Давным давно в одной волшебной стране

Предисловие.

Давным-давно, в одной волшебной стране…

Давным-давно, в одной волшебной стране, жили-были четыре девочки, четыре сестренки.

Самую старшую звали Зима. Мама-Вечность ласково называла ее Зимушка-Беляночка, а иногда — Снежница-Серебрянка.

Беляночкой ее прозвали потому, что она любила, когда всё вокруг становилось белым-белым: и деревья, и горы, и дороги — абсолютно всё.

А еще у Зимушки-Беляночки была волшебная кисточка из серебряного инея. Стоило взмахнуть ею, как всё вокруг становилось другим - земля укрывалась пушистым белым одеялом, а ветви деревьев — лёгкой морозной бахромой.

Вечером, перед сном, Оливия, как и все дети, очень любила слушать сказки, но больше всего ей нравились истории про четырёх сестрёнок и их маленьких помощников.

— Мама, — спросила Оливия, кутаясь в теплое одеяло и прижимаясь ближе, — а где сейчас остальные сестренки, пока Зимушка укрывает землю пушистым снегом?

Мама улыбнулась и нежно приобняла дочку:

— У каждой из них, свое время. Сейчас за всем присматривает Зимушка, наступило ее время. А сестренки, они пока отдыхают в замке Мамы-Вечности.

Вторую сестренку звали Весняночка-Канапушка, и она была совсем не похожа на Беляночку. Канапушкой её прозвали потому, что Яркое Солнышко очень любило девочку и наградило её россыпью веснушек на щеках и носике.

В косы Весняночки были вплетены зеленые ленты, а в карманах она прятала озорных солнечных зайчиков. Стоило ей сделать шаг, как из-под талого снега, на первых проталинках, тут же пробивались крохотные подснежники.

Весняночка была большой проказницей. Стоило Беляночке на минутку отвлечься от своих зимних дел, как проказница тут же выбиралась из замка. Она звонко смеялась — и по лесу тут же рассыпалась первая капель: «Кап-кап! Динь-динь!».

Она выпускала из карманов солнечных зайчиков — и те, радостно прыгая по веткам, будили деревья. Проснувшиеся ветви качались на ветру, словно потягиваясь после долгого сна. А солнечные зайчики весело бежали дальше: они растапливали лёд и будили ручейки.

— Просыпайтесь! — пела Весняночка. — Пора умываться!

Она развязывала одну из своих зеленых лент и легонько касалась ею деревьев. В тот же миг на ветках лопались почки, выпуская на волю маленькие нежные зеленые листочки.

Оливия слушала маму и невольно дотронулась до своего носика. Ей тоже хотелось, чтобы Солнышко подарило ей капельку своего тепла.

— Мама, а Весняночка дружит с Зимушкой? — спросила девочка.

— Конечно, моя родная. Они же сестренки. А еще — добрые подружки и помощницы.

— А третья сестрёнка? Какая она? Расскажи. — удобно устраиваясь на маминых коленях, попросила Оливия.

— Третью сестренку звали Лето, и Мама-Вечность звала её — Ягодка-Спелянка. А иногда — Златовласка. Когда Солнышко поднималось высоко-высоко и всё вокруг от его лучей становилось словно из чистого золота. Если Весняночка была озорным утром, то Лето было тёплым и щедрым полднем.

Лето-Златовласка была самой яркой из сестёр. Волосы у неё были золотистыми, как спелая пшеница, и в них были вплетены живые колокольчики и васильки. Они слегка покачивались и тихонько звенели: «Динь-дон, динь-дон, лето пришло!»

Глаза у неё были синие-синие, как небо у нас над головой. А её наряд был соткан из солнечных лучей, и это красивое, нежное платьице пахло спелой земляникой и июльской грозой.

— Девочка-Лето приносила с собой самые длинные, самые светлые дни, — прошептала мама. — А когда наступали теплые вечера, в траве загоралось много-много огоньков. Это светлячки, что накопили свет дня и теперь делились им, чтобы вокруг было светло, маленькие помощники Златовласки.

Стоило ей коснуться зелёной травы — как тут же появлялись небольшие кустики земляники. Стоило ей засмеяться — и в небе расцветала радуга, а тёплый дождик начинал весело танцевать по лужам: «Топ-топ, шлёп-шлёп!»

— А четвертую сестренку, — продолжала мама, — Мама-Вечность ласково называла Рябинка-Огнецветка. А еще — Багряница.

Она была тихой и самой спокойной из всех и никогда никуда не торопилась. Багряница любила подолгу сидеть на большом сером камне у реки и смотреть, как бежит вода, увлекая за собой опавшие листья: желтые, оранжевые, красные. А еще она любила гулять с большим зонтом, когда моросил мелкий, но еще теплый дождик, тихонько разгребая ногами опавшие листья.

У неё не было серебряной кисточки или солнечных зайчиков. Её волшебство было в тишине. Она слегка касалась деревьев и те, словно по волшебству, меняли свои наряды на желтый, оранжевый и багровый. Она была как вечер после долгого дня — мудрая, тихая и очень добрая.

Мама замолчала, прислушиваясь к тишине дома. За окном снежинки продолжали свой неспешный танец, укрывая мир белым одеялом, точь-в-точь как в сказке про Зимушку-Беляночку.

— Мама, — едва слышно прошептала Оливия, уютно устраиваясь на подушке, — как хорошо, что они никогда не ссорятся.