- -
- 100%
- +
— Вы только втроем на одного смелые? — звонко бросила она.
Марк посмотрел на неё, но поздно.
— Ты вообще пасть захлопни! — рявкнул Дима, шагая вперёд. — Твоя подстилка много на себя берёт...
Договорить он не успел. В глазах у Марка полыхнуло — он всадил ему хлесткий, бешеный прямой точно в челюсть. Голова Димы мотнулась, и он рухнул на асфальт. Марк тут же отдернул руку и приготовился принимать удар — Слава уже обходил Рому. Рыхлый центнер заносил кулак, собираясь отомстить за брата, когда сбоку крикнули:
— Хорош! Стоять!
Через площадь бежал Семён в милицейской форме. Перегородил дорогу, дыша как паровоз. Драка сразу заглохла.
— Семён, да мы ничё, — Рома поспешно выставил ладони. — Перетираем просто.
— Я вижу, как вы перетираете, — хмуро буркнул тот. Он глянул на Диму — мелкий как раз поднимался, размазывая кровь по подбородку. — Быстро разошлись, брысь отсюда!
— Ладно, — процедил Рома и кивнул своим в сторону парня. Избитый Димон сплюнул кровь под ноги Марку: — Слышь, это не всё. Позже договорим.
— А вы — направо чешите, — участковый показал Марку с Аней на темную аллею. — Крюк сделаете, зато без приключений.
— Спасибо. — Марк взял девушку за руку. Костяшки на правой руке саднили, кожа содралась. Он перехватил её ладонь левой, пряча разбитый кулак в карман.
— Марк, — крикнул Семён вдогонку.
— Чего тебе?
— Это не моё дело. Но ты это... Поаккуратнее с ними. Меня в следующий раз рядом не будет. Пацанов трое, и они на тебя злые. Помирился бы ты по-хорошему.
Парень на миг задумался, а потом ответил:
— Ты прав. Это не твоё дело.
Милиционер махнул рукой и молча ушел.
ГЛАВА 2. Три недели до происшествия.
20 апреля 2007 года. Пятница
Марк проводил Аню до калитки. У забора коттеджа часы Марка показали полночь. На крыльце горел свет. Отец Ани всегда оставлял фонарь, пока все не вернутся домой.
Родители девушки переехали из Сибири прошлой осенью. Своего жилья на новом месте пока что не было — снимали просторный коттедж, пустовавший после отъезда хозяина за границу. Деньги на аренду у отца Ани водились. Ходили слухи, что в Сибири у него была сеть ремонтных цехов для грузовиков, но он внезапно продал бизнес и уехал.
Переезд ударил по всем. Мать Ани осела дома. Тяжелее всех пришлось младшему сыну Васе: он только обзавелся друзьями, как пришлось оборвать связи. Теперь он все выходные проводил у компьютера, общаясь с ними по видеосвязи.
— Почему он не ищет новых знакомств тут? — поинтересовался Марк.
— Переходный возраст, — ответила Аня. — Кажется, он зациклен на моей защите. Ревнует ко всем. Мама тоже это заметила. Любит только меня и Нину Степановну.
— Кого? Химичку?
— Да! Не знаю, откуда страсть к химии, но он обложился учебниками и сидит над ними часами.
— Понимаю его. Будь у меня сестра, я бы тоже её опекал. Но я один. — Марк поправил куртку, спасаясь от сырого ветра. — Отца часто нет дома.
— Мой тоже работает сутками. Ему не до нас, — согласилась Аня.
Они крепко обнялись. Воздух стремительно леденел. Марк вдыхал аромат её волос и смотрел на окна. Отпускать её не хотелось, но время вышло.
Свет в доме погас. Марк вздрогнул, заметив, как на втором этаже шевельнулась плотная штора.
— Вася? — Марк кивнул наверх.
— Наверное. Он сегодня впервые помогал отцу в мастерской. Неужели уже вернулся?
— Вы все-таки открыли сервис? Круто! Не думал, что твой брат рубит в машинах.
— Не рубит. Но отец заставляет. Пока только кофе гостям наливает. Отец бредил этим сервисом с самого переезда. И вот ваш мэр одобрил помещение под мастерскую.
— Мэр? Как договорились? Отец говорил, он принципиальный и противный мужик, выгоду ему не докажешь.
— Мой то же самое говорил, но подпись получил. Мэр сам хотел открыть сервис для сына, да тот оказался лодырем и всё провалил. Вот и отдали место отцу. Теперь Васька будет торчать там вечерами. Всё лучше, чем за мной шпионить.
