Одиссея Бурова

3.Что делать?

Буров, получивший предписание от начальства сдать дела прокручивал в памяти свой только, что произошедший разговор с начальником отдела кадров майором Севостьяновым. Сухой и подтянутый Севостьянов, знавший Бурова давно -они вместе начинали работать в «Грозе», не стал заниматься формалистикой.

Олег- я не предлагаю тебе другое место в конторе, где надо просиживать штаны и быть громоотводом от раздражения начальства, я тебя слишком хорошо знаю, но других вариантов у нас нет, извини – смотря в окно, сказал он.

— «Jedem das Seine»- произнес, усмехнувшись, Буров.

— Что- переспросил Севостьянов.

— Каждому свое — улыбнулся грустными светло-серыми глазами Буров – бывай Севостьянов- что-нибудь придумаем.

«Что-нибудь придумаем» — снова пронеслось в голове, еще не отошедшей от вчерашних приключений и сегодняшней ночи. Сколько раз он говорил или слышал внутри себя эти слова – память листала жизнь с возрастающей скоростью. Ему показалось, что что он летит сквозь серую мелькающую пелену едва узнаваемых лиц и голосов. Эхо громыхнувшего выстрела вывело его из внутреннего сосредоточения. Он стоял на пляже Петропавловки, легкая речная волна шуршала галькой у его ног и только что прозвучавший орудийный зал с бастиона известил о наступлении полдня. Буров почувствовал голод и неспеша направился искать место, где можно было бы перекусить. В свои сорок лет он выглядел не старше тридцати. Подтянутое, спортивное телос сухой жилистой мускулатурой, особенно скрытое под одеждой, не могло до конца показать свой потенциал возможностей. Это не раз было причиной его неправильной оценки гораздо более массивными и мощными, как казалось, противниками. Только опытный взгляд профессионала мог заметить по мягкой пружинистой походке, уверенным выверенным движениям опасного соперника. Узкое, загорелое лицо с очерченными скулами, тонкими губами и резко очерченными ноздрями короткого носа, небольшой немного раздваивающийся подбородок в сочетании с легкой серебряной проседью коротких темно-русых волос обращало на себя внимание. Широко раскрытый взгляд Бурова был полон задумчивости и его можно было бы принять за рассеянность, если бы не пляшущие на дне глаз искры привычного дежурного сосредоточения. Контроль ситуации при внешней расслабленности – это одно из главных умений, которому учили его, когда он еще зеленым юнцом попал в разведроту ВДВ.

Детство без отца- он умер рано, когда Бурову было 5 лет, больная мать, с трудом сводившая концы с концами, все это рано привело его на улицу. Если бы не школьный учитель по физкультуре, Борис Ефимович Ранцев, парня наверно поглотила бы улица, пропитав все его способности ядом беспощадного права сильного. Борис Ефимович смог раскрыть в молчаливом и упертом ученике явный спортивный потенциал, к окончанию школы Буров уже имел звание кандидата в мастера спорта по боксу и не определившись кем он хочет быть за компанию с приятелем поехал поступать в Рязанское десантное училище. По иронии судьбы приятеля не взяли, а он прошел отбор. Быстро ориентирующийся в коллективе, легко сходящийся ноне пускающий в себя людей, Буров друг ощутил себя на своем месте и остался. В разведроте ВДВ немногословного сосредоточенного и быстро принимающего в нестандартной ситуации правильные решения парня быстро заметили и вскоре он попал в спецназ МВД, а затем ФСБ. В конце концов по рекомендации своего командира Буров прошел тщательный отбор, и попал в «Грозу», где вскоре зарекомендовал себя опытным

