Таня

© Алексей Николаевич Гульцев, 2026

ISBN 978-5-0069-5427-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ТАНЯ И ШОКОЛАДНАЯ ФАБРИКА

Грузный «лэнд крузер» болтало по дороге, как «жигуленок». Водитель не был пьян, да и зимняя дорога была в порядке – расчищена от снега и обильно посыпана реагентом. Александр Иванович то и дело бросал руль и хватался правой рукой за левое плечо – ножевая рана разболелась не на шутку, несмотря на то, что уже три месяца, как затянулась и до поры почти не беспокоила. «Блин, да в чем дело-то? Неужели нерв задет? Какой там, кстати? Троичный? Четверичный?» – школьный курс анатомии начисто выветрился из головы пятидесятилетнего мужчины, а других знаний о строении человеческого тела в нее не помещали. «Нерв? Может, и нерв. А чего ты хотел? Надо было сразу докторам сдаваться, когда тебя порезали, балбес!» – мужчина привык за рулем разговаривать с собой вслух, громко и «с выражением», часто в этих выражениях ничуть не стесняясь. Сейчас он летел в аэропорт. То есть он гнал машину в аэропорт, а где-то в мутном январском небе над Москвой в это время летела его девушка – ее самолет уже заходил на посадку. Александр Иванович должен был ее встретить и… Он не знал, он до последнего не знал, что он сделает дальше – сгребет ее в охапку, посадит в машину и будет любить, как сумасшедший, или распрощается с ней навеки, вырвет любовь из сердца, как вытащил недавно из-под левой ключицы нож, который воткнули ему в драке за эту девушку. На миг его ослепили фары встречной фуры. Он схватился за руль и резко крутанул вправо. Как во сне он почувствовал всем телом, что летит, легко скользит над землей – «крузер» развернуло, его колеса вдруг потеряли сцепление с покрытием трассы, и тяжелая машина юзом пошла вперед, создавая ощущение низкого и плавного полета. «Вот и всё, что ли?» – устало подумал Александр Иванович, но руль не выпустил, а напротив – вспомнил, как учил его инструктор по вождению: стал крутить рулевое колесо в ту сторону, куда заносило машину. Но все происходило то ли слишком медленно, то ли слишком быстро – не важно, реальность ускользала, потеряв сцепление с полотном жизни.

***

Девяностые годы двадцатого века в России сейчас называют лихими. Еще их называли бандитскими, голодными, пьяными, ельцинскими, смутным временем – это кто в истории силён и знает, кто такой Лжедмитрий, – но в народе чаще говорят «лихие». Перестрелки прямо на улице среди бела дня, разборки, торговля и «крышевание», братва, напёрсточники, лохотроны, видеосалоны, первые бомжи и «малиновые пиджаки»… Интересное, кстати, время, живое такое. Ну и для кого как. Вот Александр Иванович Кочнев – тогда еще Саня Коч – в начале девяностых учился в политехническом, учеба давалась не без труда, и участвовать в общем веселье – играть в бандитов или коммерсантов – времени не хватало. Он, конечно, попробовал поторговать в ларьке, денег-то срубить хотелось, но после того, как его обложили данью охранники, которые должны были защищать его же от братков-гастролеров, молодой человек смекнул, что много тут не срубишь, а, пожалуй, еще и должен останешься, и по-тихому отвалил. Просто отдал ключ от ларька товароведу, сказав «я в туалет», и пошел к себе в общагу, прихватив бутылку вина и две шоколадки – намечалась вечеринка, которую Саня собирался технично перевести в свидание с однокурсницей. Может быть, вино она пить и не станет, но от шоколадки точно не откажется, – так думал молодой повеса, летя на крыльях своего разыгравшегося воображения. Расчет оказался верным – Варя была сладкоежкой. Понятно, что дело не только в шоколаде – без взаимной симпатии ничего бы не выгорело, но так получилось, что именно шоколад изменил жизнь Александра.

