- -
- 100%
- +
Алёна обернулась.
На поваленном дереве сидела девочка. Маленькая, ростом где-то с пятиклассницу. Белое платье, белые длинные волосы, собранные в хвост, глаза… глаза золотистые, с вертикальными зрачками, как у… как у кошки.
— Я… — Алёна сглотнула. — Да. Заблудилась. А ты… ты кто?
Девочка спрыгнула с дерева — мягко, бесшумно, — подошла ближе и наклонила голову набок. Совсем как Артём на первой встрече.
— Я живу здесь, — сказала она. — В лесу. Деревенские считают правый берег проклятым и не ходят сюда. А ты пришла.
— Я случайно, — быстро сказала Алёна. — Я шла за грибами и… а почему ты одна? Где твои родители?
Девочка улыбнулась. Улыбка была странная — слишком взрослая для ребёнка.
— У меня нет родителей, — сказала она. — Только лес. И ты такая… миленькая.
Она взяла Алёну за руку холодными, как лёд, пальцами.
— Я провожу тебя до дома. Пойдём.
— Спасибо, — обрадовалась Алёна, потому что выбираться из правого берега самостоятельно ей совсем не хотелось.
Девочка потянула её в чащу. Глубоко, в самую чащу, подальше от воды, подальше от солнца.
Они шли минут десять, может, пятнадцать. Мелькали тени, хрустели ветки под ногами, где-то ухала сова — хотя были полдень. Алёна с удивлением заметила, что не узнаёт ничего вокруг: лес стал совсем другим — древним, дремучим, с деревьями в два обхвата и грибами величиной с тарелку.
— Эээ… девочка, — осторожно сказала Алёна. — Я, кажется, в деревне живу. На улице Центральной, дом пятнадцать. Мы куда-то не туда идём?
— Нам туда, — ласково ответила девочка и не отпустила руку.
— Но там же вообще нет никакой деревни! Только ели и…
— Нам туда, — повторила девочка, и в голосе её вдруг послышалось что-то… древнее. Что-то такое, от чего по спине пробежали мурашки.
Алёна попыталась выдернуть руку — не получилось.
— Девочка…
— Ах, ну ладно, как хочешь, — вздохнула девочка и резко свернула в кусты.
Она потащила Алёну сквозь колючие ветки — быстро, почти бегом. Алёна спотыкалась, цеплялась за корни, корзинка выпала из рук и покатилась куда-то в темноту.
— Подожди! Мои грибы! — крикнула Алёна.
— Не волнуйся, — донёсся откуда-то спереди смех. — О них позаботятся.
Они вылетели на поляну.
Алёна не сразу поняла, где находится. Левая сторона деревни? Да, точно. Вон за теми соснами — школа, а дальше — её изба. Она узнала и пень, на котором вчера сидел Артём, и тропинку, по которой они ходили за грибами в прошлый раз.
— Пришли, — сказала девочка и отпустила руку.
Алёна сделала шаг — и поскользнулась. На ровном месте. На траве. Нога поехала, как на льду, и она шлёпнулась на спину, больно ударившись копчиком.
— Ой!
Она села, потёрла ушибленное место и подняла голову.
Никого.
Поляна была пуста. Только ветер играл с листьями берёз, и где-то далеко лаяла собака.
— Девочка? — позвала Алёна. — Эй! Ты где?
Тишина.
Алёна встала, отряхнулась и поняла три вещи:
Первое: у неё нет корзинки.
Второе: у неё нет грибов.
Третье: у неё нет никакого желания возвращаться в лес и искать ту странную белую девочку с кошачьими глазами.
— Пойду-ка я домой, — сказала Алёна. — Буду сидеть в интернете. Ах да, интернета нет. Буду сидеть и скучать. И жалеть, что я такая доверчивая дура.
Она побрела к дому, чувствуя, как ноют ноги, как болит копчик и как где-то внутри шевелится смутное беспокойство.