профессионалом и надежным товарищем. «Гроза» выполняла сложные задачи, по ликвидации, или захвату террористов, специалистов зарубежных спецслужб. Все члены подразделения были универсалами и способны были заменить друг друга, имея конечно свою основную специализацию. У Бурова была специализация: рукопашный бой. Со школы, увлекшись боксом, он с интересом относился к единоборствам и достиг серьезных результатов во многих их видах, постоянно совершенствуя и дополняя свой арсенал возможностей новыми умениями. Это позволило ему неоднократно завоевывать первые места на соревнованиях по рукопашному бою среди подразделений специального назначения различных ведомств страны. Кроме того, Буров отличался способностью к точному анализу психологического состояния противника для принятия правильных приемов нейтрализации угрозы. Эти особенности не раз помогали ему в операциях по освобождению заложников. За плечами Бурова были две Чеченские компании, и другие горячие точки в России и за ее пределами, где были затронуты национальные интересы и требовались действия подразделения. В одной из командировок командир был убит снайпером и Буров взял командование на себя и вывел группу из-под огня, сохранив ее. Ночью бойцы вычислили местонахождение врага, скрытно выдвинулись к обнаруженному месту и уничтожили большую часть противника без потерь, взяв в плен командира, который дал нашим разведслужбам много ценной информации. После этого случая Буров был представлен к своей первой государственной награде и был назначен командиром «Грозы». Но это было в прошлом. Возраст, неоднократные ранения не давали ему возможности служить дальше. Быть инструктором по подготовке молодых бойцов Буров не мог из-за обострения последствий многочисленных ранений. Он не мог себе представить как можно обучать бойцов, не работая с ними в полную силу, показывая все приемы лично, оценивая степень мастерства в спарринге. Особенно беспокоила последняя травма, полученная при освобождении заложников, удерживаемых бежавшими рецидивистами в Магадане год назад. Местный спецназ провел неудачную операцию по освобождению сотрудников ИТК от требующих самолета для ухода за границу рецидивистов. При освобождении погибли заложники и несколько спецназовцев. Главарю с несколькими сообщниками удалось скрыться в лесах. Позже при более тщательном анализе ситуации, стало известно, что главарь рецидивистов оказался бывшим десантником, служившим в спецназе ВДВ. Был устроен разнос по поводу преступной халатности при анализе ситуации перед штурмом. Было принято решение послать «Грозу». Операция прошла успешно, рецидивисты были взяты живыми. В бою Буров получил сильную контузию и осколочные ранения при разрыве гранаты. Ему полгода пришлось лежать в госпитале, перенося ряд тяжелых операций. Тогда-то и прозвучал вердикт врачей: в силу возраста и перенесенного ранения служить далее в подразделении возможности нет. Физику тела путем долгих изнурительных тренировок удалось восстановить, но приступы сильном головной боли до временной потери зрения периодически преследовали его.

Бурова отпустило от невеселых воспоминаний уже на кронверкском проспекте. Вечерело, голод уже терзал живот волчьими зубами, и он направился к ближайшему кофе, которое находилось через дорогу. Заказав порцию шашлыка, салат и бокал темного пива, Буров оглядел зал. Народу было немного, несколько пар сидело у окон заведения и о чем-то тихо разговаривали. Подошла светловолосая девушка и смело улыбнувшись, быстро бросив взгляд на его загорелые крепкие руки, поставила на столик холодный бокал с пивом.

— Что-нибудь-еще- пропела она заученным голосом, глядя в глаза Бурову чуть, наклонившись вперед, чтобы виднее была ее высокая грудь.

