Про Святого Деда. Первая часть трилогии «Про Отца, Про Сына, Про Святого Деда»

Глава 32

В феврале нового, 1936 года, мы и расписались.

Верина сестра, Марина уговорила меня:

– Ваня, перевози Марию Федоровну к нам. На постоянное проживание. Я Марина, она Мария, это точно добрый знак. Что она одна живет. Мы теперь официальные родственники будем, всяко нам лучше будет вместе под одной крышей. Квартира большая а жильцов не много.

Так и я все Матери и изложил. И видно было что ей предложение понравилось. На том решили что задержится она в Ростове на несколько дней а потом и определится окончательно. Валентин уже давно жил отдельно, а второй брат Николай, танкист, лейтенант, недавно переведен был в Шахтинск, там у него казенная жилплощадь предоставлена.

Так что после того как нас расписали, собрались мы в неполном составе. Женщины да я. Отметили скромно, выпили еще скромнее. И пошел я покурить во двор. Встал я у заснеженной лавочки, смотрю как смеркается.

– Стой, гад!, – вдруг кто-то кричит из подворотни. И выбегает оттуда парень. И катит он рядом с собой велосипед. Бежит рядом с велосипедом, и бежит прямо на меня. А за ним из подворотни появляется другой, постарше уже, моего наверно возраста, мужичёк:

– Стой, -кричит, меня увидел, – держи вора, – кричит.

Ну мне два раза повторять не надо, встал я со скамеечки поперек дорожки.

Паренек с велосипедом подбежал ко мне. Рослый такой, на поверку оказался. Велосипед отпустил. И пока велосипед падал на землю, медленно так падал, я прямой в нос и пропустил. Закрутилось у меня перед глазами всё. А этот уже велосипед подобрал и деру дал.

– Ну что ж ты, летчик? Аленький цветочек! – подбежал второй. И не задерживаясь помчался за, очевидно своим велосипедом.

Я ринулся за ними. В следующем проходном дворе я уже обогнал мужичка. Обида вселенская мне прямо впрыснула керосином в кровь. А еще через двор велосипедный воришка был застигнут у чугунных ворот выходивших на улицу.

– Только не убей его, – кричал мужичок откуда то сзади. Но было поздно, я уже приложился к интересующему меня носу.

Тут он подбежал и мы скрутили обессилившего вора.

Потом был свисток. Наряд милиции. Отделение. Звонок в комендатуру.

В конце концов нас с мужичком туда и доставили. В «газике» и познакомились:

– Павел Кизим, фамилия редкая, запомнишь?

– Иван Корявин, тоже на Петров, – сказал я и мы оба засмеялись.

Оказалось что он тоже летчик. Только войсковой. А догнать воришку он не смог по причине того, что в начале «всего этого фильма» получил «между шасси» ногой. И это резко отразилось на скорости преследования.

Из комендатуры мы оба позвонили домашним, каждый своим соседям у которых были телефонные аппараты. Потом мы чего-то ждали. Каждый рассказал немного о себе. Потом нас задокументировали и отпустили. Домой я вернулся само собой с Павлом, который с радостью принял мое предложение подкрепить рассказ вышедшего на перекур новоиспеченного мужа, основательным изложением о произошедшем.

Одно меня смущало. Как вся эта история отразится на моей службе.

Провожая Павла я сказал собравшимся в коридоре:

– Я провожу, перекурим заодно.

– Нет, нет, курите на кухне, – в один голос загомонили женщины.

Пришлось пройти на кухню.

– Спасибо, Иван, тебе еще раз, – Павел крепко пожал мою руку.

– Интересно, – сказал я, -Слушай а что ты думаешь о последствиях?

– Не волнуйся, -сказал Павел, – какие последствия? Грамоту еще вручат, вот увидишь. Мы с тобой общественно-полезное дело сделали. А то что ты ему в нос сунул, так этого никто не видел.

Глава 33

В конце мая Анатолий Аверьяныч, человек который знал всё, поведал мне что «по нашему училищу был запрос на характеристику, оттуда», – перстом он указал вверх, – и Вы должны понимать на кого, если это стало известно Вам сейчас же.

Поэтому я ждал. Ждал что вызовут. Ждал что спросят. Ждал чтобы ответить. Ответ был готов.

