Кто будет держать за руку

Он тогда мастурбировал, не отрываясь. До конца. Потом – снова включил сначала. Чтобы промотать медленно. Разглядеть лица. Звуки. Движения.

Мастурбировал вдоль и поперёк, как сам себе говорил. Кассета – как евангелие. Повторял как молитву.

С тех пор он знал: одного тела мало. Не потому что он ненасытен. А потому что в множественности – какая-то музыка, сложность, напряжение, как в симфонии. Один партнёр – это скрипка. Но когда их двое или трое – это уже оркестр.

Он вытер лицо полотенцем. Сел на край ванной. Настя ещё спала. Обнажённая. Красиво раскинувшаяся на простыне. Свет от окна ложился на её плечо. Он знал это тело. Каждую родинку. Каждую ямочку. Но всё равно – хотел увидеть его в другом свете.

С другим. Или с другой. Или с обоими.

И всё это начиналось там – в тёмной комнате у Лёхи. Где первый раз он увидел, как женщина принадлежит не одному.

Глава IV. Слова в полутоне

Они сидели на балконе. Вечер. Лёгкий ветерок, но всё равно – липко. Улица внизу – как лента огней. Строительный кран медленно поворачивался, словно выбирал, где сегодня строить жизнь. У соседей в окне – голубой свет телевизора. Где-то за домом пели, по-настоящему пьяно.

Настя была в майке и без трусиков. Расстёгнутая пуговица. Голые ноги, закинутые на перила. Бокал вина – в руке, в которой чуть дрожала усталость.

Евгений закурил. Медленно. Как будто откладывал вопрос.

– Слушай… – начал он.

– Ммм?

– А если… Ну… не игрушка. А… кто-то живой?

Она повела бровью. Усмехнулась.

– Кто? Сосед сверху?

– Ну, нет. Не так. Просто… третий. Настоящий.

– Ты это сейчас серьёзно?

– Вроде да. Но с возможностью, что шучу.

Настя сделала глоток. Задержала вино во рту, проглотила медленно.

– Двойник – это одно. Он молчит. Его можно выключить. А мужик… Он дышит. Говорит. Кончает. Может храпеть. Может влюбиться. Может испортить всё.

– А может… сделать это незабываемым.

Она посмотрела на него. Долго. Почти без выражения. Но потом отвела взгляд.

– Поговорим об этом не сейчас. Хорошо?

Он кивнул. И больше не настаивал.

––

Позже, ночью, когда Настя спала, он включил ноутбук. Тихо. На балконе. Фонарь светил прямо в глаза, на экране – блики, как будто сам интернет не хотел делиться этой темой.

Он вбил: «секс втроём с женой».

Потом: «как предложить жене МЖМ».

Потом: «мы пробовали втроём: опыт».

Открылся мир.

Посты. Комментарии. Признания. Грязь и поэзия.

«Мы с женой решились после семи лет брака. Сначала думали, что разрушит. Но оказалось – наоборот. Это как прыгнуть в бездну. Ты падаешь, но потом летишь».

«Главное – договориться. И про границы, и про то, что делать, если один начнёт ревновать».

«Мы пробовали и с другом, и с незнакомцем. Лучше – со знакомым. Но только если точно знаешь, что он – не идиот».

«После первого раза она плакала. А потом сказала: это был лучший секс в жизни. Я чуть не сдох от противоречий».

Он читал всё – жадно. Потом нашёл форум. Зарегистрировался. Написал пост: «С женой пробуем втроём. Пока – с игрушкой. Думаю, предложить реального мужчину. Как быть?»

Через день пришёл ответ.

«Будьте готовы, что она откажется. Или согласится, но передумает в последний момент. Главное – не давить. И не делать это из эгоизма. Трое – это не двое + третий. Это новая форма любви. И страха. Выдержите – выйдете другими».

Он не отвечал. Просто перечитал. Несколько раз.

––

Через два дня они снова занимались сексом.

Вечер был томный, в квартире – тьма, лишь ноутбук светился еле-еле, показывая старый французский фильм, где все курят и целуются на балконах.

Она легла первой. Сама достала «второго». Поиграла с ним. Он наблюдал – как загипнотизированный. Потом – вошёл сам. А она – в себя, параллельно.

Тело её трясло. Она вскрикивала. Углублялась. Потом замерла. Как будто отключилась. Но дыхание говорило: она живая. Сильная. Пронзённая.

Когда всё закончилось, она обняла его. Молча. Долго.

Потом, уже в тишине, Евгений прошептал:

– Я всё ещё думаю об этом. О… настоящем третьем.

Она не сразу ответила. Казалось, уже заснула.

Но потом – почти беззвучно:

– Я… тоже. Думаю.

Он почувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжали его руку.

Глава V. Катя, вино и холодный душ

Дом Екатерины стоял на краю посёлка, среди высоких лип и грубых, искривлённых яблонь. Под вечер тень от деревьев падала на дорожку к крыльцу, и между стволов струился мягкий ветер – тёплый, с запахом деревенской земли, мяты и далёкого дыма.

Евгений припарковался у забора. Он был за рулём, и, как всегда, держался спокойно, чуть отстранённо. Настя хлопнула дверцей и тут же пошла к калитке, предвкушая встречу. Они с Катей дружили с детства, выросли на одной улице, делили мальчиков, секреты и одежду. Сейчас всё было иначе – мужья, дети, они с Женей в городе, но при встрече между ними словно включался старый тёплый код.

