Москва: неполный и не вполне правдоподобный путеводитель

Перейти низину можно только поверху, по высокой насыпи для Третьего кольца, по его обочине. Пути за ним продолжаются, словно русло пересохшей реки, они тянутся дальше на запад, в сторону ослепительного заходящего солнца, окрашивающего эту сторону света в золотисто-огненные цвета. Облака в этой части небосклона менее плотные и напоминают взбитую вату.

Если двигаться вдоль кольца налево, оно постепенно перейдет в Садовое. Начинается парадная застройка больших московских магистралей – это район Смоленской. С внешней стороны Садового – крутой нетронутый обрыв, ведущий к протекающей далеко внизу реке. На берегу, подобно торговому центру в Уфе, простирается необычное здание. Его первый этаж расположен на уровне дороги и открыт для всех посетителей; вверх устремляется стеклянная башня офиса, доступ куда возможен только через систему турникетов. По эскалаторам можно попасть на два нижних этажа, террасами спускающихся по склону. Это просторные атриумы, в которых, несмотря на размеры, ощущается нехватка воздуха. Лучи солнца проникают через запыленные панорамные окна, полукругом завершающие каждый этаж; от их тепла внутри становится душно. Пыль взвесью держится и в воздухе, рассеивая яркий свет.

Атриумы представляют собой пустые залы, выложенные белой плиткой, с колоннами, отделанными металлом, и металлическими же креслами – наподобие аэропорта. Эскалаторы движутся вхолостую; людей на нижних уровнях почти нет, да и заняться здесь нечем. Если и есть какие-то магазины, расположенные в маленьких коробках по бокам основного зала, они не вызывают желания посещать их. То же отталкивающее впечатление производят киоски и автоматы. Все витрины пыльные, вывески устарели и кажутся вульгарными, воздух пропах дешевым пластиком – в атриуме решительно нечего делать, и, однако же, это место обладает особым очарованием и притяжением. Зудящее любопытство побуждает углубляться в цокольную часть, пытаясь обнаружить, как далеко можно зайти, спуститься к реке. Как жаль, что в этом полупустом торговом центре (таково, вероятно, его назначение) невозможно задержаться и найти хоть какое-нибудь занятие.

Кутузовский проспект

Длинная эстакада из металла подернута голубой дымкой. Возле поворота реки она, пересекая широкий мост, взмывает над землей и устремляется вдаль идеально ровной стрелой. Мутноватые от пыли дорожные щиты скрывают город от глаз – дорога совершенно оторвана от окружающего мира, и ее обособленное полотно может быть вознесено на любую высоту неведомо от путешествующих по ней. Для них важно лишь то, что находится на эстакаде.

Рукав проспекта резко расширяется по правую сторону, образуя на обочине широкую площадку. На ней возвышается группа из двух-трех стеклянных домов – не столь значительных, как небоскребы Сити, но все же превосходящих обычную жилую застройку. К зданиям можно подъехать, свернув с основной дороги, остановиться на имеющейся здесь парковке, выйти на теплый асфальт и прогуляться под самым куполом небес, по аскетичной, внешне утилитарной конструкции – эстакаде.

Южнее Кутузовского проспекта, возвышающегося на гигантских бетонных колоннах, простирается выжженная местность – это пустыня по другую сторону реки от Хамовников. Черная взрытая земля видна на километры вокруг; тут и там виден строительный мусор, балки и бетонные плиты от разрушенных зданий, когда-то стоявших на этом месте. На выдающемся к реке участке, ввиду проспекта, гордо и одиноко отливает сталью небоскреб в форме паруса – неприступная цитадель посреди мертвой равнины. Острые выгнутые края стен подобны лезвиям бритвы; стекло холодно блестит на дневном солнце. Дует сильный и неприветливый прохладный ветер, но здание удерживают на месте гигантские цепи, чьи звенья в длину превышают человеческий рост, а в толщину – стволы молодых деревьев. Закрепленные на крыше, они спускаются с крыши здания на землю, где на постаментах установлены тяжелые корабельные якоря высотой в несколько этажей. Они не позволяют опрокинуть здание, но в особенно ветреную погоду звон цепей наводит страх и отчаяние на тех, кто взирает на него снизу, с открытой бетонной площадки перед небоскребом. В эти моменты кажется, что цепи сейчас лопнут, и хрупкое строение упадет прямо на смотрящего.

Москва-Сити

Эстакада Кутузовского проспекта сходится с Третьим Кольцом на вершине холма и переплетается с ним в тугой пучок развязки. Отсюда Кольцо перекинуто через реку по мосту, еще более высокому, чем сам проспект, и огибает дома столь огромные, будто ненастоящие, ибо нет такого количества людей, которое могло бы их заполнить. Величественная аркада, плеяда пирамид – памятников неизвестным правителям, поражающих воображение тех, кто оторван от земли и созерцает их на объездном пути. Размер домов столь устрашающий, что машина долго-долго огибает диковинный район. Парадный строй, проходящий перед глазами, подобно череде зачарованных замков, завершает гигантский корабль, обращенный носом на север. Такой просто не смог бы плавать!