Но вызвали меня только в конце апреля. Сам Черный, начальник училища.

– Прошу садитесь, Иван Тимофеевич, – сказал он.

– Разрешите я постою, – ответил я, чувствуя, что вот он- момент.

– Нет, нет, садитесь, я настаиваю, надо поговорить нам, Иван Тимофеевич, по человечески, без устава, Вы ведь уже не курсант.

Я сел, потом все-таки встал и выпалил:

– Товарищ подполковник, к исполнению интернационального долга, готов!

Черный посмотрел на меня как на коня который сам отвязался и поскакал в поле.

– Это крайне похвально, Иван Тимофеевич, но с чего Вы решили?

Я сел на стул. Конь решил вернуться к привязи.

– Разве не об Испании? Товарищ подполковник, я думал.., – я замялся.

– Прекрасно, Иван Тимофеевич, что Вы так внимательно следите за обстановкой в мире и готовы на такие решительные шаги, – начал Черный, – я помню Вас в пору курсантом, Вы сохранили в себе эту кавалерийскую отвагу до сих пор, это похвально. Наша армия нуждается не только в высококлассных специалистах но и в таких вот отчаянных молодых… -тут замялся уже он, подыскивая слово.

Я решил промолчать, лицо мое горело, я понял что речь моя была как «пуля в молоко». Так и не найдя подходящее слово Черный откашлялся и продолжил:

– На Вас пришел запрос. Сначала был запрос на документы по Вам. Мы предоставили. Очевидно Вас проверяли. Анатолий Аверьяныч, я думаю, Вас проинформировал, – улыбнулся он. Я промолчал, а он продолжил:

– Запрос в войска. Вас очень хотят видеть на Балтике. Не только в Испании нужны такие спецы, Иван Тимофеевич. Наша Морская Авиация тоже в них нуждается. Так что доводите курс до экзамена, и к большому моему сожалению, будем прощаться.

Я опять подскочил. Во мне бурлили противоречивые чувства. И радость и горечь и разочарование:

– А как же Испания?

– Иван Тимофеевич, понадобитесь Испании, она пришлет на Вас запрос, – ответил Черный с явной иронией, – а пока, он глянул в бумагах на столе, – пока Котлы.

– Не понял, товарищ подполковник?

– Место базирования так называется. Котлы, под Ленинградом. 27-я отдельная авиаэскадрилья БФ. Аверьяныч Вам все расскажет.

Он подошел ко мне почти вплотную и мы пожали друг другу руки. То ли он меня поздравил, то ли мы простились.

Глава 34

И снова три письма. В три адреса.

Нам с Верой надо было что-то решать. Котлы это не Ейск. Ехать надо было вместе. Тут вариантов не было вовсе.

Матушке получилось спокойствие в конверте. Она же тоже понимала читая «Правду» что да как. Я написал ей, что переводят меня на Север, и что там где жарко меня точно не будет, отсижусь там где холодно. Чтоб не волновалась.

Кузьме Иванычу написал еще короче. Что стул в училище продавил, а другой не дают. Поэтому в войска посылают. Туда где деревьев много да медведи за оленями бегают.

Глава 35 (1937год)

Весна 37го получилось насыщенным на события. В училище я доводил курс до конца, сдавал дела. А Вера как-бы между прочим сообщила мне, что беременна. Такой поворот я совсем не ожидал. Но мне было очень вкрадчиво и спокойно объяснено, что теперь мы должны быть вместе ни смотря не на что. Потому что семья. А я не представлял как на летном поле черт знает где, в каком то северном лесу, я появлюсь с беременной женой.

Эти мысли я вспоминал когда мы добирались до нового места, до нового расположения, до деревни со странным названием Котлы. Двое суток шел поезд до Ленинграда. Двое суток добираться пришлось и от Ленинграда до этой деревни. Хотя расстояния были совсем не соизмеримые. Попутки, попутки, попутки…

Я взял с собой часы, Матушка по моей просьбе привезла их в Ростов. Они заняли половину чемодана, но я очень хотел чтоб они отныне были всегда со мной. Иногда на кочках было слышно, как бумкают в чемодане часовые гири.