Кто эта девочка? — думала Алёна. — Почему у неё такие странные глаза? Почему волки убежали? И куда делась моя корзинка?
Вопросов было больше, чем грибов. А грибов, как мы помним, не осталось ни одного.
1.7 Где корзинка возвращается, а с ней — две гостьи, каких Алёна не ждала
Дома Алёна скинула кроссовки, переоделась в розовый костюм для йоги (потому что после такого дня хотелось только лежать на диване и ничего не делать), налила чаю, насыпала Васе корма и включила… эх, нет интернета.
— Вася, — сказала она коту, — я, кажется, встретила лешего. Или домового. Или кого-то пострашнее. У неё глаза были как у… как у тебя.
Вася, который дремал на печи, приоткрыл один глаз, зевнул и снова закрыл. Вести беседы с умалишёнными хозяйками, видимо, не входило в его кошачьи обязанности.
Алёна вздохнула и взяла книгу. На этот раз — «Руслан и Людмила». Тоже Пушкин, тоже сказка, и там тоже были странные существа. Но карлик Черномор как-то не вязался с белой девочкой-лесом-с-золотыми-глазами.
В дверь постучали.
— Открыто, — лениво сказала Алёна, думая, что это вернулась пятёрка — может, опять зовут куда-нибудь.
Дверь скрипнула.
На пороге стояла… та самая девочка. Та, из леса. Белое платье, белые волосы, золотые глаза, вертикальные зрачки. Рядом с ней — ещё одна фигура, повыше, в тёмном платье и фартуке с вышитыми незабудками, с длинной чёрной косой и бледным лицом, усыпанным веснушками. Эта вторая держала в руках корзинку — Алёнину корзинку! — доверху наполненную грибами. Отборными, крупными, чистыми, будто их только что вымыли под дождём и высушили на солнышке.
— Здравствуйте, — сказала девочка. — Мы вашу корзинку принесли. Вы её в лесу обронили.
Алёна открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
— Вы… ты… вы… как вы меня нашли?
— А мы не теряли, — улыбнулась девочка. — Позволите войти? Чай бы выпили. И баранок, если есть.
Алёна посторонилась — сама не зная зачем.
Гостьи вошли. Девочка (которая, как уже можно догадаться, была не девочкой, а девятихвостой лисой по имени Хваён) сразу устроилась на табурете у печи, положив ногу на ногу. А вторая — та, с косой, — поставила корзинку на стол, оглядела избу хозяйским взглядом и покачала головой.
— Беспорядок у вас, — сказала она тихим, ворчливым голосом. — Посуда не мытая, на окошке пыль, печь плохо топится… Ох, горе-то какое.
— Извините, — растерянно сказала Алёна. — Я только неделю здесь…
— А ты не извиняйся, — отозвалась девочка. — Это Катя. Она кикимора. У неё профессиональное. Любит наводить порядок.
— Кики… кто? — переспросила Алёна, чувствуя, что реальность начинает трещать по швам.
— Кикимора, — повторила та, которую назвали Катей, и слегка поклонилась. — Болотная, правда, но уже давно здесь живу, на болото почти не тянет. Домашняя больше. Вязать умею, печь могу растопить, суп сварить. Вы, Алёна Александровна, без меня пропадёте — вон у вас печь дымит, чайник накипью зарос, а про бельё я молчу.
— Откуда вы знаете моё имя? — спросила Алёна, садясь на диван (ноги подкашивались).
Девочка рассмеялась — звонко, красиво, совсем по-детски, но в глазах её плясали огоньки.
— А мы про тебя всё знаем, Алёна Александровна Котова. Двадцать пять лет, рост сто сорок пять, очки носите без диоптрий — чтобы солиднее выглядеть. Любите Пушкина, боитесь пауков, а на медвежат в детстве смотрели и не боялись. — Она сделала паузу и добавила тише: — И ещё: вы — хранительница. Только пока об этом не знаете.
— Хранительница чего? — прошептала Алёна.
