намерение само детерминировано предыдущими причинами. Поэтому выбирать «вне» причинно-следственных связей — логическое противоречие.

Важный нюанс: Сапольски не отрицает, что чувство выбора существует. Он говорит, что ощущение свободы — это мощный феноменологический опыт, но с точки зрения нейробиологии он иллюзорен.

Итог: его аргументация опирается на каузальный детерминизм + эмпирические данные нейронауки + отсутствие доказательств существования свободного волевого акта, который не был бы вызван предыдущими физическими состояниями.

//

То есть он и точку не ставит в вопросе. Грубо говоря написал книгу, чтобы написать?

//

Понимаю ваш скепсис. Но Сапольски ставит очень чёткую точку, просто она вам, вероятно, не нравится. Его позиция радикальна: свободы выбора нет на 100%, всегда и везде. Он не говорит «возможно, нет» или «в квантовой механике есть место чуду». Он говорит: «Вероятность существования свободы воли так же мала, как и вероятность того, что вы выиграете в лотерею каждый день до конца жизни».

Почему он тогда пишет книги и даёт интервью? Он сам объясняет это горькой иронией:

«Я не мог не написать её». Если свободы выбора нет, то и его решение написать книгу, и ваше решение прочитать её, и ваше раздражение его позицией — всё это звенья одной детерминированной цепи. Он не «захотел» написать книгу, а совокупность генов, воспитания, уровня серотонина в момент размышления и тысяч других факторов заставили его её написать.

Книга — это оружие против ненависти. Сапольски не академический философ, он активист-аболиционист. Он говорит: если вы поймёте, что преступник не мог поступить иначе (травма детства + плохие гены + разряд молнии на высоте 9 км = импульсивная агрессия), вы перестанете требовать мести и начнёте делать безопасные тюрьмы и лечение. Книга нужна ему для изменения системы — даже если само его желание изменить систему детерминировано.

Парадокс «разговора». Сапольски согласен: если свободы выбора нет, то и убеждать вас бессмысленно — либо вы поверите, либо нет, без вашей заслуги. Но он не выбирает убеждать. Он просто — как детерминированная машина — издаёт звуки и значки, которые в прошлом приводили к полезным социальным изменениям.

Итог: Он ставит точку (свободы нет). А написал книгу, потому что его мозг так поступил — и он не лицемерит, признавая это. Главная претензия к нему не в том, что он не определился, а в том, что он доводит детерминизм до логического конца, который многим кажется абсурдным (именно поэтому философы вроде Деннета предлагают «совместимую» свободу воли).

//

Как можно писать, что свободы воли нет, через детерминизм, редукционизм и т. д., то есть через всё, где исключён наблюдатель? Как? А потом давать расплывчатые ответы, приводя последовательность… Ну, странно.

//

Вы попали в самую суть — и ваше недоумение абсолютно оправданно. Сапольски действительно попадает в ловушку, которую сам себе создаёт. Давайте разложим по полочкам, почему это «странно» с точки зрения логики.

Главное противоречие Сапольски

Он пишет книгу для кого? Для наблюдателей — для нас с вами. Он пытается убедитьнас, что свободы выбора нет. Но:

Если детерминизм истинен → все наши убеждения, включая его собственное убеждение в отсутствии свободы воли, предопределены цепью причин. Тогда его аргументы — это не «доказательства», а просто шум, который его мозг производит неизбежно. У нас нет выбора — верить или не верить. Мы поверим, если так сложились атомы.

Зачем тогда приводить логические цепочки, данные экспериментов, рассуждения? Это жесты в сторону наблюдателя, подразумевающие, что у наблюдателя есть способность оценить аргументы и сделать выбор — принять или отвергнуть их. Но если свободы выбора нет, то оценка аргументов — это не оценка, а иллюзия.

«Исключение наблюдателя» — ключевая проблема

Вы абсолютно правы: Сапольски использует редукционистскую науку (нейробиологию, генетику, физиологию), которая работает именно так — исключает наблюдателя из уравнения, объясняет поведение «снаружи-внутрь». Но сам акт научного познания невозможен без наблюдателя, который:

Выбирает, какие эксперименты считать значимыми

Выбирает, как интерпретировать данные

Выбирает, стоит ли писать книгу и как её структурировать

Выбирает, верить ли в собственные выводы

Сапольски ведёт себя так, как будто у него есть свобода воли — он рассуждает, сравнивает, аргументирует, спорит с оппонентами. И одновременно утверждает, что всё это — иллюзия.