В деревне никто конечно знать не знал об аэродроме. И после третьего отрицательного ответа проходящего мимо деда, я всерьез стал думать, а не ошибся ли я с адресом. Пришлось искать деревенского старосту. Только он и выдал мне военную тайну, где находиться летная часть. Дай бог ему здоровья, – дал нам телегу, чтоб нас отвезли, куда надо. Телегой управлял тот самый дед, который ничего не знал еще час назад.

– Садитесь по-удобнее, тут не далече, – как ни в чем не бывало сказал он, и мы поехали, усевшись на сено. Пока ехали по свежей, хорошей дороге среди леса, Вера не выдержала и все-таки с явным укором спросила деда почему ж он нам сразу дорогу не показал, ведь знает же куда надо ехать. Дед на это философски заметил:

– Форма у вас вопросу не соответствует. Форма у вас морская, а интересуетесь летным полем. А мы тут хоть и в лесу сидим, да во все глаза глядим.

– Отец, воевал что ли? – спросил я.

– А как жеж. Япошек ежами накормили, да еще в карманы насовали, – дед подернул головой по-лошадиному, – правда не шибко помогло, да, но видно так нужно было.

– А что ж с такой формой никого не видели раньше?

– Нет, молодой человек. Таких не видал. Дорога то на летное поле, в деревню не заходит. Самолеты летают, видел. Где поле ихнее знаю. А вот таких морячков с крылышками тут не было еще, – дед оставался серьезным, но голос его уже звучал дружелюбно.

Я решил что лишним будет рассказывать этому «герою Цусимы» что к чему.

– А у вас медведи водятся? – вдруг спросила Вера.

– А как жеж, – ответил дед, – и лоси ходят, и лисы есть, и зайцы. Вы сами откуда такие бледные?

– С Ростова что на Доне, – ответил я.

– Вот жеж, – дед опять подернул головой как лошадь, и лошадь его в тот же момент так же дернулась.

И мы промолчали оставшийся путь, с интересом рассматривая растительность. Совсем не такую как у нас.

Глава 36

– Ждал Вас, очень ждал!, – подполковник жал и жал мою руку, широко улыбаясь, – Вы даже не представляете какую охоту мы на Вас объявили. Нам нужен именно такой специалист, садитесь пожалуйста, Вы один?

– Я с женой, она за дверью, – сказал я, в легкой растерянности.

– Давайте так, я как Ваш командир, ставлю задачу и отпускаю отдыхать, фамилия моя Преображенский.

Мы сели у стола.

– Стеценко, – крикнул он как бы за дверь.

Вошел человек в рабочей летной форме без погон. Майор четко выговаривая каждое слово сказал:

– Стеценко, такая задача, – возьми двух бойцов протопите в нашей богадельне 4 кубрик. Приберитесь. Кстати познакомьтесь – наш новый лётнаб. А это, – он положил свою руку на плечо Стеценко, – наш генерал-интендант всея и всех, Григорий Кимович. Если что по быту какие-то вопросы, – всё к нему, всё решит. Мы поздоровались и представились. Тем временем подполковник продолжал:

– Там за дверью девушка должна быть, это вот жена товарища старшего лейтенанта. Но ты её пока не трогай, с кубриком их разберитесь сначала. Потом их двоих туда и проводишь. А мы пока по службе поговорим.

– Как же, двоих, – с явной озабоченностью тут сказал Стеценко, – не совсем их двое то, товарищ командир!

– Как так? -вопросил Преображенский.

– Разрешите пояснить, – сказал я, – в положении жена. Наотрез отказалась остаться в Ростове. А я честно говоря не был проинформирован о службе на полевом аэродроме.

Возникла пауза. Но Преображенский отреагировал неожиданно. Вдруг улыбнулся и изверг фонтан позитива:

– Что Вы, в самом деле! Какой полевой аэродром! Да тут целый город скоро будет! Мы же полк формируем! Вы что? Мы же Вас специально с училища схватили! Да мы свой роддом построим! Рожайте сколько хотите, нам морлёты позарез нужны!

Я опешил, а он выпроводил недовольного Стеценко из кабинета, хотя тот уже голосил своё:

– Рожайте. А кто роды примет? Стеценко?

Оставшись вдвоем в кабинете Евгений Николаевич, так звали подполковника, поведал мне о ближайших перспективах в соответствии с директивой вышестоящего командования. С его слов получалось, что наша эскадрилья не долго будет отдельной, что формируется целый полк, минно-торпедный, все по профилю, что случайных людей не берут и что Лётнаба такого, с опытом налета, обучения личного состава устройству самолетов разного изготовления, они только в Ейском училище и нашли.