Корзинка с грибами на столе вдруг качнулась — сама собой. Грибы засветились слабым голубоватым светом, а в воздухе запахло… старыми книгами. Пылью. Магией.
— Того, о чём лучше рассказывать по очереди, — сказала девочка, и тени в углах комнаты сгустились, будто соглашаясь с ней. — Меня зовут Хваён, Алёна. И мы с вами будем часто видеться. Очень часто.
Она улыбнулась — и на секунду Алёне почудилось, что за спиной у неё шевельнулось что-то. Белое. Пушистое. Длинное.
Но когда она моргнула, всё исчезло.
— Чай будете? — спросила Алёна, потому что больше сказать было нечего.
— Будем, — кивнула Хваён. — И баранки, если есть. Катя, поставь чайник, а то хозяйка наша, видно, не умеет.
Катя вздохнула, сняла фартук (у неё под ним оказался ещё один фартук, поменьше), прошлёпала к плите и принялась хозяйничать. Хваён сидела на табурете и смотрела на Алёну так пристально, что у той мурашки бегали по спине.
— Не бойтесь, — вдруг сказала Хваён. — Я не кусаюсь. Ну, почти.
Алёна не нашлась, что ответить.
Она только подумала: «Барышня-крестьянка», блин. Тут не барышня — тут целая царевна-лягушка с девятью хвостами. И кикимора в придачу. И грибы светятся. И печь дымит.
Глава 2. Сентябрь, который начался с мела, тетрадей и рыжего кота
2.1 Где Алёна Александровна знакомится с классом, а класс — с ней
Первое сентября в Глухомань-Перепятово выдалось на удивление тёплым. Солнце, будто извиняясь за будущие холода, светило так щедро, что даже старые берёзы у школы покрылись золотом раньше срока. Алёна Александровна пришла за час до линейки — поправить цветы на окнах, проверить, не завелись ли в шкафу мыши (не завелись, но нашлась прошлогодняя варежка), и вообще — настроиться.
Надела она сегодня строгую блузу (белую, с кружевным воротничком) поверх любимого розового свитера — так, чтобы свитер выглядывал из-под блузы, как тайный бунтарь. Коса уложена в корону вокруг головы. Очки на месте.
— Ничего, — сказала она своему отражению в оконном стекле. — Справлюсь.
Отражение кивнуло, но как-то сомнительно.
Линейка отгремела быстро. Директор Пётр Петрович сказал речь о знаниях, свете и будущем (и пару раз чихнул в микрофон, отчего дети вздрогнули). Первоклассники прочитали стихи. Старшеклассники сделали вид, что им не скучно. А где-то на заднем ряду выпускников кто-то пустил мыльные пузыри.
Наконец — звонок. Самый настоящий, колокольный. И все потянулись в классы.
В кабинет русского языка и литературы (он же кабинет №3, он же «каморка, обклеенная портретами классиков», как сразу окрестили его дети) Алёна вошла следом за своим пятым классом. Двадцать три пары глаз уставились на неё с выражением, в котором смешались любопытство, недоверие и лёгкое разочарование — они-то надеялись, что новая учительница окажется не такой маленькой.
А я такая, какая есть, — подумала Алёна, встала за учительский стол и улыбнулась.
— Здравствуйте. Садитесь.
Дети сели. Не все — некоторые продолжали стоять, потому что не расслышали. Артём, например, зачем-то встал на стул и оттуда рассматривал доску.
— Артём, сядь, пожалуйста.
— А я и так сижу, — удивился Артём, стоя на стуле.
— Сядь на стул, а не на стул стоя.
Класс захихикал. Артём пожал плечами и сел как нормальный человек. Алёна вздохнула — про себя, конечно, — и взяла в руки журнал.
— Я — ваша новая учительница русского языка и литературы. Меня зовут Алёна Александровна Котова. И сейчас я буду перекличку. Вы будете вставать и говорить: «Я здесь». Договорились?
— Договорились! — хором ответил класс, кроме одного мальчика на задней парте, который буркнул: «А чё сразу я?»