В салоне машины играет «Чертополох» Сергея Галанина. Когда эстакада резко ныряет вниз и корабль закрывают щиты и заброшенная на вид парковка с пыльными стенами, начинается длинный, постепенно меняющий тон с легкого на глубокий и глухой проигрыш. Взгляд направляется в противоположную сторону: там, за Кольцом, открывается еще неосвоенная пустота, которую внезапно прорезает шоссе – никогда не кончающийся путепровод Звенигородского шоссе. Это и есть великая Эстакада, чья тема «Чертополох» звучит каждый раз, когда машина проезжает мимо. Широкая дорога, проложенная над землей, скрывается за горизонтом, и ведет в неизвестные края. Многочисленные съезды, примыкающие с боков к главной магистрали, превращают ее в артерию большого организма, средоточие жизни.

Беговая

Севернее Сити Третье кольцо ныряет в густонаселенный район, пересекая его плотную застройку тонкой бетонной полосой. Опираясь на массивные белые колонны, напоминающие расположенный в этой местности Дом Авиаторов, эстакада проходит над дворами и первыми этажами домов. Если свернуть вбок и съехать по крутому спуску, можно оказаться в необычном жилом районе. Изолированный с одной стороны Кольцом, а с другой – широким полем, он ведет автономную жизнь. От начала до конца его пересекает улица, замыкающаяся на Третьем кольце. Внутри этого мирка есть все, от магазинов до школ, так что жители могут вообще не покидать его пределов.

Несмотря на самостоятельность, район имеет компактные размеры. Начинаясь полноценными дворами, магазинами, кафе и даже гостиницей, он сужается сначала до малолюдного сквера, а затем до небольшого квартала из десятка домов. Здесь уже нет ни общедоступного проезда для машин, ни указателей, зато вплотную примыкает Ипподром, за низкой оградой которого можно мельком увидеть часть широкого поля.

За двумя крайними домами, устанавливающими пределы района, – развязка Хорошевского шоссе, Третьего кольца и улицы 1905 года. Небольшое ответвление, из которого позже рождается большое шоссе, не пользуется популярностью, а под сводами моста, на узких пешеходных дорожках вдоль каменных стен, сильнее всего ощущается одиночество большого города. Это затерянное на картах место – незаметная деталь, часть огромного индустриально-урбанистического пейзажа.

Два упомянутых дома выходят окнами на короткий тупик, где, несмотря на ограниченные размеры, поместились магазин электроники, блеклое офисное здание, работников которого никогда не видно, и одинокая собачья площадка, к которой ведет узкая разбитая тропинка. За ней начинается поросший пустырь, граничащий с железнодорожными путями. Удивительное спокойствие охватывает того, кто приходит сюда, на край земли, пусть и расположенный среди необъятного города. Этому ощущению способствует и здание офиса, заслоняющее собой шум крупной развязки. Лишь тянущиеся по путям поезда привносят дуновение цивилизации в идиллическую картину; но разве не так же они выглядят на картине Ван Гога?

Сокол

Еще дальше Третье Кольцо пересекается с другой большой магистралью – Ленинградским проспектом. И вновь – сложная, многоуровневая развязка, которую невозможно охватить целиком ни взглядом, ни умом. Отсюда проспект устремляется на северо-запад, попутно вбирая в себя притоки маленьких улиц, вынося на поверхность развороты и плетя в своих недрах подземные пешеходные переходы. Один такой тянется от метро «Сокол» на юг, точно посередине Ленинградки, то и дело пуская боковые ответвления, выводящие наружу, на яркий солнечный свет. Этот узкий бетонный проход с пыльными светло-серыми стенами пустует, словно о нем никто не знает. Он доходит почти до метро «Аэропорт», обрываясь у здания МАДИ. Свернув в соседний переулок, можно выйти к задним дворам домов, утопающим в зелени и плавно переходящим друг в друга так, что по ним можно идти параллельно направлению улицы.

За Соколом Москва редеет. Ленинградское шоссе круто забирает вправо и ведет на север. Первая остановка на пути – железнодорожный мост для одноколейки, проложенный по гребню насыпи. Пешеходу его можно пересечь, поднявшись вверх по склону и перейдя прямо через рельсы. С другой стороны будет ждать облупленная и потемневшая от времени железная лестница с оторванными перилами в одном месте. Эта ветхая конструкция окружена ностальгическим ореолом места далекого, безлюдного и давно заброшенного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.