– И не я тебя нашел, – продолжал Преображенский показав глазами наверх, – выше бери. Кто там твою карточку предложил, – врать не буду, не знаю. Надеюсь не разочаруешь. Ни моих надежд, не оказанного тебе доверия командования. А городок прирастать будет. Тут только держись. Ветку от Копорья уже тянут, своя станция будет. Думаю через год мы так разрастемся что до деревни застроимся. А пока потерпите. Вечером в 18.00 давай-ка ко мне, – летучку соберем. Хотя, нет, давай завтра в 8.00 построение, а после все равно все ко мне придут, вот я тебя и представлю. А сегодня обживайся. Стеценко не отпускай. Пусть все сделает.

Мы попрощались и я вышел. По моем довольной физиономии Вера наверно сразу поняла что все будет хорошо.

Глава 37

Мы обживались. На момент нашего приезда в эскадрильи было девять самолетов «ДБ-3» и один «Р-5» как вестовой. Хотя в расписании он значился по сухопутному- почтово-связной. Привычка половину вещей называть по-флотски сохранялась во всём. Кубрик, камбуз, гальюн, даже «Р-5» называли на флотский манер, – вестовой.

Офицеров было пока не много. Я был представлен личному составу пока еще эскадрильи и определен в подчинение флагштурману Хохлову. С ним складывались хорошие отношения. Я видел в нем проницательность и дотошность, а эти качества я очень ценил в людях. Первый разговор с Хохловым все расставил на свои места:

– Вы товарищ лейтенант, – мои глаза, – говорил мне Хохлов. Картами мы пользуемся в основном сухопутными. И если над землей да в ясную погоду по ним еще как то можно летать, то при ограниченной видимости да и над побережьем или над морем, – толку от них мало. Поэтому нам и нужен опытный лётнаб, с образованием и квалификацией по этому делу. Кстати Вы уже в строевой части, – поэтому привыкайте к строевому обращению- «штурман». Летать придется много, район у нас не простой, Эстония и побережье Балтики, от Ленинграда до Цереля. Когда сформируется полк от наших с Вами карт будет зависит судьбы и экипажей и техники.

– Ясно товарищ капитан, – вторил ему я. Официально так официально, в друзья набиваться не буду.

Но почти каждый день прибывали и самолеты и люди. И через месяц у нас уже были готовые две эскадрильи. А к началу сентября формировалась и третья. Шестнадцатого сентября, перед строем, Преображенский объявил нам о переименовании нашей части в Первый минно-торпедный полк ВВС БФ. Последовало несколько соответствующих переназначений в результате которых я встал сразу на несколько должностей: заместитель командира третьей эскадрильи, командир звена, старший лётчик-наблюдатель. Ещё мне вменили в обязанности должность заместителя техника эскадрильи, но это была больше формальность, – каждый заместитель эскадрильи занимал эту должность. Осталось дождаться своего аппарата.

Глава 38

Знакомство с деревенским дедом оказалось очень кстати. Звали его Ефим Григорьевич. Был он у старосты вроде заместителя. Всё знал, всё мог. Как Стеценко только в деревне. И на новом месте эти два генерала-интенданта были нам очень кстати.

Для нас в разговоре мы называли его просто Дедом. Так было проще. Однажды дед привез нам на своей телеге колыбельку, сказав что выпросил у знакомых в деревне. Мы позвали его на чай. Усадили на один из двух стульев за столом. На второй села боком Вера. Я уселся на кровать.

– Где жеж рожать то думаешь? – спросил дед.

– Так вот как раз хотели у Вас спросить, Ефим Григорьевич, как тут у вас с медициной? – ответила Вера.

– Хотеть то оно можно, только вот прижмет, так и лёд сойдет, – изрек дед, и продолжил, – тут в Лебяжке больничка сеть, – там можно родить. Но там я бы вам не присоветовал. Там гарнизон большой стоит, – экипаж называется, это значит морячки кто корабль из ремонта ждет, кто в часть новую распределяется. Вообщем фулюганства много, дебоширят почем зря. А больничка маленькая. Вся этими полосатиками забита. Кто в драке ухо потеряет, кто с пьяных глаз ноги-руки поломает. Понимаш к чему веду?

