Воин: Тени прошлого

Вдруг, разрушая образы прошлого, в сознание полковника вторгся шум двигателя старенькой «Нивы». Генерал Сивушов, не смотря на сумерки, издали заметил сидящий на скамейке темный силуэт. Кто это был, генерал догадался без труда. С тихим кряхтением генерал вылез из машины, хлопнув дверцей автомобиля, и, не спеша, делая вид, что разминает ноги, приблизился к Шишкову. Полковник, в свою очередь, не отрывал глаз от бойцов. Постояв с полминуты, генерал все же сел и проследил за взглядом однополчанина и друга.

– Где был? – произнес в пространство Лев Николаевич, игнорируя устав.

– Катался, – нисколько не рассердившись, ответил Сивушов.

– Довез? – не заметив явной лжи командира, осведомился полковник.

– Немного, – прикрыв глаза, вздохнул генерал.

– Слушай, Стёп, расскажи мне все, – переведя глаза на друга, попросил Шишков, – я же вижу, гнетет тебя это.

– Что «все»? – мгновенно ощетинился Сивушов.

– Хватит дурака валять! – немного повысил голос Лев Николаевич. – Сам знаешь, о чем я говорю!

– Не положено тебе это знать, полковник, – делая ударение на последнем слове, прошипел генерал, – писька еще не выросла!

– Да что ты говоришь! – саркастически взмахнув руками, ухмыльнулся Лев Николаевич. – Слушай, ты мне братом стал после Афгана, а потом еще и из задницы 90-х вытащил. Уже тогда я заметил, что в тебе что-то сломалось. В Афганистане ты был бойцом и солдатом, а после отъезда и командировки в Архангельск – 79 ты словно «перегорел»…

Выпалив это, полковник отвернулся от генерала и яростно плюнул в урну рядом со скамейкой. И, на удивление, попал.

Генерал, опустив глаза, внезапно испустил такой вздох, словно у него на плечах лежала если и не гора, то пара танков Т–72 точно. После этого генерал тихо заговорил:

– Ты прав, старый черт… Только там, в Архангельске–79, я не «перегорел», а «сгорел»… Весь и сразу. Это было в августе того же, 1980-го года…

Весна 1980 год. 7.00 по местному времени.

Засекреченный советский «почтовый ящик» Архангельск – 79

Квартира майора Сивушова.

Гребанный будильник надоедливо-надсадно зазвонил свою трещотку. Не открывая глаз, новоиспеченный начальник охраны одного из самых засекреченных объектов Советского Союза Степан Никифорович Сивушов, нащупав рукой этого механического горлопана, послал его в недолгий полет через всю комнату в ближайшую стену. Все дело было в том, что вчера вечером, новоприбывшему майору, новые коллеги устроили, так сказать, встречу, со всеми вытекающими отсюда «последствиями». И «последствия» эти, отнюдь, не были приятными.

– Чего творишь, ненормальный? – донесся с кухни недовольный голос жены майора, Никаноры.

– Ни-и-ик, – жалобно простонал майор, – принеси рассольчику-у-у…

– Прислугу отменили в 17-ом году, – все так же недовольно огласила женщина свой вердикт, – сам встань и налей.

– Э-э-эх, выть, – выдохнул Сивушов и попытался приподняться с постели. С третьей попытки это у него получилось. Правда, майор немедленно об этом пожалел. Ему на миг показалось, что в голову выстрелили из РПГ и она разлетелась на мельчайшие ошметки по всей квартире. Тихо застонав, Сивушов обхватил голову руками и решительно отменил свое решение идти куда-либо и зачем-либо. Вдруг, на лоб бедного майора опустилось нечто блаженно-холодное. С трудом Степан смог понять, что это мокрая тряпка, которую ему на голову опустила его ненаглядная, прекрасная и самая лучшая жена на свете! В руках она держала большую кружку, откуда явственно пробивался божественный аромат огуречного рассола. Руки майора жадно ухватили сосуд с небесным нектаром, как ему тогда казалось, и не выпускали ее до тех пор, пока в ней не осталось и капли влаги. Все это время, его молодая жена сидела рядом и, всячески жалея своего «бестолкового вояку», как она сама любила иногда говорить, гладила его по спине и всячески утешала.