Первая любовь – это чудо. Самое настоящее чудо, которое меняет человека и весь мир, в котором он живет. Юноша становится мужчиной, ему кажется, что он стал другим человеком, с устоявшейся системой ценностей, со зрелым и трезвым взглядом на мир. Он уверен, что тот пацан с ветром голове и романтикой в беспокойном сердце, остался в далеком прошлом, как и первое чувство, полыхавшее в юношеской груди. Всё так, только тот самый жар первой любви уже сделал своё дело – именно он сформировал мужчину, закалил его, как глину в печи. Роман с однокурсницей Варей был бурным, но недолгим. Уже на последнем курсе института Саша встретил Людмилу. Молодые люди нравились друг другу, но почему-то не могли сблизиться. Это было прямо какое-то наваждение: чем сильнее Сашу тянуло к Людмиле, тем невозможнее казалось ему дать понять девушке, что он ее любит. Они вместе возвращались с лекций, Саша провожал Люду до станции электрички, они вместе ходили в картинные галереи (Люда любила современную живопись и не пропускала ни одной выставки), да и просто так пересекались в городе, заходили в кафе перекусить или выпить кофе, но Александр не мог даже за руку взять Люду. Он чего-то боялся, но и сам не мог себе объяснить, чего. Но однажды, словно по наитию, он зашел в новую кондитерскую, где продавали всякие затейливые сладости, и купил полкилограмма редких в то время шоколадных конфет с миндалем и черносливом, и пошел на встречу с Людмилой со сладостями. В тот же вечер они поцеловались. Они смеялись, болтали о всякой ерунде, Саша даже не понял, как это произошло, но навсегда запомнил шоколадный вкус губ своей возлюбленной.

Он закончил институт по специальности «подъемно-транспортные механизмы и оборудование», но инженером не проработал ни дня. Система распределения после вузов в девяностые сломалась, получив диплом, можно было идти куда угодно. То есть идти было некуда – производства закрывались одно за другим, а там, где еще сохранялась видимость деятельности, денег не платили. Семен, институтский друг Александра, пошел на завод и принес домой зарплату… минералкой – натурально, ему отгрузили несколько ящиков минеральной воды в бутылках: хочешь пей, хочешь продавай. Семен и запил – неделю пропивал минералку, сдав ее в ларек за копейки. На свой завод он больше не пошел.

Саня понял, что надо как-то крутиться самому. Но как? Связей нет, денег нет, полезных навыков вроде тоже. Решение пришло внезапно. Неизвестно, что сработало – интуиция или это судьба, но и тут выручил шоколад. Как-то вечером он собирался встретить Люду из института. Отношения у них в последнее время немного остыли: Александр нервничал, что не может найти работу, у Людмилы сессия на носу. И Саня решил прибегнуть к своему безотказному трюку – подарить девушке сладости, и на этой волне… В девяностые всё менялось стремительно: на месте кондитерской благоухал дешевым освежителем воздуха коммерческий туалет. «Вот дерьмо», – подумал Саша и купил в ближайшем ларьке «сникерс». Попсовый шоколадный батончик не помог, отношения с Людой не наладились, и понятное дело виноват в этом был не «сникерс», не «марс» и не «баунти». Если кто-нибудь спросил бы тогда Александра, что бы изменилось, если бы он нашел в тот вечер или в следующий каких-нибудь хороших конфет, он рассмеялся бы и ответил, что никакими сладостями не воскресишь умершую любовь. Люди слишком доверяют своему рассудку, им кажется, что они полностью контролируют свою жизнь, а разные мелочи – шоколадки, случайные совпадения, ощущения, вроде вкуса на губах после поцелуя – всё это ерунда. И когда Саня взял в банке кредит и купил сырье для производства шоколада, он думал, что просто нашел незанятую нишу в бизнесе, ему и в голову не приходило, что интуитивно (или подсознательно, как любят говорить психологи) он связал шоколад и свои успехи на любовном фронте с шоколадом и перенес на то, что стало для него самым актуальным – на бизнес, на зарабатывание денег, чтобы выжить в сложные и бурные времена.

Несколько первых партий шоколада он сделал своими руками у себя дома. Он договорился с двумя ресторанами о штучном производстве, и уже через три месяца смог рассчитаться с банком. Еще через два месяца он открыл кондитерский магазин и нанял сотрудников. Дело пошло. Ну а время и не останавливалось никогда. Закончились девяностые, минули нулевые, подошли к концу десятые.

Александр Иванович Кочнев возвращался к себе в загородный дом в Подмосковье. У него в Москве была небольшая, но достаточно производительная кондитерская фабрика и сеть магазинчиков, реализующих товар, в основном шоколадные конфеты с самыми разными начинками – от обычных миндаля и чернослива до изысканных облепихово-имбирных, апельсиново-коричных, манго-жасминовых, лаймо-мохитовых.