– Понимаю, – ответила Вера. Мы с интересом слушали. А дед с удовольствием попивая чаёк продолжал нагнетать свою важность:

– Мебелю вам бы. Часы с птицей это хорошо. Но для интерьеру маловато.

– Ефим Григорьевич, -сказал я, – а что другие больницы может посоветуете?

– А как жеж, посоветую, – продолжил дед, – вот если заранее соберешься то можно и в Ораниенбаум поехать. Там прямо – родильный дом есть. Особенно если муж подсуетиться, да по форме заявится. А вот если вдруг третьих петухов проспите, тут вам самое близкое в Копорье. Там больничка не большая, зато сельская. Чистая да без военных. Родишь, не заметишь. А мебелю я вам поспрошаю в своих Котлах. Не бесплатно, но и не за три коровы жеж.

Глава 39

По совету Ефим Григорьевича и с помощью Григория Кимовича мы родили в Ораниенбауме. Вера была немногословна. За три дня до родов, вечером сказала:

– Завтра надо ехать. Уже скоро. Ты сможешь придумать с машиной?

Я пошел по длинному коридору нашего общежития в 19й кубрик, к Стеценко.

Григорию Кимовичу два раза повторять не надо было. Мы вышли в коридор и пошли в 8й номер, к врачу части, капитану Озолсу.

– Ян Карлович, -сказал Стеценко открывшему дверь Озолсу, – ожидаем прибавления, нужна машина в Ораниенбаум.

– Так берите, командирский ЗиС, ответил тот, – пойдемте к телефону.

Мы подошли к общему телефону в коридоре. Озолс набрал командиру. Получив добро, Стеценко набрал дежурному по части и мы договорились выехать в шесть утра. Вот так получилось. Все-таки хорошо когда все живут на одном коридоре.

Тем утром я отвез жену в Ораниенбаумский роддом. А следующим обедом меня нашел вестовой краснофлотец Котенко, посланный дежурным, и отозвав меня прямо из-за обеденного стола, серьезно доложил:

– Товарищ лейтенант звонили дежурному по части, просили передать что операция прошла успешно и мальчик чувствует себя прекрасно.

– Как фамилия, боец, – спросил я, как можно строже, только б не выдать накатившую радость и волнение.

– Краснофлотец Котенко!

– Спасибо, Котенко.

Я подал ему руку, чувствуя как мокнут глаза.

Котенко тут посмотрел мне за спину, я обернулся и увидел в дверях Хохлова, – он подслушивал! Голова Хохлова исчезла и через секунды оттуда разразился гром голосов и все высыпали из дверей на улицу.

– Качай его! – кричали все, – Ура!

Кричали громко всё сливалось в один гул. Меня подхватили и несколько раз подбросили на руках толпы. Я был на седьмом небе. Я действительно там побывал.

Новый 1938год, мы встречали уже втроем, с Юрием. Об имени как то не спорили, быстро решили, еще когда только приехали в Котлы. Но по приметам, – молчали. Хотя оба не верующие. Что нам там всякие епитимьи.

Глава 40 (1938ГОД)

В январе сформировались 4я и 5я эскадрильи. Полк вышел на штат. Строители вытягивали новые постройки в сторону деревни. Такими темпами к лету мы совсем срастемся с Котлами. Железнодорожная ветка уже была видна и обозначилось место будущей станции.

Я летал много. Поначалу всё на «Р-5». Его первого поставили на лыжи. Брал свободного от полета летчика и вперед. Мне никто не отказывал. Летчики рады были тряхнуть стариной после своих «ДБ-3».

ДБ-3

Но по мере удаления от аэродрома, Токарев, наш комэск, стал давать определять меня к экипажам «СБ». Им практика, мне работа, и всем- польза дела. На этих самолетах я в основном летал вторым, но и первым изредка удавалось. По началу неофициально конечно, но потом само собой получилось сдать на допуск. Сначала на «СБ», потом и на «ДБ-3». Погода позволяла, снег шел как по расписанию- раз в три-четыре дня. Я постепенно расширяя круги в центре которой был наш аэродром. Видел уже совсем близко и Ленинград и Кронштадт. Засекал, зарисовывал, фиксировал летные ориентиры. Все данные передавал в службу Хохлову, для обработки. Фельдъегерский ГАЗик из картографической службы Базы привозил и увозил нашу работу почти каждый день. Работа кипела, я втянулся. И «СБ» и более новые «ДБ-3» я мог вести с закрытыми глазами. Но и вестового «Рому», как прозвали мы Р-5, вниманием не обижал.