Катя встретила их на пороге. Босиком, в коротеньких шортах, в тонкой домашней майке. На лице – лёгкий румянец и капля пота на виске. Она была из тех женщин, кто, не стремясь казаться сексуальной, провоцировал сильнее. Особенно на фоне деревенской простоты, где и майка, и попа выглядели особенно откровенно.

Евгений заметил это сразу. Не хотел – но заметил. Как играют её ягодицы под тканью, как мелькает полоска трусиков при наклонах, как она забывает о том, как двигается, а может, наоборот, помнит слишком хорошо.

– Ну что, городские мои звёзды, – улыбнулась она, обняв Настю. – Как пробки? Как ваша свобода?

– А у вас как? Дети у свекрови, Миша где?

– Миша на рыбалке. Дети у родителей. У нас сегодня почти вечер разврата. Только без разврата. Почти.

Они рассмеялись. Катя достала бутылку полусладкого вина, Настя – своё любимое сухое. Евгений отказался:

– За рулём. Я сегодня – как швейцар, только без перчаток.

Катя закатила глаза:

– Сухое я не люблю. Вино должно быть вкусным, а не как лимон с аспирином.

––

Они сидели на веранде, за старым деревянным столом, освещённые гирляндой над окнами. Комары жужжали где-то на краю света, а внутри – было уютно. Катя двигалась по хозяйству: то принести сыр, то нарезать зелень. Каждый её шаг был как случайный спектакль – зад, ноги, поза, движение бедра.

Евгений ловил себя на взглядах. Не цеплялся. Просто замечал, как обычно. Как анатом.

– У тебя Катя как в фильме про Алису, – шепнул он Насте, когда та ушла за бокалами. – Только попка главнее.

Настя усмехнулась:

– Ты смотри там, не углубляйся в сказки.

––

Когда выпили по бокалу, разговор потёк в зону опасного комфорта. Настя, разогретая, начала тему – почти невзначай:

– А вы никогда не думали… ну, попробовать с кем-то ещё? Для разнообразия.

– В смысле? – удивилась Катя.

– Ну, секс втроём, – сказала Настя с весёлым вызовом. – Например, двое мужчин и женщина. Или наоборот.

Катя замерла. Потом хмыкнула:

– Настя, ты такое обсуждаешь с Женей? Ты в своём уме?

– Это не я… это он, – кивнула на мужа. – У нас вообще всё на нём. Он выдумщик.

Катя перевела взгляд на Евгения:

– Ты?

Он пожал плечами:

– Ты же знаешь свою подругу. У неё всегда на повестке культурная революция.

– Не ври, – рассмеялась Настя. – Ему просто нравится смотреть.

Катя глядела пристально, с недоверием. Потом всё же:

– Ну вы даёте. А тебе не страшно? – обращаясь к Насте. – Мужчина в кровати, другой. И Женя – будет смотреть? Или участвовать?

Настя хотела ответить легко, весело, но вдруг не смогла. Во взгляде Кати была не просто ирония – отторжение, непонимание, почти осуждение.

– Это не страшно, если ты доверяешь, – произнесла Настя. – Это… как способ раскрыться. Получить… больше.

Катя качала головой:

– Больше – это не всегда лучше. Мы бы на такое не пошли. Ни в жизнь. Ага, ещё чего. С ума сойти.

В этот момент на веранду вышел Миша. Поджарый, загорелый, в тёмной футболке. Волосы взъерошены.

– О чём трёп? – спросил он, подмигнув Евгению.

– Эти, – сказала Катя, – хотят трахаться втроём.

– Ну я готов, – усмехнулся он.

Катя сразу обернулась:

– Готов он! Ты чего, дурак? Ты в своём уме?

– А что? – спокойно сказал он. – За интересный опыт.

– Даже не думай! – сказала она резко. – Догадаешься притащить кого-то – я с тобой потом знаешь, что сделаю?

– А девушку можно? – улыбаясь спросила Настя. – Почему сразу мужика?

Миша махнул рукой:

– Девушку тоже не надо. Вы городские всё с ума посходили.

––

Тема эта сдулась. Все поняли это одновременно. Вино играло в бокалах. Огоньки над головой тускло мерцали. Заговорили о ремонте, о новом телевизоре, но суть была утеряна. Как будто что-то сломалось – не на уровне темы, а на уровне связи.

Катя стала тише. Настя замкнулась. Евгений сидел с вежливой полуулыбкой, как будто ждал сигнала к отъезду.

Он подал знак – пора ехать. Настя вяло согласилась.

––

Уже в машине, когда они выехали за пределы посёлка, и их поглотила тёмная летняя дорога, залитая жёлтым светом фонарей, Настя первой нарушила молчание.

– Ты… правда хочешь этого? – спросила она тихо.

Евгений бросил взгляд на неё, держась за руль.

– Я хочу, чтобы ты это тоже хотела.

– Но ты начал.

– Да.

– А ты видел, как она реагировала?

– Конечно.

Она замолчала. Потом добавила:

– Мне стало… странно. Как будто я сказала что-то… неприличное.

– Потому что ты сказала это ей. А не себе.

Он нажал на газ, уходя от поворота. Впереди – город, жара, окна, бетон. Но между ними – вопрос, который больше не исчезал.

––

Они ехали молча. Музыка играла тихо, не отвлекая, но и не заполняя напряжение, возникшее между ними. Евгений смотрел вперёд, на редкие встречные огни. Настя сидела, положив руку на бедро, будто прижимая его, чтобы удержать ощущение границ, себя, его.