— Не замечал, чтобы он шпионил.
— Ты просто ослеплен любовью ко мне, — Аня тихо засмеялась. — Ладно, мне пора.
Марк притянул её к себе и поцеловал. Аня ответила горячо и нежно.
— Ну всё! До завтра!
Калитка захлопнулась. Марк сморщился и потер кулак — костяшки горели после удара в челюсть Диме. Он обернулся на дом. Свет на верхнем этаже не горел, но чужой взгляд всё ещё жег спину между лопатками.
«Странный этот Вася», — подумал Марк.
До дома — семь километров по шоссе. Или через лес: всего три километра по узкой, петляющей над оврагом тропе. Ночью он по ней ещё ни разу не ходил. Белые кроссовки не годились для лесного спринта, но тащиться час по шоссе хотелось ещё меньше.
Марк поднял воротник, глянул на уходящую в чащу тропу и побежал трусцой. Кроссовки тут же скользнули по сырой хвое.
«Что ж, всё лучше, чем делать крюк по шоссе», — подумал Марк, ускоряя шаг и влетая под кроны. Лес встретил его глухой, давящей тишиной.
— Мы же не оставим это просто так? — после долгой паузы заговорил Рома. Глаза горели злостью. Он смотрел на товарищей, нервно стуча пальцами по деревянной скамье возле кинотеатра, ожидая поддержки.
— Нет, — немного подумав, отрезал Слава.
— Я ему морду разобью, — прошипел Дима. Кровь уже не текла, но губа распухла. Дима шепелявил, проглатывая буквы.
— Поддерживаю! — подхватил Рома. — Если бы не Семён, я бы сделал это уже давно! Повезло засранцу!
Слава удивленно посмотрел на вожака. Обычно Рома был последним, кто распускал кулаки. Слышать от него такое было странно: за потасовки обычно отвечал Слава. Но даже у Славы были принципы.
— Ну, на самом деле бить парня при девчонке — западло, — удивил всех Слава.
— Ты че это несешь, братец? Он мне чуть челюсть не сломал! — Дима набычился на брата.
Рома молча наблюдал за ними.
— Тебе просто лень? — продолжал Дима.
— Нет, — Слава на мгновение замолчал, явно не ожидая такого напора.
— Да! Признай, что раньше ты всегда первым бросался в драку! Тем более, если дело касалось твоих друзей. А сейчас что? Откуда столько сочувствия к Марку? Так и скажи, что ты заплыл жиром и обленился!
Слава тяжело взглянул на брата. Так смотрят на заклинивший механизм перед взрывом. Дима видел, как брат сжал кулаки, но всё равно не унимался.
— Тебе мать уже сто раз говорила, чтобы ты перестал столько есть! Будешь жирным, как батя!
— Заткнись, щенок! — терпение Славы лопнуло. Он навис над братом всей тушей. — У тебя забыл спросить, что мне делать, сколько есть и на кого быть похожим!
— Я — щенок? — Дима, игнорируя сочащуюся из губы кровь, едва не кинулся на брата. — Да ты старше всего на несколько минут! И то не факт — в нашей больнице врачи могли всё перепутать.
— Заткнитесь оба! — Роме надоело их грызня. Он вклинился между братьями. — Что делать будем?
— А какие у нас есть варианты? — спросил Дима, неохотно сдавая назад.
— Марк проводит девку и пойдёт домой. Надо подкараулить его.
— И что? Просто побьем его, как тогда на стадионе?
По лицу Славы было видно, что идея ему не нравится. Он хмуро спросил со скепсисом, явно пытаясь одним видом показать свой протест.
— А почему бы и нет? Пускай знает, как друзей предавать, — Диме не терпелось поквитаться с Марком. Но без Славы дело бы сорвалось.
Пауза затянулась. Дима и Рома выжидающе уставились на Славку. Тот смотрел под ноги.
— Ладно.
Слава сдался. Рома одобрительно похлопал его по плечу. Ещё одна его идея выгорела. Рома планомерно забирал власть в банде, и это тешило его самолюбие.
— А что, если он пожалуется отцу? — вдруг предположил Дима. Решение приняли, и Дима вдруг начал взвешивать риски. Пыл поугас. Но отступать было поздно.