Февраль принес нам странную новость. Наш Преображенский был снял с командования полком и отправлен в другое соединение. А нам представился новый командир полка, – грузин, Шио Бидзинович. Которого мы вскоре все стали называть – Шило Бензинович. По доброму конечно. Ничего плохого он нам не сделал. А мне так только – хорошее. Аж два раза. Получилось так.

Через пару дней после представления он вызвал меня к себе и после формальных слов перешел к делу:

– А тэпэр к дэлу, – говорил он, – я Токарэву уже сказал, что не дэло лётнабу без своэго экипажа работать. Так что, Иван Тимофэич, подумай кого возьмешь и набирай свой экипаж.

В дверь постучались. Просунулся Токарев, мой комэск:

– Разрешите, товарищ Майор?

– Да, да, давай заходи, мы как раз о тебэ говорили, – командир продолжил, – итак о дэлэ. Экипаж пусть сам подберет, в воздухе должны рэбята быть как один, без всяким там непонятностей. Какую машину отдаешь?

– У нас в этом месяце еще три «ДБ-3» придут. Новые, с Московского завода, – доложил Токарев.

– Вот это дэло, – ответил командир.

Казалось слово «дело» было его любимым.

– С этим дэлом всё решено. Первая машина которая приходит, – твоя, лейтенант.

И продолжил:

– Второе дэло. Карточку твою я видел, понимаю что училище за спиной, но всё это не дэло, надо новую технику осваивать. Поэтому, я уже подготовил запрос на аэрофотоаппарат. АФА – так называется это чудо. Слышали товарищи о таком?

– Никак нет, – ответил я, понимаю что вопрос в основном ко мне.

Шио Бидзинович очевидно ждал такого ответа:

– Скажу Хохлову, чтоб запросил у картографов что-нибудь для ознакомления. Но дэло такое, когда нам его дадут неизвэстно. Я вообще не уверен что дадут, но попытаемся. Всё товарищи, не задерживаю.

И мы вышли из кабинета.

Глава 41

Думать о стрелке -радисте не пришлось. На следующий день полёты запретили по метео, а мне на глаза попался тот самый краснофлотец Котенко. Я остановил его и мы поговорили:

– Котенко, тебя как звать?

– Кузьма, – ответил тот.

Я понял что это судьба. Тем более что он добрую весть мне принес. Хотелось удачу поближе к себе держать. Я спросил его:

– Радиодело изучал? – спросил я.

– Изучал.

– А где изучал?

– Дивизион торпедных катеров Г-5. Кронштадт, – ответил Кузьма Котенко.

– Я экипаж подбираю, пойдешь ко мне стрелком-радистом? По морю походил, по земле бегаешь, пора и по небу пройтись. А, Кузьма?

– Так точно, – ответил краснофлотец. Ответил явно довольный и обрадованный.

А вот по второму пилоту пришлось подумать. В конце концов, посоветовавшись с Токаревым, я предложил это место капитану Усенко. Это был опытный и знающий летчик, с биографией, похожей на мою, хоть и из Ташкента. Но он был постарше, и успел еще погонять на «Форманах» басмачей по средней Азии. А то обстоятельство, что он капитан а я старший лейтенант, – так это дело наживное.

Глава 42 (1938год)

Однако «ДБ-3» мы не дождались. Прилетели сразу 3 новых «СБ». Эти машины были морально старее чем «ДБ», но все же их продолжали выпускать. Что-то видно там «наверху» переиграли, а приказы в армии не обсуждаются. Мы конечно подрастроились, но аппарат блестел, новые моторы рвались в небо и руки сами тянулись к штурвалу.

СБ

Восьмого мая я поздравил Веру с праздником, а она поздравила меня со своей второй беременностью. Несмотря на этот факт, к лету Вера организовала кружок самодеятельности из жен личного состава. Кто пел, кто танцевал, а жена мичмана Шейкина, выпускница циркового училища, даже жонглировала и показывала фокусы.