Искажённые миры: Ставшие богами

Глава 3: «Академия»

1. Зачисление

Список принятых вывесили утром.

Рэйн стоял в толпе. Вокруг теснились десятки претендентов — кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то молча отворачивался и уходил. Аристократы в бархате тёрли плечи с простолюдинами, но ненадолго: уже через час они разойдутся по разным факультетам и больше никогда не пересекутся. Рэйн ждал своей очереди, чувствуя, как утренний холод забирается под плащ.

Он нашёл своё имя в середине списка. «Крейн, Рэйн». Без титула, без приставки «лорд» — так, как он просил. Просто студент. Просто цифра в реестре. Палец скользнул по чернилам — буквы были ещё влажными, список вывесили несколько минут назад.

— Поздравляю.

Рэйн обернулся. Магистр-женщина с острого лица — та самая, что принимала у него экзамен по магии. Сегодня она была в тёмно-синей мантии с серебряным шитьём. Магистр Академии. Ткань мантии была плотной, дорогой — такая не мнётся и не промокает под дождём.

— Вы сомневались, что я поступлю?

— Нет. Вы набрали высший балл за последние десять лет. Я сомневалась, что вы захотите здесь учиться. Обычно Крейны нанимают частных преподавателей. Академия для них — слишком… демократично.

— Я не обычный Крейн.

— Я заметила. — Она протянула руку. — Магистр Эллира. Факультет Теоретической Магии. Будете у меня на лекциях.

Рэйн пожал руку. Ладонь у Магистра была сухой и прохладной — кожа, привыкшая к пергаменту и мелу.

— Идите. Общежитие — третья башня. Комнату скажут в комендатуре. Занятия начинаются завтра.

Он кивнул и пошёл. Толпа расступалась сама — то ли из-за осанки, то ли из-за золотого глаза, который он больше не прятал под капюшоном. В Академии не нужно было скрываться. Здесь странности были нормой.

2. Третья башня

Общежитие оказалось старым зданием с облезлыми стенами и скрипучими лестницами. Ступени были вытерты тысячами ног — в камне образовались ложбины, гладкие, как речная галька. Комендант, пожилой мужчина с лицом, изрытым оспой, долго искал его имя в списке, водя пальцем по строчкам и шевеля губами. Потом выдал ключ — простой, железный, без гравировки.

— Четвёртый этаж. Комната семнадцать. Сосед уже там.

— Сосед?

— А ты думал, у Крейнов отдельные покои? Здесь все равны. Ну, почти. — Комендант усмехнулся беззубым ртом и отвернулся к своим бумагам.

Рэйн поднялся по лестнице. Четвёртый этаж был тёмным и пыльным — факелы здесь не меняли, кажется, с прошлого семестра. Воздух пах старой штукатуркой и чем-то кислым — может, пролитым вином, может, временем. Комнату семнадцать он нашёл в конце коридора. Дверь была приоткрыта на ширину ладони.

Внутри стояли две кровати, два стола, два стула. На одном из столов — стопка книг, корешками вверх. На кровати — рюкзак, из которого торчал край одеяла. Сосед сидел на подоконнике, свесив ноги, и жевал яблоко. Увидев Рэйна, он спрыгнул — босиком, прямо на холодный пол — и протянул руку.

— О! Сосед. Я — Ланс. Ланс из Вэллсов. Только не бей, я не как мой брат.

Рэйн вспомнил. Вэллс — тот самый аристократ, которого он победил на экзамене. Здоровый, злой, с тяжёлым мечом и взглядом, обещающим расправу. Этот был другим: невысокий, худой, с растрёпанными волосами и весёлыми глазами. Он вообще не походил на аристократа — скорее на уличного торговца, который только что продал партию гнилых яблок и очень этим горд.

— Ты брат того Вэллса?

— Младший. Позор семьи, между прочим. Меня сюда сослали, чтобы не мешал наследнику. — Ланс говорил об этом легко, без горечи. Он указал на кровать у стены: — Эта твоя. У окна моя, извини. Я люблю смотреть на звёзды.

Рэйн положил саквояж на кровать. Пружины скрипнули.

— Ты не обижен? На отца?

— На него? Всю жизнь обижаюсь. На тебя? Ты сделал то, о чём я мечтал с детства. — Ланс хлопнул его по плечу. — Если хочешь, могу показать, где тут кормят. Еда так себе, но порции большие.

Рэйн почти не слушал. Библиотека внутри него автоматически фиксировала информацию, раскладывая по категориям: «Ланс Вэллс — младший сын, изгой, потенциальный союзник». Но что-то в этом парне было… странное. Не опасное. Другое. Он не боялся. Не заискивал. Не пытался использовать. Он просто был собой.