— Не пожалуется, — уверенно сказал Роман. — Он хоть и дурак из-за девчонки, но правильный. Когда мы вломили ему осенью за трибунами, он смолчал. Врачу наплел, что сам упал.
— Точно, — согласился Слава. — Марк — нормальный пацан.
— Может, тогда будешь с ним дружить дальше? Раз он тебе так нравится? — язвительно ответил Дима
Слава промолчал. Он и сам был бы не против дружить с Марком, но шел за большинством. Рома дружбу рубил. Слава видел: вожак завидовал Марку из-за Ани. Её считали первой красавицей в школе, и Рома часто пялился на нее в упор. Слава вспомнил, как на прошлой неделе у крыльца Аня выронила зеленую шелковую ленту. Марк прошел мимо, а Рома подобрал, оглянулся и сунул в карман. Слава тогда смолчал, но сейчас этот жест пугал.
— Любой бы захотел быть на месте Марка, — сказал как-то Дима, когда братья обсуждали Аню между собой.
Слава кивнул. Но злости к Марку, в отличие от Ромы, у него не было.
— Будем его догонять? — спросил Дима.
— У меня есть план получше, — ответил Рома. — Подкараулим его возле дома. Идём.
Троица сорвалась с места. Рома шел впереди, Дима семенил следом. Слава замыкал группу. Он плелся нехотя, показывая, что затея ему не по душе. Но спорить не стал: нужно было держаться вместе.
Марк бежал несколько минут. Он сразу задал высокий темп. Привыкший к нагрузкам, он не волновался из-за расстояния — каких-то три километра лесной тропы. Он бегал такие дистанции ещё с пятого класса.
Но бежать в темноте было трудно. Мгла скрывала и без того узкую тропу. Когда густые кроны полностью загораживали луну, приходилось тормозить, чтобы не оступиться.
На редких открытых участках Марк ускорялся. От рваного темпа мышцы налились молочной кислотой, в икрах зажгло. Дыхание сбилось, стало частым и глубоким. Обычно такое состояние возникало во время футбольных матчей, где частые спринты быстро выжимали силы. Марк даже схватился за бок. Путь домой превращался в испытание.
«Надо было всё-таки пойти по дальнему пути», — подумал Марк, когда снова затормозил. Тропа скрылась во тьме, мимо оврага пришлось пробираться наощупь.
«Что, если они не успокоились и поджидают меня?» — эта мысль беспокоила Марка весь час. Разбитый кулак горел, напоминая: за удар придётся ответить.
«Ещё этот овраг! Тут и днём страшно бегать!» — рассуждал Марк, радуясь, что ночью не видит дна. Глубокий овраг зарос колючим кустарником. Вырванные корни деревьев, точно искореженные могильные оградки, чернели по склонам.
«Сзади кто-то есть? Или сбоку?» — из-за бешеного пульса Марк не мог понять направление. Или показалось?
Марк замер. Тишина. Слышно было только собственное сердце. Сдавленный крик ночной птицы растаял вдали. Вероятность встретить здесь кого-то была мала. Но Марка не покидало ощущение: сзади кто-то есть. По коже пробежали мурашки. Апрельская ночь была холодной. Марк поправил свитер, поежился и снова прислушался. Тишина.
Марк побежал дальше. Впереди тропу заливал лунный свет. Через пару шагов вернулось старое чувство — будто кто-то буравит затылок пристальным взглядом.
Марк ещё раз огляделся. Темнота мешалась со страхом, хотелось спрятаться и поскорее убраться отсюда. Лесной воздух будто разом растерял дневное тепло. Или это страх заставлял его дрожать.
Марк посмотрел в сторону оврага. Оттуда тянуло сыростью — в низинах всегда холоднее. Эта мысль немного успокоила.
«Всему есть разумное объяснение», — вспомнились слова учителя физики.
Марк глубоко вздохнул, утихомиривая пульс, и побежал дальше.
— Слышь, под ноги смотри. Тут же ямы кругом, — Дима придержал Рому.
— Не ямы, а колодцы, — буркнул Слава.
— Че за колодцы? — Рома огляделся.
— Да тут поле под коттеджи разметить хотели. Деньги в девяностых кончились, стройку похерили, а скважины не закопали.
— Чинуша хренов, — сплюнул Рома в темноту. — Под себя всё нагреб, а за собой не убрал. Ублюдок.
— Да при чем тут батя Марка? — Слава пнул кирпич. — Говорю же, до него ещё забросили.
Слава зазевался и чуть не улетел в темноту.