– Бедный ты мой… Ну вот скажи, зачем надо было так напиваться вчера, а? – со слезами на глазах вопрошала супруга своего майора.

– Ника, ну а как же иначе? Иначе не примут, уважать не будут. Ты же знаешь наше сословие, без этого у нас никак, к сожалению, – как мог, оправдывался Сивушов.

– Ладно, жертва обстоятельств ты моя, – ласково проговорила Никанора. – Дуй в душ и потом на кухню, я тебя жду с завтраком.

Что бы ни говорили, а организм молодого здорового человека, а тем более военного, справлялся с последствиями алкоголя почти легко и непринужденно. Уже через полчаса водных процедур, посвежевший Степан явился на кухню, являвшую собой законный, почти военный, полигон своей ненаглядной жены, и был закормлен своей благоверной до отвала. Выпив напоследок таблеточку «Анальгина», он горячо поцеловал свою жену и со спокойной душой отправился на работу. Опоздать майор не боялся. Понимая всю ситуацию, еще вчера его непосредственный начальник, генерал-полковник Ермолов, дал Сивушову полный «карт-бланш» на сегодняшний день, позволив явиться на место работы тогда, когда позволит состояние здоровья новоприбывшего вояки.

Город, в который прибыл со своей женой майор, мало чем отличался от сотен других советских городов. Правда, по размеру, город был довольно-таки большой, но проживало в нем пока только человек пятьсот, не более, и этот факт очень занимал Сивушова. Правда, эта загадка, если можно было так выразиться, решилась очень быстро. Оказывается, в этот населенный пункт люди начали съезжаться только около двух месяцев назад, а до этого тут хозяйничали военные: стройбаты, военные инженеры и другие строители социализма по-военному.

Майор, все еще немного страдавший от ноющей головной боли, быстрым шагом шел к своему месту службы, изредка бросая взгляды на пустые и полупустые пятиэтажки, которые, не смотря на свой «свежий» вид, все-таки наводили немного жути черными зевами своих больших окон и бесконечным молчанием пустых помещений. Сивушов буквально физически ощущал на себе взгляд этих домов. Их немой укор. Их боль от одиночества…

Мотнув головой, Степан постарался отогнать от себя эти мысли и еще больше ускорил шаг. За десять минут он достиг центра города. Огромная площадь встретила его легким скрипом каруселей, детским смехом и запахом весны. Майор невольно остановился, и с удовольствием вдохнув свежий воздух, неспешно обвел площадь взглядом. Деревья, большим живым кругом отгородили площадь от остального города и уже уверенно одевались молодыми листочками. Неподалеку от детской площадки, расположившейся на северном крае площади, стоял небольшой киоск, в котором продавали лимонад и мороженое. А все остальное пространство площади занимали аккуратно подстриженные кустарники, причудливым рисунком украшавшие центр города. Пройдя еще шагов тридцать, Сивушов остановился перед скучавшим от безделья милиционером, как бы невзначай вставшим на пути майора. Степан Никифорович быстро достал из нагрудного кармана удостоверение и продемонстрировал его слуге закона. Тот молча кивнул и отошел в сторону. Перед майором, в пяти шагах, обнаружились ступеньки, спускавшиеся вниз и исчезавшие в темноте бетонного подземелья.

– Будьте осторожны, там в некоторых местах темновато, – искренне посоветовал майору милиционер, видя нерешительность первого.