— Ты не похож на аристократа, — сказал Рэйн.

— Ты тоже.

Они переглянулись. И почему-то улыбнулись. Впервые за долгое время у Рэйна появилось что-то похожее на друга.

3. Первая лекция

Факультет Теоретической Магии находился в Башне Знания — самой старой, увитой плющом. Лекционный зал был огромным: амфитеатр на двести мест, витражные окна, кафедра из чёрного дерева. Когда Рэйн вошёл, большинство мест уже были заняты. Студенты гудели, переговаривались, листали конспекты. Пахло мелом, воском и мокрой шерстью — утро было дождливым.

Он сел в середине. Не в первом ряду — там сидели отличники, желающие выслужиться перед профессорами. Не на галёрке — там сидели бездельники, которые пришли на лекцию только ради отметки о посещении. В середине — там, где можно наблюдать за всеми, оставаясь незаметным.

Магистр Эллира вошла без объявления. Дверь закрылась за ней с тихим стуком, и зал затих. Она не носила шляпы, как другие магистры, и её волосы — тёмные, с проседью — были собраны в простой узел. Мантия сидела на ней как вторая кожа.

— Первый курс. Факультет Теоретической Магии. Поздравляю. Вы — лучшие из поступивших. Или самые везучие. Разберёмся. Кто из вас знает, сколько миров существует?

Тишина. Рэйн подумал: «Один». Но не сказал. Кто-то сзади кашлянул.

— Больше, чем вы можете представить. — Эллира обвела зал взглядом и на секунду остановилась на Рэйне. — Теоретическая магия — это не заклинания. Не огненные шары. Не полёты. Это понимание. Магия — это язык. Реальность говорит на нём. Тот, кто понимает язык, может попросить реальность измениться. Тот, кто понимает хорошо, может приказать. Архитектор — это не титул. Это приговор. Тот, кто может переписывать реальность, не должен существовать. Так считает Совет. Так считает Церковь. Но реальность не спрашивает, что они считают.

Зал зашушукался. Архитектор. Это слово передавали из уст в уста, как запретную монету. Рэйн замер.

Рука поднялась с первого ряда. Студент в дорогой мантии — явно аристократ — спросил: «Магистр, а правда, что среди нас есть Архитектор?» Зал зашушукался громче. Эллира спокойно ответила: «Правда. Но его имя вы узнаете, когда он сам решит его раскрыть. А теперь — открывайте конспекты. Тема первая: Природа магического поля».

Рэйн выдохнул. Он знал, что Эллира говорила о нём. Но она не выдала его. Почему? Может, проверяет. Может, бережёт. Может, ждала, когда он сам сделает первый шаг.

В этот момент — когда он открыл конспект и увидел сотни студентов вокруг — что-то внутри провалилось.

Снег за окном. Ему семь лет. Он держит книгу — «Историю Дома Крейн». Глава о прадеде. Карты, стрелки, осадные машины. Он выучил её наизусть. Сегодня он покажет отцу. Он подходит к двери. Тянет руку — и слышит голос. Отец говорит с кем-то — с советником? с управляющим? — и голос у него усталый, безжизненный. «Он напоминает мне о ней. Я не могу на него смотреть». Рука замирает в сантиметре от ручки. Книга тяжелеет. Снег за окном всё идёт и идёт. Он стоит так минуту. Две. Три. Потом разворачивается. Идёт в библиотеку. Открывает книгу на той же странице. Решает: «Я буду знать всё. Я стану незаменимым. Тогда меня заметят».

Рэйн моргнул. Аудитория вернулась. Студенты листали страницы, скрипели перьями. Никто ничего не заметил. Он сжал перо — пальцы дрогнули — и начал писать.

4. Лекция по геополитике

После обеда была лекция по геополитике. Профессор, сухой старик в очках с одним треснувшим стеклом, рассказывал о том, как строились первые города. Он говорил монотонно, но Рэйн слушал внимательно.

— Граница — это не стена. Это вызов. Тот, кто построит город на границе, изменит карту мира. Вся история Этерры — это история границ. Тот, кто контролирует границу, контролирует страх. А тот, кто контролирует страх, контролирует всё.

Рэйн конспектировал. Его перо летало по бумаге, оставляя ровные строчки. Ланс наклонился к нему — от него пахло яблоком — и прошептал: «Готовишься к побегу?» Рэйн не ответил. Но слова профессора оседали в Библиотеке, занимая целую секцию — пока пустую, но уже с заголовком «Основание поселений».

Позже, перечитывая конспект, он подчеркнул одну фразу двумя чертами: «Тот, кто контролирует границу, контролирует страх». Что-то в этих словах отзывалось внутри. Как будто они были важны не для экзамена, а для чего-то большего. Для чего — он пока не знал.