— Стой! — шикнул Рома. — Здесь сядем.
Место было глухое, тропа из леса как на ладони, а из-за кустов их с дороги не видно. Дима присел на корточки — было видно, что вперёд Славки под замес он лезть не горит желанием. Рома сел чуть дальше, поглядывая на шоссе. Прошло полчаса. Пацаны продрогли в куртках, но уйти первым было западло.
— Марка надо проучить, — тихо накручивал Рома. — Хрен он отсюда уйдет.
— Ром, может, он по шоссе пошел? — Дима застучал зубами от холода. — Смысл тут гнить?
— Не должен. Там лопать дольше.
— А если он ее дома остался провожать? — подал голос Слава. — С концами? Кого мы тут ловим?
— Он всегда её до хаты провожает и назад дует. — Жестко отрезал Рома.
— А ты откуда знаешь? — Слава прищурился.
Дима осклабился разбитым ртом:
— Ты че, Ромыч, запал на нее? Серьезно? На мажорскую девку?
Рома промолчал. В темноте не было видно, как он резко покраснел, но голос выдал:
— Рот закрой. За тропой следи.
— Да ладно, че ты... Всё же понятно.
— Шухер! Спрятались быстро! — Слава дернулся назад. — Там, кажется, тачка... а-а-а-бля-а-а-а!
Глухой треск, грохот. Крик оборвался. Дима с Ромой инстинктивно вжались в землю. Снизу, прямо из-под земли, донесся тяжёлый мат и стон.
— Слышь, Слав... Ты че там, грохнулся? — прошептал Дима, подползая к краю ямы.
— Да нихера, в колодец этот улетел! — Слава хрипел от боли. Через минуту он вылез сам. Матерился сквозь зубы и держался за ногу.
— Ты как? — спросил Дима, беспокоясь за брата.
— Нормально. — Слава потер ногу. — Хоть бы люк кинули, уроды. Кто нарыл эти колодцы?
— Хорошо, что этот неглубокий оказался, — Рома обрадовался, что разговор съехал с Ани на колодцы.
Вдалеке полоснул свет фар. Слава мотнул головой на дорогу. Тачка медленно проехала мимо них, высветив обочину, и повернула к дому Марка.
— Батя его катит, — Рома брезгливо сплюнул. — Ворюга.
— Ага, и стопудово сам не рулит, водила везет, — подхватил Дима. В голосе сквозила зависть.
Слава промолчал. Он поднялся, держась за щиколотку.
— Подвернул? Ходить сможешь? — Дима глянул на брата.
— Ерунда, — отмахнулся Слава. — Слышьте, а если Марка батя подобрал? Пацан просек, что мы его пасем, и набрал отцу, чтоб забрал его?
— Мог, — согласился Рома.
Порывистый майский ветер продувал ветровку насквозь. Рому трясло от холода, но давать заднюю перед пацанами было нельзя. Сжав зубы, он отрезал:
— Ждем ещё пять минут. Если не придёт — расходимся.
— Лады, — в один голос буркнули братья.
«Что б я ещё раз выбрал эту дорогу!» — думал Марк, мечтая поскорее оказаться дома. Он сильно дрожал — то ли от холода, то ли от страха. Лес превратился в кошмар.
Марк смотрел под ноги. До безопасного поворота оставалось всего несколько метров. Он побежал быстрее, но подошва поехала по скользкой глине. Теряя равновесие, он вслепую уцепился за куст. Боль прошила ладонь, словно ветки ощетинились лезвиями. Мелкие шипы глубоко впились в кожу.
Зато он не упал. Марк удержался на ногах. Левый кроссовок намертво увяз в жиже — Марк почувствовал, как липкая грязь, словно сырой цемент, сковала стопу. Кроссовок моментально промок. Марк раньше не замечал, что на этой тропе есть такой опасный участок. В темноте обрыв выглядел укатанным. Марку даже почудился след чужой подошвы.
Останавливаться Марк не стал. Побежка превратилась в опасную игру. Теплее не становилось, а нога, попавшая в грязь, тяжелым грузом тянула его в левую сторону. Он терпел из последних сил, и, когда тропа наконец повернула к прямой, ведущей к дому, он снова побежал, кренясь на один бок. Треск веток за спиной затих.
Ещё сотня метров — и лесная тропа сменилась более широкой утоптанной дорожкой. Из-под ног летел гравий. Камешки, застревая в подошве, отскакивали в стороны.