— Нет, спасибо- ответил он и в внимательных серых глазах заиграли огоньки вежливого ироничного предупреждения. Официантка оценила его чувства и с сожалением отошла от столика. Буров был холост. После смерти матери, а он был единственным ребенком, получил двухкомнатную квартиру в Московском районе на проспекте Славы и имел полную возможность решать свою личную жизнь. Но его непростой упрямый, часто бескомпромиссный в мелочах характер не давал надолго задерживаться у него знакомым девушкам. Да и времени на личную жизнь у него с юности было всегда немного. Бесконечные тренировки, сборы, рабочие выезды в любое время суток привычное к дисциплине тело воспринимало как обычные обстоятельства. Чего нельзя было сказать о знакомых девушках, которые охотно шли на общение с Буровым, но быстро сворачивали, отношения с ним по собственной инициативе, познакомившись с его жизнью. Потом начались серьезные долгие боевые командировки, времени на нормальную личную жизнь стало совсем мало. Но все же у Бурова случился роман с хорошей девушкой. Он была готова была делить с ним радости и неприятности его жизни. Серьезные отношения вели к свадьбе, но случилась беда. Буров уехал по рабочим делам на неделю в другой город, и бывший парень подкараулил ее вечером у дома и порезал ей лицо. Его нашли и осудили. Девушка не смогла справиться с пережитым, и не смотря на поддержку Бурова, ушла о него, не в состоянии принять себя. Потом заболела, как сказали врачи на нервной почве и вскоре умерла, и Буров, раз и навсегда понял, что жизнь с человеком, который ему дорог, и которого он не всегда сможет защитить не для него. Жестокость жизни с детства приучила держать удар и отвечать на него. Но где-то в глубине его природы всегда существовало ощущение, что мире есть место, в котором, можно снять все эти вынужденные доспехи выживания и не боясь предательства и насмешки получить ответы на самые сокровенные, вымученные в болях и страданиях вопросы. Наверно именно поэтому, постоянная готовность к жестким, а иногда даже жестоким действиям не превратила Бурова в бесчувственную циничную машину наказания, хотя он не раз наблюдал как это происходило с его товарищами по работе. Люди, уставшие от постоянного соприкосновения с концентрированной человеческой грязью уже, не видели за ней человека и сами постепенно сливались с ней, отличаясь лишь формальным выполнением законов и приказов, а то и совсем переходили черту, теряя свое человеческое достоинство.

Принесли заказ, и Буров с удовольствием принялся за еду, запивая остатками прохладного пива. Мимо прошла светловолосая девушка, что подходила к его столику, неся заказ очередному клиенту. Глядя на нее Буров подумал о Наве, которую увез вчера в машине один из бритоголовых. У него возникло желание обязательно увидеть ее и убедиться, что с ней действительно все разрешилось благополучно. Он почувствовал, что желание было продиктовано не только обычными рефлексами натуры убедиться в устранении проблем, в разрешении которых он участвовал, но и необходимостью увидеть эту женщину еще раз.

«Несмеянов- надо пробить его по своим каналам» – пронеслось в его голове.

Как на него вышли, Буров понял еще во время их встречи. Возможности бывшего сотрудника ФСБ вполне позволяли навести справки о готовящихся к увольнению сотрудниках с необходимыми характеристиками. Что касается его нахождения на дне рождения сослуживца, то это тоже можно было легко выяснить.

Разговор в загородном доме произвел на него неоднозначное впечатление. С одной стороны, Несмеянов производил впечатление адекватного, разумного и явно обладающего профессиональными навыками человека, мысли которого во многом разделял и сам Буров. С другой стороны, в голове не укладывалась фантастика, далекая от реалий, с которыми он сталкивался прежде, оставляющая кучу вопросов, ответы на которые, влекли за собой еще больше вопросов. Буров не был верующим, хотя ситуации в жизни не раз приводили его к мысли о существовании чего-то разумного, выше человеческих возможностей, что не способен объяснить окружающий его мир и от чего зависит многое ценное в жизни. Он был готов признаться самому себе, как большинство людей, в том, что мерой признания необъяснимого является исключительно свой личный опыт. Необъяснимые вещи не пугали Бурова-здоровая интуиция, природное чутье и крепкая психика, закаленные многолетними испытаниями его насыщенной нестандартными событиями жизни приучили его к вдумчивому анализу любой самой невероятной ситуации и действию по обстановке.

Обдумав, взвесив все за и против он принял решение собрать всю возможную информацию на Несмеянова и после этого принять решение навещать или нет странного владельца уютного коттеджа в Ленобласти с замечательным яблоневым садом.

4. Сокрытое на виду.