Алёна сделала вид, что не расслышала, и начала.
— Артём?
— Я здесь! — Артём подпрыгнул, чуть не упал.
— Ольга?
— Здесь, — важно сказала Оля, сложив руки на парте как отличница (хотя Алёна уже заметила, что эта «отличница» через пять минут начнёт болтать с соседкой).
— Юлия?
— Я… здесь, — тихо, почти шёпотом, пискнула Юля, покраснев так, будто её вызвали к доске.
— Мария?
— Туточки! — Маша махнула рукой, словно приветствовала давнюю подругу.
— Максим?
— Здесь, — спокойно сказал Максим, и на этом его публичная активность на сегодня закончилась.
Алёна отметила в уме: пятерка «любимчиков» (как она их уже про себя называла) на месте. Но в журнале были и другие.
— Ангелина?
— Здесь, — сухо ответила Лина (потому что Ангелиной её называли только в документах и когда ругали). Она сидела с прямой спиной и смотрела на Алёну так, будто оценивала — достоин ли новый учитель её уважения.
— Настя? — Алёна подняла глаза.
— А? Что? Я здесь! — Настя оторвалась от рисования на полях тетради (она рисовала кота в сапогах) и виновато улыбнулась.
— Николай?
— Чего? — Коля ковырял крышку парты и даже не поднял головы. — Я здесь. Чего вы меня раньше всех не спросили?
— Я спросила тебя восьмым, — терпеливо ответила Алёна.
— А, ну ладно, — Коля откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди — так, чтобы все видели: он здесь, но он недоволен.
Алёна закрыла журнал. Восемь имён она назвала, остальных — пока только видела лицами. Ничего, познакомятся. Придёт время.
— Ребята, — сказала она. — У нас с вами целый год впереди. Я буду вас учить писать грамотно, читать выразительно и любить русскую литературу. А вы будете учить меня… ну, например, отличать белый гриб от подберёзовика.
— А вы не умеете? — удивился Артём.
— А вот это будет нашим общим секретом, — улыбнулась Алёна.
Класс засмеялся — на этот раз добро, без подколов. Даже Коля чуть приподнял уголки губ, хотя потом быстро спрятал улыбку — незачем, чтобы видели.
2.2 Проверка домашнего задания, или Где Алёна Александровна увидела котиков
За первую неделю Алёна успела узнать класс получше. Не по журналу — по тетрадям. Потому что тетради, как известно, говорят больше, чем сами ученики.
В пятницу она задала небольшое домашнее сочинение — «Как я провёл лето». Не для оценки, а так, для знакомства. И когда вечером села проверять, поняла: это будет долго, но весело.
Тетрадь Лизы (которую Алёна пока знала только в лицо — девочка с большими глазами и вечно обгрызенной ручкой) вся была в промокашках. Сочинение начиналось бойко: «Я провела лето у бабушки в деревне», — а дальше шли кляксы, зачёркивания и одна жирная слеза, нарисованная фломастером. На полях — крошечный котёнок с подписью: «Пожалуйста, не ставьте два».
— Хитро, — усмехнулась Алёна и поставила твёрдую тройку. Котёнок убедил.
Тетрадь Алисы (эту девочку Алёна запомнила по яркому банту на первой линейке) была обёрнута в обложку с единорогами, а каждое предложение заканчивалось смайликом. В конце сочинения — рисунок: девочка в шляпке с перьями, подпись: «Это я на море». Интересно, — подумала Алёна, — а где в нашей деревне море? Но спрашивать не стала.
Потом была тетрадь Светы — самой высокой девочки в классе. Она писала аккуратно, даже старательно, но в каждом слове была помарка. На полях — ни котят, ни цветочков, зато в шапке сочинения значилось: «Светлана, но лучше Света». Алёна вздохнула и поставила четвёрку с минусом. «Света, — написала она на полях, — грамотность подтянем. А рост здесь ни при чём».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.