Марк бежал уже расслабленно и легко, до дома оставалось пара минут. Перед самым выходом из леса он опустил голову, чтобы глянуть на грязный кроссовок, но тут же уловил сбоку движение. Ветка хлестнула перед лицом — Марк едва успел вильнуть головой, избежав нокаута. Хлестнуло вскользь по виску, расцарапав кожу. От неожиданности он потерял равновесие, но сгруппировался. Ошарашенный Марк огляделся. Ветка тихо покачивалась.
«Всего лишь дерево!» — Марк пытался успокоить себя, но понимал: её оттянули специально. «Но кто?»
Марк пошёл дальше. Наконец он вышел к пустырю. Коттедж, освещённый луной, стоял на возвышенности, словно средневековый замок из рыцарских романов. «Пожалуй, папе стоило бы выбрать жильё поскромнее», — подумал Марк, сочтя свой дом слишком пафосным.
Марк почти вышел к дороге, как вдруг из кустов донеслись голоса и послышались шаги. Навстречу Марку двигалась компания бывших друзей. Слава уже был на расстоянии вытянутой руки. Позади него чуть медленнее, словно подкрадываясь, шли Дима и Рома. По их рожам всё было понятно, Марк встал в стойку.
— Вы совсем ничего не понимаете? Я кому сказал разойтись?
Из темноты со стороны леса вырос силуэт участкового. Семён матерился на ходу, быстро приближаясь.
— Ты че, следишь за нами? — Рома первым очухался.
«Марк удивленно наблюдал. Семён снова выручил его. Откуда он взялся? — пронеслось в голове. — Он что, тоже был в чаще? Это он меня пугал?»
— Откуда? Тебя это волновать не должно, — начал Семен, и выписал Роме тяжёлый подзатыльник. — Опять рамсы разводишь? Я ж вас, уродов будущих, насквозь вижу.
— Эй, ты чего себе позволяешь? — огрызнулся Рома. — Руки убрал, слышь!
— Разошлись! — закричал Семён. Он дернулся было надавать ещё лещей, но шпана уже отвалила назад.
— Идем, пацаны. Кажется, у нашего мажора личная охрана появилась, — Дима привычно харкнул под ноги Марку.
Троица потащилась к шоссе. Слава плелся сзади, заметно хромая.
— Это ты в лесу был? — Марк обратился к Семену.
— Чего? — Семен удивленно глянул на него.
— Откуда ты появился? Из леса? — продолжал Марк.
— А, ты про это… — участковый нервно укусил ноготь на пальце. Давняя школьная привычка. Даже став взрослым, он не избавился от неё. Семён достал сигарету, прикурил и глубоко затянулся. — Делать мне больше нечего. Я вон там машину поставил.
Марк проследил за пальцем участкового. Старые «Жигули» стояли у обочины.
— Я так и думал, что они тебя будут поджидать. Шпана обычно не прощает таких обид. Так что тебе повезло, что я сегодня в ночь дежурю.
— Понятно.
— Будешь? — Семён показал Марку на сигарету.
— Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду.
Марк направился к дому. Семён же пошёл к машине.
— Марк, — участковый вдруг окликнул парня.
— Чего тебе?
— Ты хоть бы спасибо сказал, — Семён самодовольно осклабился. — Я тебе сегодня лицо спас. Схлопотать при девчонке — последнее дело.
Марк молча смотрел на него. Взгляд инстинктивно упал вниз. К ботинкам Семёна липли серые комки глины. Точно такой же, которую Марк только что притащил на подошвах из леса.
— В другой раз меня может не быть рядом, — Семён харкнул под колесо. — Девку свою защитить сможешь, если что? А?
— Спасибо, — наконец выдавил Марк.
Марк резко развернулся и зашагал к дому. Семён молча сел в машину и хлопнул дверью.
ГЛАВА 3. Две недели до происшествия.
27 апреля 2007 года. Пятница.
— Ты ещё не передумала поступать на медицинский? — Марк смотрел на Аню, ожидая ответа. Они встретились, как обычно, у здания школы возле одинокой яблони на заднем дворе.
Девушка пожала плечами. Она явно раздражалась.
— Почему ты постоянно это спрашиваешь? Это мой выбор.
После стычки у кинотеатра прошла неделя. До конца учебы оставался месяц, и то, о чем они предпочитали молчать, теперь нельзя было игнорировать. Аня метила в медицинский — университет был в областном центре. Ради него семья и уехала из Сибири. Марка отец отправлял в Москву, на юридический. Разлука приближалась.