Владимир Михайлович Прозорин, «Михалыч»- как звали его соседи жил спокойной размеренной холостяцкой жизнью в Тихвинском районе Ленинградской области. Его небольшой, но добротный двухэтажный деревянный дом отличался резными окнами и палисадом перед крыльцом дома. Вокруг дома тянулись ухоженные кусты со смородиной и крыжовником. Между ними были посажены несколько крепеньких и ладных яблонь с удивительно благоухающим ароматом при цветении. Снятый урожай всегда был удивительно обилен и спел и вкусен. Кроме огорода позади дома был добротный хлев с коровой и курами. Владимир Михайлович был еще крепкий подтянутый среднего роста жилистый мужчина лет семидесяти с ясными успокаивающими прозрачными глазами. Их цвет неуловимо менялся по совершенно непонятным для окружающих причинам. Русые с сильной проседью волосы волнами охватывали его дубленную коричневую шею. Аккуратная короткая борода мягко покрывала его широкие скулы и волевой подбородок. «Михалыч – что у тебя глаза меняются как погода во дворе – ты бы сходил проверился к врачу, что ли -вдруг чего не так?»- советовали доброжелательные соседи.«Да, что врачей тревожить по пустякам – вижу нормально и слава богу». — густым баритоном почти пел Владимир Михайлович, проходя мимо соседских заборов. Человек он был общительный, но не надоедливый, точно чувствующий, когда нужно вмешаться в разговор, а когда пройти стороной. Всю жизнь проработав в тихвинском лесничестве простым лесничим, Владимир Михайлович знал окружающие леса как свои пять пальцев и умел готовить отвары из разных трав, которые поднимали людей, даже когда отказывались помогать врачи. Молва об этом быстро распространилась за пределы поселка, поэтому нему часто приходили за помощью и советом даже из соседних поселков, а то и самого Тихвина. Иногда Владимир Михайлович случайным образом сам появлялся рядом с попавшими в беду соседями, помогая кому деньгами, кому своими умениями, а кому и нужным советом. В общении он был прост и лаконичен не отказывая в этом никому. В помощи мог и отказать, но делал это спокойно и доброжелательно так что большинство просящих сами понимали, что их просьба была неуместна. Ни одному из знающих Владимира Михайловича людей в голову ни могло прийти, что этот человек, меняя имена, и облик жил, когда их прапрадеды еще не родились на свете. Владыка Храма солнца, находящийся в России или просто Владыка, живущий на земле со времен, когда на ней еще росли буйные дремучие девственные леса не хотел расставаться с памятью веков. Он продолжал жить там\, где был посвящен в Храме солнца во времена, когда магия еще жила на земле, где стал его главою и видел множество народов, живущих в мире и войне. Владыка видел, как менялись их обычаи, традиции, как они рождались и умирали под неизменно дарующими новый день лучами восходящего солнца. За свою немыслимо долгую жизнь он изучил древнейшие дары магии, когда она еще была доступна на земле каждому живущему. Ему были известны тайные знания древних жрецов и волхвов, поклонявшихся ушедшим культам сил природы, древние и современные религии мира. Во всем этом многообразии знаний жило дыхание Творца, пусть часто и отравленное злом этого мира. Он давно перестал ощущать свои личные эгоистические, нормальные для любого человека желания. Все его мысли, чувства и действия были подчинены служению храму во имя вечной чистоты сияющего солнца и его хранителей Незримых во славу Творца. Обладая магической силой- древним даром Незримых миру и жизненной энергией, постоянно восполняемой и бережно хранимой им из сокрытых токов матери-земли Владыка давно не перемещался из Волховских лесов. В них острее чувствовалась связь времен и видения будущего. Всю необходимую ему информацию для руководства храмом он получал, как правило, с помощью ментальной связи. Пользоваться порталами перехода Владыка не любил, предпочитая отправлять свою полевую сущность в необходимое ему место. Видя становление Руси, а потом и России при всей ее мятежной жестокости и смиренном рабстве, постоянно ощущая радость ее созидания и боль разрушения он чувствовал здесь неистребимое терпение в страдающей, пусть искалеченной, но выживающей любви. Именно это терпение в любви, мужественно защищающее свою единичность, пусть отравленное коварством извечных врагов было даром Творца для российской земли и сложило залогом ее процветания в будущем.