– Спасибо за совет, – кивнул майор и начал свой спуск во чрево советского секретного объекта. Через пять минут непрерывного спуска, коридор выровнялся и Сивушов еще минут пять шел по тоннелю, но теперь, слава богу, по прямой. В отличие от спуска, этот коридор был освещен отлично, что само собой разумеется. После пяти минут ходьбы, впереди показался небольшой канцелярский стол и восседавший за ним офицер, при ближайшем рассмотрении оказавшийся капитаном, усердно что-то писавшим. Оглядев приближавшегося неприязненно-подозрительным взглядом и предусмотрительно убрав руку под стол, капитан тщательно изучил документы Сивушова. Вернув удостоверение майору, офицер по спецтелефону связался со старшим и только после подтверждения личности Сивушова, позволил тому пройти дальше, минуя тяжеленную стальную дверь, красовавшуюся своей мощью за спиной у капитана. Что было за дверью, майор так и не узнал, ибо как только он сделал первый шаг в раскрытую дверь, ему тут же одели на голову мешок и вкрадчивым голосом объяснили, что таковы правила их «песочницы». Майор и не протестовал. Он был готов к чему-то такому. Проведя Сивушова по бункеру под белы ручки, его, словно барина, усадили на стул и только тогда сняли с головы мешок. Майор находился в маленьком кабинете, большую часть которого занимал о-о-огромный стол, за которым, с важностью самого Генерального Секретаря ЦК КПСС СССР, восседал небольшой плюгавенький человек, с полностью лысой башкой и огромными окулярами очков. Позади майора, подперли стенку двое таких же майоров, непринужденно-расслабленно наблюдая за конвоируемым.

– Степан Никифорович? Я рад нашей с Вами встрече! – совершенно по-детски воскликнул лысый, и, резво соскочив со своего стула, подбежал к майору и стал трясти его руку в рукопожатии, которое, как отметил Сивушов, было довольно-таки крепким.

– Я тоже, товарищ…

– Товарищ Головачев Сергей Денисович, – улыбнулся лысый, – но вы можете звать меня просто Сергеем. Я еще слишком молод для Денисовича.

– Буду иметь в виду, – тоже улыбнулся Сивушов.

– Мне про Вас рассказывали очень удивительные вещи! – продолжил разговор Головачев, возвращаясь на свое место, – Боевой офицер, ранение, орден и три медали за боевые действия в Афганистане.

– Чего тут удивительного? – нахмурился Степан Никифорович.

Он терпеть не мог, когда об его службе говорили в таком веселом тоне. Словно, Сивушов не воевал, а в бане с девками восемь месяцев просидел.

Впрочем, Головачев мгновенно уловил недовольство нового начальника охраны и, решив не разжигать вот так сразу «огонь» войны, поднял руки в примирительном жесте.

– Извините, извините! Я не хотел Вас обидеть. В общем, так, – решительно перешел к делу Головачев, – Хоть Ваш непосредственный начальник – генерал Ермолов, но на этом объекте все и всё подчиняется только одному человеку – мне. Попросту говоря – Вы мой со всеми потрохами.

После этой тирады майор Сивушов понял то, как сильно еще не умеет разбираться в людях. Этот лысый кроха – сам Дьявол в своей собственной Преисподней. И он, Степан Никифорович попал в очень нехорошую историю…

Объяснив майору его обязанности, главный инженерный профессор советского НИИ «ГенЭлектро» Головачев, с легким сердцем отпустил нового подопечного на свой пост. Но не успел Сивушов покинуть кабинет, как на пороге возник белобрысый великан, чисто выбритый, с добрыми-добрыми и умными глазами.

– Ой-ой-ой, Степан Никифорович, подождите секунду! – воскликнул Сергей Денисович, – Разрешите Вам представить такого же, как и Вы, новоиспеченного, так сказать, научного руководителя одной из наших новых лабораторий. Боровицкий Григорий Владимирович, профессор генетики и физики. Именно в его крыле нашего подземного дома Вы и будете нести свою службу.

Майор, задержавшись в дверях, с удивлением пожал на редкость крепкую и широкую ладонь молодого профессора.

– Приятно познакомиться, доктор, – совершенно искренне произнес майор. Профессор определенно нравился ему и сам Сивушов не знал почему.

– Мое почтение, товарищ майор, – широко улыбнулся Георгий Владимирович.

– Простите мне мое любопытство, – решился на вопрос Степан, – А, разве, генетика, как наука, не запрещена у нас в стране?

– Ну что Вы… – начал было отвечать блондинистый верзила, но его тут же оборвали.

– Григорий Владимирович, помилуйте! Вы еще и все секреты расскажите, что мы тут с Вами проводим.

Боровицкий осекся и отвел взгляд, а майор, по-филосовски пожав плечами, вышел из кабинета и пошел вглубь бункера на разведку.