5. Библиотека Академии

Вечером он пошёл в библиотеку. Не свою — Академическую.

Она была огромной. Три этажа стеллажей, уходящих в полумрак. Читальный зал с высокими сводами, где шаги отдавались эхом. Запретная секция, закрытая для студентов младших курсов — массивная дверь с магической печатью. Запах старой бумаги, воска и времени.

Рэйн провёл там три часа. Перебирал книги, сканировал оглавления, выписывал ссылки. Библиотека внутри него пополнилась ещё дюжиной Томов. Но главное было не в этом.

В секции «Древние языки» он нашёл книгу. Тонкую, в потрёпанном переплёте. Кожа обложки была тёплой на ощупь — странно тёплой для книги, которая пролежала здесь десятилетия. На обложке — символ, похожий на глаз. Золотой и алый, пересекающиеся.

Он открыл её. Страницы были пустыми. Почти. Только одна строчка в центре: «Глаза, что видят друг друга, найдут путь, когда нить натянется».

Рэйн захлопнул книгу. Сердце колотилось.

Он отнёс книгу на кафедру. Библиотекарь, старый маг с подслеповатыми глазами, приоткрыл один глаз.

— Эта? Нет. Она здесь уже сто лет. Никто не знает, откуда она. И никто не может её прочитать. А ты смог?

— Там только одна строчка.

Библиотекарь открыл второй глаз. Посмотрел на Рэйна. На золотой глаз.

— Интересно. Очень интересно. — Он закрыл оба глаза. — Иди. И никому не говори, что ты её читал. Такие книги не любят лишних свидетелей.

Рэйн ушёл. Но строчку запомнил.

6. Ночные тренировки

Ночью, когда Ланс уснул — он спал, уткнувшись лицом в подушку и что-то бормоча во сне, — Рэйн вышел в коридор.

Академия спала. Только факелы на стенах трещали, отбрасывая дрожащие тени. Рэйн спустился в подвал — туда, где были старые тренировочные залы, заброшенные ещё с прошлого века. Здесь пахло сыростью и пылью, и под ногами хрустели осколки старых мишеней.

Он не мог использовать магию открыто — пока не мог. Но он мог тренироваться.

Золотой глаз загорелся. Библиотека раскрылась перед ним — все Тома, все формулы, всё, что он успел собрать. Он выбрал простейшее заклинание из Тома «Природа Магии»: «Свет». Минимальная энергия. Минимальный риск.

Он произнёс Формулу — не вслух, мысленно. Страница в Томе засветилась. В реальном мире над его ладонью зажёгся крошечный огонёк. Не огонь — чистый свет. Тёплый, как свеча.

Он держал его минуту. Две. Три. Свет не гас. Формула работала стабильно.

Рэйн улыбнулся. Первое заклинание. Его первое заклинание.

Он погасил свет и пошёл обратно. Завтра будет новый день. Новая лекция. Новый шаг.

Где-то в другом конце города Нокс в этот самый момент смотрел на свои руны и думал о том же.

Конец Главы 3.

Глава 4: «Гильдия»

1. Первый заказ

— Это твой контракт.

Редрик бросил на стол свиток. Нокс взял его, развернул. Бумага была тонкой, почти прозрачной, с водяным знаком — расправленные крылья. Символ Гильдии Свободных Рук. Пальцы ощутили шероховатость пергамента. От свитка пахло сургучом и чем-то ещё — горьким, как миндаль. Так пахла магия, предупреждающая о подделке: если сломать печать неправильно, бумага вспыхнет.

«Цель: Лорд Корвин Мейкпис. Обвинение: хищение средств Короны, сговор с врагами королевства, убийство трёх свидетелей. Заказчик: Совет Лордов (анонимно). Задача: устранить. Срок: три дня. Оплата: 50 золотых.»

Нокс прочитал дважды. Пятьдесят золотых. Он попытался представить эту сумму: пачка монет толщиной в палец, или кожаный мешочек, который приятно тяжелит ладонь. За такие деньги можно купить не просто свободу — положение. Дом в Нижнем Городе стоил тридцать. Хороший меч — десять. Информация о золотоглазом мальчике — неизвестно сколько, но теперь у него будет чем заплатить.

— Почему я? — спросил он. — В Гильдии есть опытные убийцы. Я новичок.

— Потому что ты новичок. — Редрик сел напротив, положил руки на стол. Нокс заметил, что на правой руке у главы не хватало мизинца. Старая рана, аккуратно зарубцевавшаяся, кожа вокруг шрама была светлее. — Лорд Мейкпис окружён охраной. Профессионалов он знает в лицо. А ты — никто. Мальчишка, подмастерье, оборванец с улицы. На тебя не обратят внимания.