Александр Иванович давно был женат, старший сын уже заканчивал школу, а младшенькой вот-вот исполнится шесть. Говорят, что мужчина полностью формируется, только став отцом, а до этого он так, заготовка. «Спорное высказывание, но что-то в этом есть», – думал Александр – дважды мужчина по этой логике, отец двоих детей, – встраиваясь в плотный поток автомобилей на МКАДе. Движение по внешней стороне автомагистрали на этом участке почти остановилось и в голову лезли всякие праздные мысли: «А что, если бы я не женился тогда?» – спрашивал себя Александр Иванович и сам себе отвечал: «Да ну, ерунда какая, не женился бы на Светлане, встретилась бы другая». «Но тогда и дети были бы другие…» – возразил он сам себе. С тех пор, как Александр разлюбил слушать музыку в дороге – после одного очень неприятного ДТП под «Скорпионз» на всю катушку, у него появилась привычка разговаривать с самим собой. Сначала он разговаривал молча, про себя, потом начал чуть слышно бормотать, а со временем вошел во вкус и разговаривал в машине громко, словно читал по ролям пьесу.

Внешняя сторона МКАДа почти не двигалась. Александр Иванович настроился на самый худший вариант – часа четыре, а то и пять проторчать в пробке. Он посмотрел в «Яндекс» и вздохнул: впереди авария, прогноз – четыре с половиной часа до съезда на Варшавку. Александр от нечего делать стал разглядывать соседей по пробке. Ничего интересного: минивэн с многодетным семейством, «жигуленок» с дедком в телогрейке, фольксваген «поло» с крашеной блондинкой… «Ну и рожа!» – проворчал Александр, – это относилось не к блондинке, а к ее мопсу, который вдруг прильнул к стеклу фольксвагена и ощерился на Александра Ивановича.

Время тянулось медленно. Александра то клонило в сон, то он что-нибудь вспоминал и бродил по закоулкам памяти, потом снова озирался по сторонам, смотрел на часы, в «яндекс-пробки» и зевал широко, до боли в челюстях. Вдруг впереди – где-то в километре – поток пришел в движение, появилась надежда вырваться из этой проклятой трясины. Вот тогда Александр Иванович и заметил ее. Девушка стояла у старенького черного «мерседеса» и «голосовала». Из машины вышел парень в кожаной куртке с железными шипами, с какой-то дурацкой прической – наполовину выбритый, с другой стороны свисали крашеные патлы, – весь такой нервный, он, видимо, что-то кричал девушке, жестикулируя. Девчонка – очень молодая, на вид школьница – отошла на несколько шагов подальше от «мерседеса» и нетерпеливо замахала рукой, пытаясь остановить какую-нибудь машину. А движение на трассе набирало обороты, водители, застоявшиеся в пробке, давили на газ, никому и в голову не приходило остановиться и подобрать девчонку. Александр Иванович увидел, что парень из «мерседеса» вдруг подошел к девушке, грубо схватил ее за руку и потащил к машине. Это был крупный паренек, девушка покачнулась и чуть не упала, потом ей удалось вырваться, и она побежала вдоль обочины. Александр Иванович остановил свой «лэнд крузер», поравнявшись с девушкой. Он еще не знал, что будет делать, – спасать ее от агрессивного юнца или просто спросит, не нужна ли помощь, но девушка стремительно запрыгнула в машину и плюхнулась в кресло рядом с ним. Она захлопнула дверь и сказала «спасибо». Александр Иванович замешкался, машина стояла, затормозив движение правого ряда, сзади нервно сигналили. «Ну ладно, поехали», – пробормотал Александр Иванович и начал набирать скорость.

– Вам к ближайшему метро, надо полагать? – спросил он у девушки.

– Да, пожалуйста, – просто ответила она.

Александр посмотрел в зеркало заднего вида – молодой человек остался стоять возле своего мерседеса, он, видимо, что-то еще кричал, размахивая руками. Скоро его скрыла колонна грузовиков.

Некоторое время ехали молча. Александр Иванович поглядывал на пассажирку, изучая ее. Лет 17—18, худышка с острыми коленками, ухоженная, одета по моде и по погоде – юбка чуть выше колен, осенние ботиночки на высокой платформе, пиджак с широкими отворотами на рукавах. На шее косыночка, в руках аккуратный клатч под цвет ботинок. В принципе, ничего особенного – студентка. Александр сосредоточился на дороге: его обогнала машина полиции с мигалкой и сиреной, потом другая – на дороге, видимо, снова что-то случилось. И действительно, через три минуты движение вновь замедлилось.

Александр Иванович вновь принялся разглядывать девушку, бросая на нее короткие взгляды. Та заметила это и заерзала на сидении.