— Я волнуюсь за тебя, — начал Марк. — Медицинский — это тяжело. Стресс, ответственность…
— Марк! Я хочу попробовать. Неужели думаешь, я поверю в эту заботу?
Голос Ани прозвучал так резко, что Марк вспомнил слова матери про сибирячек — те умели зацепить за живое. Каждое слово кололо, как игла.
— Признай, что ты думаешь только о себе! — продолжала девушка.
— Я думаю о нас! — Марк не собирался уступать. Его раздражало поведение Ани. Злило решение отца отправить его в Москву — спорить с Сергеем Владимировичем было бесполезно, он никогда не менял решений. Но сильнее всего задевало, что её родители искали любой повод сорвать их встречи. Сегодня Аня пропала из-за какого-то родственника. Тот вызвался отвезти её в универ на день открытых дверей — якобы через свои каналы. Марка бесило всё. Мир рушился.
— Если бы ты думал о нас, то принял бы моё решение, — отрезала девушка. — И подстроился бы под него.
— Я не против твоего выбора. Поступай, лечи людей. Но поехали в Москву! Там тоже есть медицинские вузы!
— Наш университет ничем не хуже столичных, зато в него я точно поступлю. А в Москве у меня никаких связей.
— Ты умная — поступишь и без связей. Стоит только попробовать. Ты даже не думаешь об этом!
— А ты тоже не думаешь о том, чтобы не ехать в свою Москву.
— Это воля моего отца…
— Вот именно! Это не твоё решение, Марк! Ты сам туда не хочешь. Зачем ехать через силу?
— Отец уже всё решил. Тебе легко говорить, твои предки не такие строгие.
— Ты не знаешь, какие у меня родители. И ты делаешь всё, чтобы я не узнал… — Марк осекся, едва сдерживая обиду.
— А может, это ты так делаешь? — Аня сорвалась на крик. — Ты сам говорил, что хотел бы заниматься другим. Точно не политикой. Тебе же нравится журналистика, спорт.
— Знаешь, и медицина — не единственный способ спасать жизни, — Марк невесело усмехнулся. — Ты же ради этого хочешь стать врачом? Чтобы помогать людям?
— Ну-ка, удиви меня, — Аня скрестила руки на груди. — Где ещё можно?
Вопрос Ани выбил его из колеи.
— Спасатель! — выпалил он, радуясь, что закрыл паузу.
— И много девчонок-спасателей знаешь? — Аня улыбнулась.
— Ну ладно, не так много. Мой косяк, плохой пример.
— Ещё варианты будут? — Аня с видом победительницы покосилась на него. Марк стоял у дерева, опустив голову.
— Соцработник, учитель, психолог, мент, наконец! — он сорвался на раздражение.
— Ты чего? Не разговаривай со мной так!
Марк вспомнил мать и остыл.
— Прости. Ты же знаешь, я не хочу, чтобы мы разъехались по разным городам.
— Так не езжай! — Аня вскипела. — С возможностями твоего отца перед тобой весь мир. Мед — моя мечта, я к ней иду. Почему ты не можешь?
— Папа, — отрезал Марк и отвернулся. — Он впахивает ради моего будущего. Его слово — закон. Я не пойду против отца.
— Значит, ты и сам хочешь туда!
— Как ты можешь? Я хочу быть с тобой.
Они сели на лавку и уставились на облупившийся фасад школы. Ремонт был необходим как зданию, так и их отношениям. Первый урок должен был начаться с минуты на минуту. Передышка была необходима обоим — они сидели молча, как выдохшиеся бойцы.
— Ну, конечно, я хочу в Москву, — начал Марк тише. — Пока тебя не встретил, только туда и хотел.
Аня посмотрела на него уже без злости, и Марку показалось, что она оценила его честность.
— Ну вот. Теперь появилась я и расстроила все твои планы? — Аня улыбалась.
— Расстроила. Но почему ты свои не поменяешь? — Марк снова пошел на принцип.
Аня недовольно посмотрела на него.
— Я же попросила: не говори так со мной!
— А то что? — вдруг завёлся Марк.
— Ничего. Просто пойдёшь искать другую. Кстати, может, папа тебе укажет, с кем встречаться? — произнесла Аня и тут же прикусила язык. По её растерянному лицу Марк понял: она пожалела о сказанном, но было поздно.