Путевые заметки путешественника в Тридевятое царство

P. S. – 2021

Только в этом году я узнал о своем отце, что: «Лёх, если он хотел что-то от человека, то стоило ему с ним заговорить и человек делал, что отец твой хотел!» Видимо, отчасти этот дар помогал мне в Ленингаде растворять чью- либо агрессию в моих словах; отчасти, это всё же была любовь к людям.

СНОВА РОСТОВСКИЕ

Судьба вновь столкнула меня с ростовскими и вначале это была Петра. Девочка-подросток с кукольными глазами, ангельским видом и не детским темпераментом. Как она в таком возрасте попала в Ленинград? Она не рассказывала, а в душу ей никто не лез. Какое-то время она числилась «ничей», то есть ни с кем не дружила. Любой, кто проходил через эту «вписку», мог бы ее соблазнить, она была бы легкой добычей, но, удивительное дело, никто ее не трогал. А потом она «вытащила счастливый билет»: подружилась с Гошей. Порядочный парень, со стабильным доходом портретиста с Невского и, самое главное, с серьезными чувствами к ней; что еще надо девушке-ребенку в чужом городе? К счастью, их союз оказался очень прочным.

Однажды Петра привела земляка, молоденького положительного Тимофея. Он тоже вписался на какой-то срок. Потом появилась ростовчанка Ирина. церквоискательница. Сначала она ездила в финский молельный дом в Гатчине, куда однажды зазвала и нас. Там все пели, хлопали в ладоши, выглядели «одной семьей», а потом разбегались в разные стороны. Помню, как после службы сияющий розовощекий пастор усаживается в свое авто и видит, что из молельного дома вывезли инвалида.

– Мы пошли, – кричат пастору друзья инвалида, толкая коляску.

– Ну, идите с Богом, – напутствует их пастор, – а мы, с Богом, поедем!

У этой церкви имелся свой заманиватель-спецраспределитель: комната, заваленная финским сэконд-хэндом. Туда допускались активисты или «постоянные клиенты». (Тогда это считалось диковинкой, но через несколько лет сэконд-хэнд, развалившись на раскладушках, завоевал Питер).

Потом Ирина перешла в «Церковь Христа», базировавшуюся в ЛДМ. Эта «церковь» каким-то образом была связана с Бариновым, лидером «Трубного гласа». Правда, он уже жил в Англии и назад в Россию не рвался. В этой церкви Ирина сделала карьеру: она попала на сцену и подпевала лидерам. Так что вскоре ей удалось съехать с вписки на приличную съемную квартиру.

Еще позже появились шведские иеговисты. От этой секты мы ездили на конгресс в Ригу, ведь это как раз в духе иеговистов: устраивать конгрессы.

Ирина осталась в «Церкви Христа», а Тимофей подался в иеговисты. Он тоже вскоре съехал от Симсона и довольно надолго пропал из виду. Как-то мы встретили его около метро «Площадь Восстания». Судя по разговору, у него слегка «поехала крыша». Проскальзывало высокомерие, которое, видимо, питалось уверенностью, что он избранный, а остальные заблудшие. Мы позвали его в кафеюшник, выпить кофе и «просветить» нас. Площадной кафеюшник был почти гадюшник (но кофе там варили хорошее), поэтому дремавший, сидя на низком подоконнике, пьяница никого не удивлял, но и никто не желал занимать столик рядом с ним, а поскольку остальные «стойкостолики» были заняты, нам пришлось встать за этот. После первого глотка Тима отставил чашку и на самом деле начал нас просвещать. Увлекшись, он разбудил пьяницу, который, обведя кафе бессмысленным взглядом, остановил его на Тиме. Потом он, качаясь, поднялся, схватил Тиму за плечо и довольно агрессивно стал на него «наезжать». «Слушай, Тима, – внес я предложение, – если ты на истинном пути и Бог только с тобой, останови человека! Чтобы он не натворил глупостей!»