– Всё в порядке? – спросил Александр, чтобы как-то нарушить неловкое молчание.

– Да, всё нормально, – ответила девушка и попробовала улыбнуться, но улыбка вышла очень неуверенной и какой-то жалкой.

– Это был твой парень? – глупый вопрос, но Александр просто не знал, с чего начать разговор.

– Был, – ответила девушка, усмехнулась и поджала губы. Она отвернулась к окну, помолчала с минуту, потом развернулась всем телом к Александру и затараторила: – Нет, но вот бывают же мужики! Маменькин сынок, ничего сам решить не в состоянии, только и знает – хочу то, хочу сё… Я на работу устроилась, мне к поступлению на следующий год готовиться надо, а он такой: зачем тебе работать, я же тебя обеспечиваю! Едой? Ему же мама деньги дает на карманные расходы! Нет, ну вот что за мужик?..

– Да какой там мужик? – усмехнулся Александр Иванович. – Он же пацан еще.

– Ему двадцать один уже, – возразила девушка. – Взрослый мужик уже.

– А, ну да, уже поди и пиво в магазине дают, если паспорт покажет, – веселился Александр Иванович.

– А вы вроде же не старый мужчина, – вдруг сказала девушка, в упор посмотрев Александру Ивановичу в лицо.

– Ну да… – растерялся тот. – Разумеется, не старый, а что?

– А говорите, как старик. Пиво дают по паспорту… Вот скажите, нормальный человек повезет свою девушку на встречу со своей бывшей? Просто так, поболтать? – она не дала Александру ответить и продолжала тараторить: – Или вот еще завалился с другом домой поздно ночью, сам спать завалился, а его дружок давай приставать…

Александр Иванович уже не вслушивался в болтовню девчонки, он смотрел на нее и думал о том, что давно не общался с такими молоденькими девчонками, забыл даже как с ними разговаривать и о чем. По работе ему приходилось видеть молоденьких цыпочек – секретарш на ресепшене, работниц на собственной фабрике и так далее, но это же не то, там какие разговоры – вопрос, ответ, всё по делу или просто дежурные фразы. Он попытался вспомнить, как болтал с ровесницами в институте, перед его внутренним взором промелькнули интимные сцены – одна, другая…

Внезапно Александр осознал, что уже некоторое время чувствует возбуждение – обычное мужское возбуждение, а при этом глядит на сидящую рядом с ним молодую, очень молодую девушку, которая ему в дочери годится. Мужчина попробовал отвлечься, отвернулся и уставился на дорогу. Там смотреть было не на что – МКАД снова стоял: машины впереди проезжали метров пять-десять, и снова пять-десять минут никакого движения. Александр Иванович чуть слышно выматерился и сам не понял, почему, – то ли из-за пробки, в которой он зависал уже больше трех часов, то ли из-за чувства неловкости от невольного возбуждения. Ведь он считал себя положительным, хорошим человеком. Да, да, именно в таких словах он думал о себе. Он даже гордился собой, то есть с удовлетворением отмечал, что в самых важных вещах, в ключевых, как он выражался, моментах ему есть чем гордиться. Так в девяностых, когда даже порой не хватало денег на еду, он всё же закончил институт; сразу после защиты не пошел просиживать штаны в офисе где-нибудь на заводе, а основал бизнес; а главное бизнес-то не купи-продай, не на разводе лохов из простых людей, а настоящее производство – и людям польза, и государству, и себе не в убыток. И дом построил, и сына родил… И жене почти не изменял, так, была парочка эпизодов, но это не в счет – не любил Александр Иванович заводить любовниц, считал это весьма хлопотным и трудозатратным занятием. А как часто это бывает у солидных мужчин – свою солидную ленцу, свое стремление к покою они считают одной из самых главных своих добродетелей. И вот он теперь смотрел на девушку и чувствовал, как его просто неудержимо тянет к ней, ему хотелось к ней прикоснуться, ощутить запах ее волос, провести ладонью по щеке… А девчонка говорила без умолку, видно было, что в ней накопилось столько обиды, столько горечи, она выплескивала всё это совершенно незнакомому мужчине, почему-то ничуть не стесняясь, словно своему родному брату. Александр Иванович смотрел на ее лицо, и оно ему казалось таким знакомым-знакомым, будто он знал эту девушку давным-давно и встретил ее после долгой разлуки. Он уже забыл про неловкость, перестал рефлексировать по поводу своего возбуждения, а просто отдался удовольствию созерцания милого личика девчушки, удовольствию от звука ее голоса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.