— А если обратят?

— Значит, ты недостаточно хорош. — Редрик посмотрел ему в глаза. Взгляд у него был тяжёлый, как у человека, который похоронил слишком многих. — Ты прошёл испытание. Но испытание — это игра. Контракт — это жизнь. Хочешь остаться в Гильдии — выполняй. Не хочешь — дверь открыта.

Нокс опустил взгляд. На столе, рядом с чернильницей, лежала хлебная крошка. Он смахнул её на пол.

— Я возьму контракт.

Редрик кивнул. Без улыбки, без похвалы.

— Умное решение. Детали — у информатора. Его зовут Шептун. Найдёшь его в трактире «Три Монеты». И запомни главное правило Гильдии.

— Какое?

— Мы не убиваем невиновных. Мейкпис — предатель и убийца. Это подтверждено. Если узнаешь, что заказ ложный — возвращаешься. Мы не инструмент чужой мести.

— Почему?

— Потому что у мести нет конца. — Редрик отвёл взгляд и посмотрел на карту за спиной Нокса. — Иди. Времени мало.

Нокс вышел. У двери он обернулся. Редрик уже не смотрел на него — разглядывал карту на стене, по которой тянулись красные нити маршрутов. Где-то среди этих линий была и его судьба.

2. «Три Монеты»

Трактир «Три Монеты» находился в Нижнем Городе — районе, куда не заходили патрули.

Нокс шёл, натянув капюшон до бровей. Улицы здесь были узкими, как коридоры в штольне. Грязная вода текла вдоль стен, и в ней плавали огрызки и щепки. На углу женщина торговала рыбой, выложив её прямо на рогожу. Рыба пахла так, что Нокс задержал дыхание. Напротив неё слепой старик играл на дудке, и мелодия была странной — не грустной, не весёлой, просто неуместной. Она не вязалась ни с чем вокруг.

Перед трактиром сидел мальчишка лет семи. Он чистил ботинки прохожим — ящик с инструментами стоял рядом, — но когда мимо прошёл Нокс, мальчишка поднял голову и уставился на край капюшона, туда, где прятался алый глаз. Мальчишка ничего не сказал. Просто проводил взглядом.

Внутри трактира было темно и дымно. Пахло элем, прогорклым жиром и мокрой шерстью. Несколько голов повернулись к вошедшему, но быстро отвернулись обратно к своим кружкам. Нокс подошёл к стойке. Пол был липким — он чувствовал это даже сквозь подошву.

Трактирщик — огромный, лысый, с руками, покрытыми татуировками — протирал кружку. Тряпка была грязнее кружки.

— Мне нужен Шептун, — сказал Нокс.

Трактирщик даже не поднял глаз.

— Все хотят Шептуна. Кто спрашивает?

— Ничей.

Трактирщик поднял глаза — медленно, словно пробуждаясь ото сна. Татуировки на его руках складывались в слова. «Слушай. Молчи. Помни». Нокс заметил, что буквы были старыми, выцветшими. Такие наносят не на год — на всю жизнь.

— В углу. Слева. Не ошибись дверью.

Нокс прошёл в указанном направлении. Там оказался проход, завешенный грязной тканью. Он отдёрнул её. За тканью — маленькая комната без окон. На столе горела одна свеча. Воск капал на дерево, и Нокс заметил, что столешница вся в застывших белёсых потёках — здесь ждали многие.

За столом сидел человек.

Шептун был худым, как скелет, с длинными пальцами и бегающими глазами. Он беспрерывно двигался: то потирал руки, то поправлял воротник, то стучал пальцами по столу — дробь складывалась в ритм, похожий на дудку слепого снаружи. Голос у него был тихий, с присвистом.

— Садись. Не стой. Тени длинные, любопытные. Садись.

Нокс сел. Стул скрипнул.

— Мейкпис. Корвин Мейкпис.

— Знаю. — Шептун облизнул губы. — Плохой человек. Очень плохой. Деньги у Короны украл. Людей убил. Свидетелей. Тех, кто знал, куда деньги ушли. Умный. Осторожный.

Шептун полез под стол и вытащил мятую бумажку — план особняка, набросанный от руки. Чернила были синими, но линии — неровными, торопливыми. Кто-то рисовал его по памяти, и у этого кого-то дрожали руки.

— Особняк. Улица Серебряных Ручьёв. Охрана — десять человек днём, пять ночью. Магическая защита — слабая, только на воротах. Окно кабинета на втором этаже — открыто. Всегда открыто. Он любит свежий воздух.